Меню

Александра островского гроза река

Гроза — Островский А.Н.

Савел Про­ко­фье­вич Дико́й, купец, зна­чи­тель­ное лицо в городе.

Борис Гри­го­рье­вич, пле­мян­ник его, моло­дой чело­век, поря­дочно образованный.

Марфа Игна­тьевна Каба­нова (Каба­ниха), бога­тая куп­чиха, вдова.

Тихон Ива­ныч Каба­нов, ее сын.

Кате­рина, жена его.

Вар­вара, сестра Тихона.

Кули­гин, меща­нин, часов­щик-само­учка, отыс­ки­ва­ю­щий перпетуум-мобиле.

Ваня Куд­ряш, моло­дой чело­век, кон­тор­щик Дикого.

Шап­кин, меща­нин.

Феклуша, стран­ница.

Глаша, девка в доме Кабановой.

Барыня с двумя лаке­ями, ста­руха 70-ти лет, полусумасшедшая.

Город­ские жители обо­его пола.

Все лица, кроме Бориса, одеты по-рус­ски. (Прим. А.Н. Островского.)

Дей­ствие про­ис­хо­дит в городе Кали­нове, на берегу Волги, летом. Между 3 и 4 дей­стви­ями про­хо­дит 10 дней.

Действие первое

Обще­ствен­ный сад на высо­ком берегу Волги, за Вол­гой сель­ский вид. На сцене две ска­мейки и несколько кустов.

Явление первое

Кули­гин сидит на ска­мье и смот­рит за реку. Куд­ряш и Шап­кин прогуливаются.

Кули­гин (поет). «Среди долины ров­ныя, на глад­кой высоте…» (Пере­стает петь.) Чудеса, истинно надобно ска­зать, что чудеса! Куд­ряш! Вот, бра­тец ты мой, пять­де­сят лет я каж­дый день гляжу за Волгу и все нагля­деться не могу.

Куд­ряш. А что?

Кули­гин. Вид необык­но­вен­ный! Кра­сота! Душа радуется.

Куд­ряш. Нешто!

Кули­гин. Вос­торг! А ты «нешто»! При­гля­де­лись вы, либо не пони­ма­ете, какая кра­сота в при­роде разлита.

Куд­ряш. Ну, да ведь с тобой что тол­ко­вать! Ты у нас антик, химик.

Кули­гин. Меха­ник, самоучка-механик.

Куд­ряш. Все одно.

Кули­гин (пока­зы­вает в сто­рону). Посмотри-ка, брат Куд­ряш, кто это там так руками размахивает?

Куд­ряш. Это? Это Дикой пле­мян­ника ругает.

Кули­гин. Нашел место!

Куд­ряш. Ему везде место. Боится, что ль, он кого! Достался ему на жертву Борис Гри­го­рьич, вот он на нем и ездит.

Шап­кин. Уж такого-то руга­теля, как у нас Савел Про­ко­фьич, поис­кать еще! Ни за что чело­века оборвет.

Куд­ряш. Прон­зи­тель­ный мужик!

Шап­кин. Хороша тоже и Кабаниха.

Куд­ряш. Ну, да та хоть, по край­но­сти, все под видом бла­го­че­стия, а этот как с цепи сорвался!

Шап­кин. Унять-то его некому, вот он и воюет!

Куд­ряш. Мало у нас пар­ней-то на мою стать, а то бы мы его озор­ни­чать-то отучили.

Шап­кин. А что бы вы сделали?

Куд­ряш. Постра­щали бы хорошенько.

Шап­кин. Как это?

Куд­ряш. Вчет­ве­ром этак, впя­те­ром в пере­улке где-нибудь пого­во­рили бы с ним с глазу на глаз, так он бы шел­ко­вый сде­лался. А про нашу науку-то и не пик­нул бы никому, только бы ходил да оглядывался.

Шап­кин. Неда­ром он хотел тебя в сол­даты-то отдать.

Куд­ряш. Хотел, да не отдал, так это все одно, что ничего. Не отдаст он меня: он чует носом-то своим, что я свою голову дешево не про­дам. Это он вам стра­шен-то, а я с ним раз­го­ва­ри­вать умею.

Шап­кин. Ой ли?

Куд­ряш. Что тут: ой ли! Я гру­биян счи­та­юсь; за что ж он меня дер­жит? Стало быть, я ему нужен. Ну, зна­чит, я его и не боюсь, а пущай же он меня боится.

Шап­кин. Уж будто он тебя и не ругает?

Куд­ряш. Как не ругать! Он без этого дышать не может. Да не спус­каю и я: он слово, а я десять; плю­нет, да и пой­дет. Нет, уж я перед ним раб­ство­вать не стану.

Кули­гин. С него, что ль, при­мер брать! Лучше уж стерпеть.

Куд­ряш. Ну вот, коль ты умен, так ты его прежде учли­во­сти-то выучи, да потом и нас учи. Жаль, что дочери-то у него под­ростки, боль­ших-то ни одной нет.

Шап­кин. А то что бы?

Куд­ряш. Я б его ува­жил. Больно лих я на девок-то!

Про­хо­дят Дикой и Борис, Кули­гин сни­мает шапку.

Шап­кин (Куд­ряшу). Отой­дем к сто­ронке: еще при­вя­жется, пожалуй.

Явление второе

Те же. Дикой и Борис.

Дикой. Баклуши ты, что ль, бить сюда при­е­хал? Дар­моед! Про­пади ты пропадом!

Борис. Празд­ник; что дома-то делать.

Дикой. Най­дешь дело, как захо­чешь. Раз тебе ска­зал, два тебе ска­зал: «Не смей мне навстречу попа­даться»; тебе все ней­мется! Мало тебе места-то? Куда ни поди, тут ты и есть! Тьфу ты, про­кля­тый! Что ты, как столб, сто­ишь-то? Тебе гово­рят аль нет?

Борис. Я и слу­шаю, что ж мне делать еще!

Дикой (посмот­рев на Бориса). Про­ва­лись ты! Я с тобой и гово­рить-то не хочу, с езу­и­том. (Уходя.) Вот навя­зался! (Плюет и уходит.)

Явление третье

Кули­гин, Борис, Куд­ряш и Шап­кин.

Кули­гин. Что у вас, сударь, за дела с ним? Не пой­мем мы никак. Охота вам жить у него да брань переносить.

Борис. Уж какая охота, Кули­гин! Неволя.

Кули­гин. Да какая же неволя, сударь, поз­вольте вас спро­сить? Коли можно, сударь, так ска­жите нам.

Борис. Отчего ж не ска­зать? Знали бабушку нашу, Анфису Михайловну?

Кули­гин. Ну, как не знать!

Куд­ряш. Как не знать!

Борис. Батюшку она ведь невзлю­била за то, что он женился на бла­го­род­ной. По этому-то слу­чаю батюшка с матуш­кой и жили в Москве. Матушка рас­ска­зы­вала, что она трех дней не могла ужиться с род­ней, уж очень ей дико казалось.

Кули­гин. Еще бы не дико! Уж что гово­рить! Боль­шую при­вычку нужно, сударь, иметь.

Борис. Вос­пи­ты­вали нас роди­тели в Москве хорошо, ничего для нас не жалели. Меня отдали в Ком­мер­че­скую ака­де­мию, а сестру в пан­сион, да оба вдруг и умерли в холеру, мы с сест­рой сиро­тами и оста­лись. Потом мы слы­шим, что и бабушка здесь умерла и оста­вила заве­ща­ние, чтобы дядя нам выпла­тил часть, какую сле­дует, когда мы при­дем в совер­шен­но­ле­тие, только с условием.

Кули­гин. С каким же, сударь?

Борис. Если мы будем к нему почтительны.

Кули­гин. Это зна­чит, сударь, что вам наслед­ства вашего не видать никогда.

Борис. Да нет, этого мало, Кули­гин! Он прежде нало­ма­ется над нами, над­ру­га­ется вся­че­ски, как его душе угодно, а кон­чит все-таки тем, что не даст ничего или так, какую-нибудь малость. Да еще ста­нет рас­ска­зы­вать, что из мило­сти дал, что и этого бы не следовало.

Куд­ряш. Уж это у нас в купе­че­стве такое заве­де­ние. Опять же, хоть бы вы и были к нему почти­тельны, нешто кто ему запре­тит ска­зать-то, что вы непочтительны?

Источник

Раскаты грома — о драме Гроза А. Н. Островского

Елена Сударева У каждого классического произведения есть время своего наивысшего пробуждения. Конечно, классика бессмертна. Но для каждого творения существуют свои заветные часы в историческом и индивидуальном времени, когда вдруг громко зазвучит ранее приглушенный, еле уловимый мотив и вырвется на духовный простор с ещё незнакомой, покоряющей силой.

Открыв недавно «Грозу» (1859) Александра Николаевича Островского (1823-1886), захотела я только немного вспомнить драму… Но чувствую, начинает, как в водяную воронку, затягивать в себя этот давно знакомый мир, не отпускает, а лишь сильнее увлекает в свою глубину. По-новому оживают знакомые сцены, открываются новые смыслы, о которых раньше и не задумывался.

Символичен диалог часовщика-самоучки Кулигина и Кудряша, молодого конторщика, который работает у богатого купца Дикого. В общественном саду на высоком берегу Волги происходит их разговор — так начинается драма «Гроза».

Всей душой восхищается Кулигин красотой окружающего мира: «Чудеса, истинно надобно сказать, что чудеса! Кудряш. пятьдесят лет гляжу за Волгу и всё наглядеться не могу»*. На что Кудряш отвечает: «НештО!» — Не успокаивается Кулигин: «Восторг! А ты «нештО!» Пригляделись вы, либо не понимаете, какая красота в природе разлита».

Духовный барьер, разделяющий многих героев пьесы Островского, обозначается уже в этом первом кратком диалоге. С одной стороны – восторг перед красотой, дарованной человеку в этом мире, а с другой — полное равнодушие к ней или полное её непонимание.

А ведь драма «Гроза» именно об этом – о красоте жизни, чувства, человека и о полной глухоте к ней. И как подтверждение последних слов Кулигина явление второе в пьесе открывается безобразной руганью купца Дикого, который измывается над своим племянником Борисом.

Точно и жестко характеризует Кудряш своего хозяина и его отношение к людям: «Ему везде место (ругаться – Е.С.). Боится, что ль, он кого! Достался ему на жертву Борис Григорьевич, вот он на нем и ездит».

На том же самом месте, на высоком берегу Волги, где ещё недавно изливал свои восторги перед красотой мира часовщик-самоучка Кулигин, разыгрывается сцена унижения ближнего.

Дикой чувствует себя властителем всего города, всей Вселенной. Ему никто не указ – что хочу, то и ворочу – жизненное кредо богатого купца. И невольно возникает мысль, что неведом Дикому даже страх Божий, не то что уважение к Его творению.

Ещё в первом явлении драмы Островского в разговоре персонажей определяются два центра силы в приволжском городе Калинове — Дикой и Кабаниха (богатая купчиха, вдова). Эти два авторитета подавляют всех и вся в художественном мире «Грозы» и вершат надо всеми свой собственный СУД.

Поражает современность этих двух персонажей. Только деньги и собственная власть — мерило для них всей жизни. А рядом раскинула пышные кроны полная разнузданность желаний и поступков — никто не указ!

Мещанин Шапкин предваряет появление на сцене Дикого словами: «Уж такого ругателя, как Савел Прокофьич, поискать еще! Ни за что человека оборвёт… хороша тоже и Кабаниха». «Ну, да та хоть, по крайности, все под видом благочестия, а этот как с цепи сорвался!» — вторит Шапкину Кудряш.

В третьем явлении драмы Островского читатель-зритель узнает, что где-то там в глубине, за сценой совершается некое духовное действо, до времени скрытое от глаз. Драматург словно раздвигает границы сцены, углубляя перспективу действия: все разговоры, и восторги одних и ругань других, происходят на берегу Волги в то самое время как в церкви города совершается вечерняя служба. «Что это? Никак народ от вечерни тронулся?» — спрашивает Кулигин. И далее следует ремарка автора: «Проходят несколько лиц в глубине сцены». Раздаётся голос Кудряша: «Пойдем, Шапкин, в разгул! Что тут стоять-то!»

Именно в третьем явлении уже пунктирно намечается глубинный исток грядущих трагических событий – оскудение веры, христианской любви, сострадания к человеку.

Неслучайно богослужение происходит где-то там далеко и будто никак не связано с разговорами, мыслями, поведением персонажей – участников действия, разворачивающегося на высоком берегу Волги.

Дикой с племянником появляются на сцене ещё до окончания вечерни. Кабаниха с семьей (дочерью Варварой, сыном Тихоном, его женой Катериной) входят на сцену в пятом явлении с «противоположной стороны». Поэтому трудно решить, были ли они в храме на службе или нет. Однако так не похожа беседа персонажей (и прежде всего бесконечные нападки на своих домашних Кабанихи) на разговор людей, вышедших из церкви. Оскорбления и бесконечные нравоучения Кабанихи льются потоком. Её разговоры о грехах молодых обижают Катерину, унижают Тихона и раздражают Варвару: «Полно, полно, не божись! Грех! Я уж давно вижу, что тебе жена милее матери».

Характерно, что слово «грех» первой в драме произносит именно Кабаниха, ежесекундно грешащая против своего ближнего каждым словом. А вот «страх» становится вторым столпом, на котором покоится её мир.

Поучая сына, как жить с женой, Кабаниха повторяет: «Ну, какой ты муж? Посмотри ты на себя! Станет ли тебя жена бояться после этого?» На что Тихон отвечает: «А зачем же ей бояться? С меня и того довольно, что она меня любит». И тут Кабаниха, уже не сдерживаясь, разражается гневной проповедью: «Как зачем бояться! Да ты рехнулся, что ли? Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в доме будет?»

Не страх Божий, а страх как орудие собственной власти существует для Кабанихи и её двойника Дикого.

Но совсем другой страх знает душа Катерины, задыхающаяся в доме Кабанихи. Верующая всем сердцем Катерина боится греха, который может совершить, полюбив племянника Дикого — Бориса. Однако не людской суд, не людская молва страшит ее, а суд Божий, перед которым предстанет каждый.

«А вот что, Варя, быть греху какому-нибудь! Такой на меня страх, такой-то на меня страх! Точно я стою над пропастью и меня кто-то туда толкает, а удержаться мне не за что», — открывается Катерина Варваре, не в силах больше хранить в себе свои чувства и помыслы.

Читайте также:  Двуречье находится между реками какими

Для Катерины церковь всегда несла свет и свободную радость: «Я до смерти любила в церковь ходить! – вспоминает она о своей жизни в доме родителей до замужества. – Точно, бывало, я в рай войду и не вижу никого, и время не помню, и не слышу, когда служба кончится. Точно, как все это в одну секунду было».

В вере Катерина обретает гармонию мира, покой и красоту: «А знаешь: в солнечный день из купола такой светлый столб вниз идет, и в этом столбе ходит дым, точно облака, и вижу, бывало, будто ангелы в этом столбе летают и поют».

Катерина знает, что грех разрушит её светлый мир, и гнетущее предчувствие гибели не оставляет героиню. Как может, она сопротивляется возникшему чувству к Борису; как может, старается избегать их встреч, рокового сближения и измены мужу. Не случайно так горячо молит она Тихона перед его отъездом на две недели в Москву: «Ради Бога, не уезжай! Голубчик, прошу я тебя!» И горячо взывает к его любви. Но глух Тихон. Глух он и к отчаянной просьбе жены: «Ну, бери меня с собой! Бери. Быть беде без тебя! Быть беде!» Не верит Тихон тяжелым предчувствиям молодой женщины, да и не до неё ему сейчас вовсе. Только бы вырваться из-под тирании матери, из опостылевшего дома, всё забыть да загулять на воле. Не до Катерины ему и её слёз!

Словно в зеркале отражаются два прощания Катерины: сначала с мужем перед его отъездом в Москву (второе действие, четвертое явление), а потом с Борисом перед его отъездом в Сибирь (пятое действие, третье явление). Ни Тихон, ни Борис, не желают зла Катерине, но никто из них даже не пытается прислушаться к её мольбе.

Не понимает муж, что хватается она за него, как за последнюю соломинку, за последнюю свою надежду удержаться от падения, устоять перед своей любовью к Борису. Не понимает и Борис перед своим отъездом в Сибирь просьбы Катерины: «Возьми меня с собой отсюда!» Не хочет думать о том, что хватается она за него как за последнюю свою возможность не совершить смертный грех – самоубийство, на краю которого она теперь стоит.

Как зеркальны две попытки Катерины избежать греха, так зеркальны в драме Островского и два явления грозы. Глубокое мистическое значение приобретает природная гроза во всей драме и в судьбе Катерины.

До обморока пугается она грозы в последнем девятом явлении первого действия и объясняет свой страх Варваре: «Как, девушка, не бояться! Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми. Мне умереть не страшно, а как я подумаю, что вот вдруг я явлюсь перед Богом такая, какая я здесь с тобой… — вот что страшно».

И вновь разражается сильная гроза уже в четвертом действии, будто вызывая Катерину на признание. Драматург выбрал совершенное пространство – лучшей сцены для покаяния героини, кажется, не найти: «На первом плане узкая галерея со сводами старинной, начинающей разрушаться постройки; кой-где трава и кусты, за арками берег и вид на Волгу». На сводах в этой старой заброшенной постройке сохранились ещё фрагменты росписей, которые так и не поправляли после пожара сорокалетней давности – об этом рассуждают двое гуляющих в галерее. Рассматривают они и росписи, на которых изображена геенна огненная, «куда едут всякого звания люди».

Вероятнее всего, место, где происходит в четвертом действии признание Катерины, — это галерея сгоревшего храма. Символично, что в Калинове, приволжском городе с богатыми купцами, никто даже не озаботился, чтобы восстановить церковь. Запустение и разрушение храма, на останках которого ещё и прогуливаются горожане в праздничный день (а праздник означает в данном случае воскресенье – день, когда обычно посещают церковь), — явные признаки духовного оскудения и упадка веры.

Когда в галерею входят Катерина, Кабаниха с Тихоном, раздаются первые удары грома. Заслышав их, Катерина становится сама не своя. Увидев же Бориса и затем полусумасшедшую барыню с её криками – «За все тебе отвечать придется. В омут лучше с красотой-то! Да скорей! Скорей!» — Катерина во всеуслышание признаётся в супружеской измене: «Не могу я больше терпеть! Матушка! Тихон! Грешна я перед Богом и перед вами!» Открыто рассказывает она, как изменила мужу во время его отъезда в Москву и каждый вечер гуляла с Борисом Григорьевичем.

В «Грозе» Островского происходит некий парадокс – самая искренно верующая героиня, может быть, единственная во всей драме, совершает грех, который не может вынести её душа.

Видимо, ни для кого из персонажей пьесы не встаёт вопрос, а каков будет его собственный ответ пред Богом. Ни Дикой, ни Кабаниха с их правилами и поучениями; ни Борис, ни Тихон, ни Варвара с Кудряшом, шито-крыто ведущие разгульную жизнь, — никто в драме Островского, даже полусумасшедшая барыня, пророчащая геенну огненную Катерине и всем остальным, не задаёт себе главный вопрос жизни. И только Катерина страдает от совершенного греха. И в этом словно обнажается главный нерв драмы — БЫТЬ или КАЗАТЬСЯ. Верить всем сердцем или только изображать веру, поучая и обличая других с целью утвердить свою личную власть в этом мире.

Однако Островский не создает вокруг своей героини стену абсолютного отчуждения и непонимания. Даже Тихон, обманутый муж, в глубине души сочувствует своей жене: «Маменька её поедом ест, а она как тень какая ходит, безответная. Только плачет да тает как воск. Вот я и убиваюсь, глядя на нее».

Тихон готов простить жену. Удивителен его разговор с Кулигиным в первом явлении пятого действия! Мудрые человечные советы даёт ему Кулигин: «Как бы нибудь, сударь, ладком дело-то сладить? Вы бы простили ей да и не поминали никогда. Сами-то, чай, тоже не без греха!» Соглашается с речами Кулигина Тихон: «Уж что говорить. Да пойми ты, Кулигин: я-то бы ничего, а вот маменька-то… разве с ней сговоришь. »

Но нет управы на вершащую свой собственный земной суд Кабаниху. И не в силах больше выносить эту медленную казнь Катерина решается на последний шаг — на смертный грех самоубийства, после которого её ни в церкви не смогут отпеть, ни похоронить в церковной ограде.

«Зачем они так смотрят на меня? Отчего это нынче не убивают?» — мучается Катерина. Она зовет смерть, но та не приходит. Автору удаётся провести свою героиню по самому краю любви, греха, покаяния и погрузить зрителя-читателя в самую глубину её душевных метаний.

Страдая от содеянного, Катерина не отрекается от своей любви к Борису: «Что ж: уж все равно, уж душу свою я ведь погубила. Как мне по нем скучно!» Её любовь к Борису – единственное, что остаётся для неё в этом мире.
Но даже решившись на самоубийство, Катерина всё равно верит в милосердие: «Грех! Молиться не будут? Кто любит, тот будет молиться. Друг мой! Радость моя! Прощай!»

Островский создаёт живой образ любящей женщины. Нет и доли фанатизма в её светлой вере. Драматург не упрощает мир и представляет в своей пьесе подлинную трагедию человеческой жизни на земле. Поэтому несмотря ни на что — именно Катерина несёт свет сердечной веры в драме «Гроза».

Даже смерть её – превращается в последний отчаянный полёт. Словно трагическое продолжение её монолога в первом действии, обращенного к Варваре: «Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь». Не в воде на дне речном найдёт Катерина свою смерть, а, как птица, бросится с крутого обрыва и, ударившись головой о якорь прямо у берега, обретёт покой.

«Жива?» — спрашивает Кабанов. – «Где уж жива! Высоко бросилась-то: тут обрыв, да, должно быть, на якорь попала, ушиблась, бедная! А точно, ребяты, как живая! Только на виске маленькая ранка, и одна только, как есть одна, капелька крови», — отвечает Тихону прохожий, кинувшийся женщине на помощь.

Смерть Катерины словно пробуждает до того спящий город Калинов, и волна сострадания, жалости к погибшей будто накрывает высокий берег Волги. И персонажи, которые раньше только тихо сочувствовали, теперь открыто выражают наболевшую правду. Кулигин, с народом принесший тело Катерины, бесстрашно бросает обличительные слова: «Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней что хотите! Тело её здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас! (Кладет на землю и убегает.)»

Открыто обвиняет мать в гибели жены и Тихон, ведь именно Кабаниха после покаяния снохи превратила её жизнь в сущий ад.

В самом финале пьесы — обманутый муж бросается на труп жены-самоубийцы со словами: «Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!»

Пронзает современного читателя «Гроза» Островского и, закрыв её последнюю страницу, сидишь, словно громом пораженный. Такой драматизм переживаний не может не тронуть даже самое циничное сердце ХХI века. И не перестаёшь удивляться, как удалось автору, нигде не нарушив законы жанра, создать такой силы и правды духовно-психологическую трагедию.

Примечания:
*Здесь и далее цит. по: Островский А. Гроза и другие пьесы. СПб.: Изд-во «Азбука, Азбука-Аттикус», 2016.

** Эта статья опубликована в сборнике эссе — Елена Сударева «Открывая классику. Эссе о русской литературе»(«Издательские решения», 2020). См. на сайте «Ridero». ru

Источник



На какой реке Александр Островский расположил город Калинов, где происходит действие пьесы «Гроза»? (5 букв)

Другие варианты определений к слову :

1. Какая река состоит из животного и меры земли?

3. Река, которая течёт «издалека долго».

5. Эта река образует крупнейшую в Европе дельту.

6. Первый в стране музей речного флота был создан в 1921 году в Саратове и освещал историю судоходства по этой реке.

7. Разделённые этой рекой горы Серная и Тип-Тяв образуют красивые Жигулёвские ворота.

8. Эту реку советская песня называла «красавицей народной».

9. Какую реку в одной из своих песен воспевала Людмила Зыкина?

10. На какой реке происходила часть сражений Сталинградской битвы?

11. На берегах этой российской реки стоят четыре города-миллионера.

14. По какой реке тащат за собой баржу бурлаки с картины Ильи Репина?

21. Устье какой российской реки, впадающей в море, находится на 28 м ниже уровня Мирового океана?

22. Название этой реки первоначально, собственно говоря, означало влагу.

23. Какие машины предпочитал угонять Юрий Деточкин?

26. Она снималась в фильмах «Берегись автомобиля», «Три тополя на Плющихе» и «Бриллиантовая рука», а вот в дважды одноимённом с ней фильме не снималась.

27. В старину говорили, что у неё три слома: под Казанью, под Самарой и под Царицыном.

28. Детство Николая Некрасова прошло в отцовской деревне Грешнёво, и эту реку поэт называл своей «колыбелью», хоть и родился в украинском Немирове.

29. В Древние времена — Ра, средние века — Итиль. А как сейчас?

30. Картина Михаила Константиновича Клодта «. под Симбирском».

31. Российская актриса, исполнившая роль Галины Рыбкиной в телесериале «Татьянин день».

36. Именно её изобразили Братья Григорий и Никанор Чернецовы на своей картине, имеющей длину 746 метров.

Источник

Смысл названия и образная символика в драме «гроза». Смысл названия и символика пьесы «Гроза В чем заключается символика названия драмы гроза

Второй образ грозы

Оказывается, каждый персонаж произведения понимает грозу по-разному, то есть по-своему:

  • Изобретатель Кулигин не страшится ее, так как не видит в этом явлении природы ничего мистического.
  • Грозу как наказание воспринимает Дикой, он считает ее поводом вспомнить о Всевышнем.
  • Несчастная Екатерина увидела в грозе символику судьбы и рока. Так, после самого страшного раската грома барышня призналась в чувствах к Борису. Она страшится грозы, потому что считает ее Божьим судом. На этом поиски смысла названия пьесы «Гроза» А.Н. Островского не заканчиваются. Данное природное явление помогает Катерине пойти на отчаянный шаг. Благодаря ей она сама себе признается, становится честной.
  • Кабанов, ее муж, видит в грозе иной смысл. Читатель это узнает в самом начале пьесы. Ему нужно уехать ненадолго, благодаря этому он избавится от излишнего материнского контроля, а также от ее невыносимых приказов. Он говорит о том, что над ним не будет никакой грозы и никаких кандалов. В этих словах заключается сравнение стихийного бедствия с бесконечными истериками Кабанихи.
Читайте также:  Что значит реки зеркало климата

Образ реки

Как вы уже догадались, образ грозы в данном произведении сквозной. То есть он воплощается и предстаёт перед читателем в разных ипостасях. Однако в драме есть еще один не менее важный образ, в котором также заключена образная символика драмы «Гроза».

Мы с вами переходим к рассмотрению образа реки Волги. Островский изобразил ее в виде границы, которая разделяет противоположные миры — жестокое царство города Калинова и мир идеальный, выдуманный каждым героем произведения. Барыня несколько раз повторяла, что река затягивает любую красоту, так как это омут. Предполагаемый символ свободы в представлении Кабанихи оказывается символом смерти.

Гроза и Волга: по драме А. Н. Островского «Гроза»
«Гроза» — одно из ярчайших произведений А. Н. Островского. В слове «гроза» заключен огромный смысл. Гроза — это не только природное явление; это и несчастье (гроза разразилась над головой), и бурные перемены (буря, скоро глянет буря!).

Впервые слово «гроза» звучит в сцене прощания с Тихоном. Он говорит: «Недели две никакой грозы надо мной не будет». Под «грозой» он понимает гнев матери, постоянную угрозу. «Гроза нам в наказание посылается», — говорит Дикой Кулигину. И эта боязнь возмездия присуща всем героям пьесы, даже Катерине. Она ведь религиозна и считает свою любовь к Борису большим грехом, но поделать с собой ничего не может.

Единственный, кто не стал бояться грозы, — так это механик-самоучка Кулигин. Он даже пытался противостоять этому природному явлению, соорудив громоотвод. Впрочем, от той грозы, что все-таки раразилась над головой Катерины, этот громоотвод не помог…

Но гроза — это еще и символ любви Катерины к Борису, потому что в их отношениях есть что-то стихийное, как и в грозе. Катерина жаждала любви, и эти порывы ее сердца нашли выход в привязанности к Борису. Постепенно копившийся заряд энергии, чувств наконец разрешается страшной развязкой.

Волга — не менее важный символ в пьесе. Необъятная даль волжского пейзажа подавляет своей красотой, суровой и могучей. На его фоне человек кажется мелкой букашкой, ничтожеством по сравнению с необъятной, сильной рекой. Красота природы всегда оказывала влияние на души и сердца людей, если, конечно, в них еще жива душа и не очерствело сердце. Так, Кулигин, очень мягкий, слабый, но добрый и чуткий человек всю жизнь не мог наглядеться на красоту Волги-матушки. Катерина, эта чистая и светлая душа, выросла на берегу Волги и полюбила ее всем сердцем.

Отношение к природе являлось у Островского одним из критериев оценки человечности. Дикой, Кабаниха и другие послушные подданные темного царства равнодушны к красоте природы, в глубине души боятся ее. Так, для Дикого гроза — это Божья кара за грехи.

У Островского также пейзаж дополняет действие. Так, объяснение Катерины с Борисом происходит на фоне прекрасной летней ночи, покаяние Катерины происходит во время грозы в полуразрушенной церкви, где из всех фресок уцелела лишь картина ада.

В момент покаяния Катерины разразилась гроза, пошел дождь, очищающий, смывающий все грехи. Но люди не столь милосердны: Волга помогла Катерине уйти от невыносимой жизни среди людей, прекратила муки и страдания, дала покой.

Эти сильные образы, связующие воедино текст драмы, обладают общими чертами. Волга — сильная, свободная русская река. Гроза — прекрасное и буйное явление природы. Это огромные символы, объединяющие в себе многие представления людей о мироздании. Главные языческие боги были богами грозы. Волга — это река свободного Стеньки Разина, бурлацкая, казацкая река. Это высокие символы, которые возвышают и действующих лиц драмы. До Островского никто не осмеливался сделать простого человека трагической фигурой, и его полуграмотные персонажи могли вызвать неодобрение у образованной публики. Однако строем драмы автор сумел доказать: высокие символы — не только для дворян. Простые люди, живущие в маленьких городках, также могут возвышаться до настоящей трагедии.
В сравнении с множеством других пьес, названных словами русских простонародных пословиц («Свои люди — сочтемся», «На всякого мудреца довольно простоты»), которые настраивают на несерьезный лад, название этой драмы сразу ставит другие условия игры. «Гроза» — это подлинная трагедия, под стать античной. Пьесы о купцах, дележе наследства и доходных мест рассказывают о мелочных, ничтожных людях. Мы не ждем от текста рассказа о подвигах и героизме. «Гроза» — совсем другое дело. Гроза и Волга — несчастье и свобода — главные темы этой драмы.

Значение символов в пьесе Островского «Гроза»

Для произведений реалистического направления характерно наделение предметов или явлений символическим смыслом. Первым этот прием использовал А. С. Грибоедов в комедии «Горе от ума», и это стало еще одним принципом реализма. А. Н. Островский продолжает традицию Грибоедова и наделяет важным для героев смыслом явления природы, слова других персонажей, пейзаж. Но в пьесах Островского есть и своя особенность: сквозные образы — символы заданы в названиях произведений, и поэтому, только поняв роль символа, заложенного в названии, мы можем понять весь пафос произведения.Анализ этой темы поможет нам увидеть всю совокупность символов в драме «Гроза» и определить их значение и роль в пьесе.Одним из важных символов является река Волга и сельский вид на другом берегу. Река как граница между зависимой, невыносимой для многих жизни на берегу, на котором стоит патриархальный Калинов, и свободной, веселой жизнью там, на другом берегу. Противоположный берег Волги ассоциируется у Катерины, главной героини пьесы, с детством, с жизнью до замужества: «Какая я была резвая! Я у вас завяла совсем». Катерина хочет быть свободной от безвольного мужа и деспотичной свекрови, «улететь» из семьи с домостроевскими принципами. «Я говорю: отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на торе, так тебя и тянет лететь», — говорит Катерина Варваре. О птицах как о символе свободы вспоминает Катерина перед тем, как броситься с обрыва в Волгу: «В могиле лучше… Под деревцом могилушка… как хорошо!… Солнышко ее греет, дождичком ее мочит… весной на ней травка вырастает, мягкая такая… птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут…»Река символизирует еще и побег в направлении к свободе, а получается, что это побег в направлении к смерти. А в словах барыни, полусумасшедшей старухи, Волга — это омут, затягивающий в себя красоту: «Вот красота-то куда ведет. Вот, вот, в самый омут!»Впервые барыня появляется перед первой грозой и пугает Катерину своими словами о гибельной красоте. Эти слова и гром в сознании Катерины становятся пророческими. Катерина хочет убежать в дом от грозы, так как видит в ней божью кару, но при этом она не боится смерти, а боится предстать перед Богом после разговора с Варварой о Борисе, считая эти мысли грешными. Катерина очень религиозна, но такое восприятие грозы больше языческое, чем христианское.Герои по-разному воспринимают грозу. Например, Дикой считает, что гроза посылается Богом в наказание, чтобы люди помнили о Боге, то есть по-язычески воспринимает грозу. Ку-лигин говорит, что гроза — это электричество, но это очень упрощенное понимание символа. Но потом, называя грозу благодатью, Кулигин тем самым раскрывает высший пафос христианства.Некоторые мотивы в монологах героев также имеют сим волический смысл. В 3-м действии Кулигин говорит о том, что домашняя жизнь богатых людей города сильно отличается от публичной. Замки и закрытые ворота, за которыми «домашние едят поедом да семью тиранят», являются символом скрытности и лицемерия.В этом монологе Кулигин обличает «темное царство» самодуров и тиранов, символом которых является замок на закрытых воротах, чтобы никто не мог увидеть и осудить их за издевательства над членами семьи.В монологах Кулигина и Феклуши звучит мотив суда. Феклуша говорит о суде, который несправедливый, хоть и православный. Кулигин же говорит о суде между купцами в Кали-нове, но и этот суд нельзя считать справедливым, так как главной причиной возникновения судебных дел является зависть, а из-за бюрократии в судебных органах дела затягиваются, и каждый купец рад только тому, что «да уже и ему станет в копейку». Мотив суда в пьесе символизирует несправедливость, царящую в «темном царстве».Определенный смысл имеют и картины на стенах галереи, куда все забегают во время грозы. Картины символизируют покорность в обществе, а «геенна огненная» — ад, которого боится Катерина, искавшая счастье и независимость, и не боится Кабаниха, так как вне дома она добропорядочная христианка и ей не страшен Божий суд.Несут еще один смысл и последние слова Тихона: «Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!»Смысл заключается в том, что Катерина через смерть обрела свободу в неизвестном нам мире, а Тихону никогда не хватит силы духа и силы характера ни бороться с матерью, ни покончить с жизнью, так как он безвольный и слабохарактерный.Подводя итог сказанному, мы можем сказать, что роль символики очень важна в пьесе.Наделяя явления, предметы, пейзаж, слова героев еще одним, более глубоким смыслом, Островский хотел показать, насколько серьезный конфликт существовал в то время не только между, но и внутри каждого из них.Пьесы А. Островского насыщены разнообразной символикой. Прежде всего это символы, связанные с миром природы: лес, гроза, река, птица, полет. Очень важную роль играют в пьесах и имена героев, чаше всего имена античного происхождения: древнегреческие и римские. Мотивы античного театра в произведениях Островского еще недостаточно исследованы, поэтому учесть все смысловые обертоны греческих и римских имен здесь трудно. Ясно однако, что имена эти вовсе не случайно выбраны автором, очень важен их звуковой состав, образность и их значение в русском языке.Фамилии Дикой и Кабанова не надо комментировать. Но не забудем, что Дикой — не только всесильный Савел Прокофьевич, а и племянник его, Борис. Ведь мать Бориса «не могла ужиться с родней», «уж очень ей дико казалось». Значит, Борис — Дикой по отцу. Что из этого следует? Да то и следует, что он не сумел отстоять свою любовь и защитить Катерину. Ведь он — плоть от плоти своих предков и знает, что целиком во власти «темного царства». Да и Тихон — Кабанов, как ни «тих» он. Вот и мечется Катерина в этом темном лесу среди звероподобных существ. Бориса же она выбрала едва ли не бессознательно, только и отличие у него от Тихона, что имя (Борис — по-болгарски «борец»).Дикие, своевольные персонажи, кроме Дикого, представлены в пьесе Варварой (она язычница, «варварка», не христианка и ведет себя соответствующим образом) да Кудряшом, на которого находится соответствующий Шапкин, урезонивающий его. Кулигин же, помимо известных ассоциаций с Кулибиным, вызывает и впечатление чего-то маленького, беззащитного: в этом страшном болоте он — кулик, птичка — и больше ничего. Он хвалит Калинов, как кулик хвалит свое болото.Женские имена в пьесах Островского весьма причудливы, но имя главной героини почти всегда чрезвычайно точно характеризует ее роль в сюжете и судьбу. Лариса — «чайка» по-гречески, Катерина — «чистая». Лариса — жертва торговых пиратских сделок Паратова: он продает «птиц» — «Ласточку» (пароход) и потом Ларису — чайку. Катерина — жертва своей чистоты, своей религиозности, она не вынесла раздвоения души, ведь любила — не мужа, и жестоко наказала себя за это. Интересно, что Харита и Марфа (в «Бесприданнице» и в «Грозе», соответственно) — обе Игнатьевны, то есть «незнающие» или, по-научному, «игнорирующие». Они и стоят как бы в стороне от трагедии Ларисы и Катерины, хотя та и другая, безусловно, виноваты (не прямо, но косвенно) в гибели дочери и снохи.Ларису в «Бесприданнице» окружают не «звери». Но это люди с огромными амбициями, играющие ею, как вещью. Мокий — «кощунствующий», Василий — «царь», Юлий — это, конечно, Юлий Цезарь, да еще и Капитоныч, то есть живущий головой (капут — голова), а может быть, стремящийся быть главным. И каждый смотрит на Ларису как на стильную, модную, роскошную вещь, как на пароход небывало скоростной, как на виллу шикарную. А что там Лариса себе думает или чувствует — это дело десятое, вовсе их не интересующее. И избранник Ларисы, Паратов Сергей Сергеевич — «высокочтимый», из рода надменных римских патрициев, — вызывает ассоциации с таким известным в истории тираном, как Луций Сергий Катилина.Ну и наконец, Харита — мать троих дочерей — ассоциируется с харитами, богинями юности и красоты, которых было три, но она же их и губит (вспомним страшную судьбу двух других сестер — одна вышла замуж за шулера, другую зарезал муж-кавказец).В пьесе «Лес» Аксюша и вовсе чужая этому миру нечистой силы. Лес можно понять как новое «темное царство». Только живут тут не купцы, а кикиморы вроде Гурмыжской и Улиты. Аксюша чужая потому уже, что имя ее и означает по-гречески «чужеземка», «иностранка». В свете этого примечательны вопросы, которые задают друг другу Аксюша и Петр: «Своя ты или чужая?» — «Ты-то чей? Свой ли?»Зато имя Гурмыжской (Раиса — по-гречески «беспечная», «легкомысленная») для нее весьма подходит, только кажется еще излишне деликатной характеристикой для этой ведьмы. Улита (Юлия) опять-таки имеет отношение к роду Юлиев, знаменитых в Риме, но это имя может намекать и более непосредственно на ее развратную натуру. Ведь в древнерусской повести «О начале Москвы» Улитой зовут преступную жену князя Даниила, изменницу и обманщицу. Имена актеров Счастливцева и Несчастливцева (Аркадий и Геннадий) оправдывают их псевдонимы и поведение. Аркадий и значит «счастливый», а Геннадий — «благородный». Милонов, конечно, перекликается с Маниловым и с Молчалиным, а Бодаев и по фамилии, и по манерам — наследник Собакевича.Итак, раскрытие значения имен и фамилий в пьесах Островского помогает осмыслить и сюжеты, и основные образы. Хотя фамилии и имена нельзя в данном случае назвать «говорящими», так как это черта пьес классицизма, но они являются говорящие в широком — символическом — смысле слова.

Читайте также:  Установите соответствие река тип питания конго

44. ОСТРОВСКИЙ КАК МАСТЕР ДРАМАТУРГ

Островский выступил со своими пьесами на переломе от 40-х к 50-м годам. Это был критический драматург период в истории русской сцены, когда она оказалась заполненной или напыщенными трагедиями, или водевилями и чувствительными мелодрамами, частично заимствованными с Запада. Собственно русского, народного театра, который бы широко отображал быт России, не было.Островский выступил в своих пьесах прежде всего как первоклассный художник-реалист. Превосходно зная русский быт, в особенности быт купечества, Островский перенёс на сцену русскую жизнь во всей её самобытности и естественности. Семейная жизнь купцов с её деспотизмом и самодурством, грубость и невежество в общественном и домашнем быту, бесправное положение женщины, обрядовая сторона жизни, предрассудки и суеверия, народный говор — всё это отразилось в бытовых пьесах Островского настолько правдиво и ярко, что театральный зритель как бы ощущал на сцене самую атмосферу русской жизни.Окончательно порвав с шаблонами классицизма и романтизма и сделав свои многочисленные произведения «пьесами жизни», ОстроЕский довершил в драматургии дело Фонвизина, Грибоедова, Пушкина и Гоголя и навсегда утвердил в России торжество реалистической драмы.Не следует забывать, что Островский описывал жизнь не только купцов. Мы видим в его пьесах и чиновников, и приказчиков, и свах, и актёров, и коммерсантов новой формации, и дворян, и бедных тружеников-интеллигентов, и генералов, и крестьян и т. д. Это целая энциклопедия быта и нравов эпохи со всеми их положительными и отрицательными сторонами.Возврат к ходульной трагедии и чувствительной методраме после реалистических пьес Островского стал уже невозможен.Мастерство реалиста сказывается у Островского и в языке его пьес, характеризующем изображаемую среду.Вспомните, какими приёмами охарактеризованы Манилов, Собакевич, Плюшкин и Чичиков в поэме Гоголя «Мёртвые души» или Обломов в романе Гончарова «Обломов». Речь каждого персонажа служит одним из важных приёмов типизации и в произведениях эпического жанра. Но в романах автор располагает разнообразными средствами характеристики героев, до прямой авторской характеристики включительно . В пьесе же авторская речь отсутствует. Поэтому язык персонажей в ней является главнейшим средством их типизации. Действующие лица пьесы, как разъясняет Горький, «создаются исключительно и только их речами». Герой пьесы должен говорить так, как говорил бы человек его характера, образа мыслей, настроений, культурного уровня и общественного положения или профессии. Следовательно, образ героя в пьесе только тогда может получиться типичным и выразительным, когда речь его типична для этого образа.В пьесах Островского более тысячи действующих лиц, и каждое из них говорит языком, соответствующим своему духовному облику и профессии. Так, лирически окрашенный язык Катерины в пьесе «Гроза» не имеет ничего общего с грубой, отрывистой речью Дикого. А речь Дикого в свою очередь значительно отличается от речи другого самодура — Гордея Торцова («Бедность не порок»), увлекающегося внешней, показной стороной культуры и употребляющего такие «иностранные» слова, как небель, шемпанское, фицианты и т. п.Умелая индивидуализация речи героев характеризует Островского как замечательного мастера диалога. Достаточно прочитать или прослушать разговор Кабановой, Тихона и Катерины в третьем явлении второго действия или разговор Дикого с Кулигиным во втором явлении четвёртого действия, чтобы убедиться в этом. Различие речи действующих лиц в этих диалогах дано так выразительно и отчётливо, что характер каждого героя делается понятным без всяких разъяснений.Необходимо отметить в пьесах Островского и искусное использование языковых богатств народной поэзии: песен, пословиц, поговорок и т. п.Вспомним, например, песни Кудряша в третьем действии драмы «Гроза». Пословицы Островский использует даже в заглавиях пьес: «Не так живи, как хочется», «Не в свои сани не садись», «Свои люди — сочтёмся», «Бедность не порок», «Правда хорошо, а счастье лучше», «Старый друг лучше новых двух» и т. п.Верность и меткость народного языка Островского отмечены были уже Добролюбовым.Оценивая замечательное языковое мастерство Острозского, Горький назвал его «чародеем слова».Задаче реалистического изображения действительности служит и композиция пьес Островского. Действие его пьес развёртывается обычно медленно, спокойно, в соответствии с тем устойчивым, малоподвижным бытом, который в них изображается. Драматических эффектов в виде выстрелов, самоубийств, переодеваний и т. п. Островский избегает. Самоубийство Катерины в драме «Гроза» нужно рассматривать не как сценический приём, усиливающий впечатление от пьесы, а как драматический финал, подготовленный всем ходом событий.Очень важным свойством пьес Островского является элемент комического, искусно используемый драматургом. Проявляется он у Островского в разных формах: то как юмор, согретый теплотой и сочувствием, при изображении маленьких, забитых жизнью, честных людей, невольных жертв общественного неравенства, то как обличительный, сатирический смех, направленный против деспотизма самодуров, беззастенчивости и безжалостности хищников, развращённости дворянства и т. п. Сатирическую направленность пьес Островского глубоко вскрыл Добролюбов.В своих статьях, посвященных Островскому, великий критик разъяснил, насколько эго было возможно в рамках царской цензуры, какое важное идейное значение имел смех Островского, направленный на обличение различных сторон «тёмного царства».Драматургия Островского — сложное явление, впитавшее в себя опыт целого ряда русских и западноевропейских драматургов, творчество которых внимательно изучал Островский.Важнейшее достоинство творчества Островского — глубокий реализм, выразившийся в широком, правдивом освещении русского быта, в создании множества типичных образов из различных общественных классов, в замечательной характеристике изображаемой среды и естественности построения пьес.

46. Художественное своеобразие поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»

Поэма “Кому на Руси жить хорошо” занимает центральное место в творчестве Н. А. Некрасова. Она стала своеобразным художественным итогом более чем тридцатилетней литературной работы автора. Все мотивы его ранней лирики как бы собраны воедино и развиты в поэме, заново переосмыслены все волновавшие его проблемы, использованы высшие художественные достижения. Н. А. Некрасов не только создал особый жанр социально-философской поэмы. Он подчинил его своей сверхзадаче: показать Россию в ее прошлом, настоящем и будущем. Начав писать “по горячим следам”, то есть сразу после реформы 1861 года, эпическую поэму об освобождающемся, возрождающемся народе, Н. А. Некрасов бесконечно расширил свой первоначальный замысел. Поиски “счастливцев” на Руси увели его из современности к древним истокам: поэт стремится осознать не только результаты отмены крепостного права, но и саму философскую природу таких понятий, как “счастье”, “свобода”, “грех”, ибо вне этого философского осмысления невозможно понять суть настоящего момента и провидеть будущее народа. Принципиальная новизна жанра объясняет фрагментарность поэмы, построенной из отдельных незавершенных глав. Объединенная образом — символом дороги, поэма распадается на чьи-то истории, а также на судьбы десятков людей. Каждый эпизод сам по себе мог бы стать сюжетом песни или повести, легенды или романа. Все вместе, в единстве своем, они составляют судьбу русского народа, высвечивая его исторический путь от рабства к свободе. Именно поэтому лишь в последней главе появляется образ “народного заступника” Гриши Добросклонова — того, кто поможет обрести людям волю. У каждого из персонажей поэмы свой голос. Н. А. Некрасов совмещает сказовую, бытовую и поэтическую речь и вносит в нее оценочный элемент, заставляя читателей воспринимать речь персонажа так, как того хочет автор. У нас не возникает впечатления стилистической нестройности поэмы, потому что все использованные приемы здесь подчинены общей задаче: создать поэму, которая была бы близка и понятна крестьянину. Авторская задача определила не только жанровое новаторство, но и все своеобразие поэтики произведения. Н. А. Некрасов многократно обращался в лирике к фольклорным мотивам и образам. Поэму о народной жизни он целиком строит на фольклорной основе. В произведении в той или иной степени задействованы все основные жанры фольклора: сказка, песня, былина, легенда, частушка. Каково же место и значение фольклора в поэме? Во-первых, фольклорные элементы позволяют Н. А. Некрасову воссоздать картину крестьянского представления о мире, выразить взгляд народа на многие важные вопросы. Во-вторых, поэт умело использует особые фольклорные приемы, стиль, образную систему, законы и художественные средства. Из фольклора взяты образы Кудеяра, Савелия. Народное творчество подсказало Н. А. Некрасову и многие сравнения; некоторые из них вообще основаны на загадках. Поэт использует свойственные народной речи повторы, отрицательный параллелизм, подхват конца строки в начале следующей, употребление песенных междометий. Но самое основное отличие фольклора от художественной литературы, которое находим у Н. А. Некрасова, это отсутствие авторства. Фольклор отличается тем, что народ сообща слагает произведение, народ его рассказывает, и народ же слушает. В фольклоре авторскую позицию заменяет общенародная мораль. Индивидуальная авторская точка зрения чужда самой природе устного народного творчества. Авторская литература обращается к фольклору, когда необходимо глубже проникнуть в суть общенародной морали; когда само произведение обращено не только к интеллигенции (основная часть читателей XIX века), но и к народу. Обе эти задачи и ставил перед собою Н. А. Некрасов в поэме “Кому на Руси жить хорошо”. И еще один важнейший аспект отличает авторскую литературу от фольклора. Изустное творчество не знает понятия “канонический текст”: каждый слушатель становится соавтором произведения, по-своему пересказывая его. К такому активному сотворчеству автора и читателя и стремился Н. А. Некрасов. Именно поэтому его поэма написана “свободным языком, максимально приближенным к простонародной речи”. Стих поэмы исследователи называют “гениальной находкой” Н. А. Некрасова. Свободный и гибкий стихотворный размер, независимость от рифмы открыли возможность щедро передать своеобразие народного языка, сохранив всю его меткость, афористичность и особые поговогорочные обороты; органически вплести в ткань поэмы деревенские песни, поговорки, причитания, элементы народной сказки (волшебная скатерть-самобранка потчует странников) искусно воспроизвести и задорные речи подвыпивших на ярмарке мужиков, и выразительные монологи крестьянских ораторов, и вздорно-самодовольные рассуждения самодура помещика. Красочные народные сцены, полные жизни и движения, хороводы характерных выразительных лиц и фигур — все это создает неповторимое многоголосие в некрасовской поэме.

Источник