Меню

Дата сражение у реки шахэ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ БИТВА НА РЕКЕ ШАХЭ

БИТВА НА РЕКЕ ШАХЭ

Маршал Ивао Ояма в это время, испытывая большие трудности в согласовании наступательных действий своих армий и чувствуя, что они выдохлись в атаках на Ляоянские позиции русских, решил с утра отвести 1-ю армию генерала Тамесади Куроки за реку Тайцзыхэ. Более того, японский главнокомандующий Ояма считал, что Ляоянская операция не удалась. Однако приказ Куропаткина о дальнейшем отходе русских войск на два часа опередил уже намеченное отступление японских войск.

Британский генерал Гамильтон, находившийся в тот день при штабе генерала Куроки и наблюдавший за ходом Ляоянского сражения из штаба 1-й императорской армии, в тот день записал в своем дневнике, что «в то время как судьбы Японии лежали на весах, начинается отступление к Мукдену».

Участник ляоянских событий А. Любицкий, который, помимо своих служебных офицерских обязанностей, заведовал еще полевой фотографией (службой) штаба командующего Маньчжурской армией, оставил после себя интересные мемуары. В «Воспоминаниях из Русско-Японской войны 1904 – 1905 гг.» он писал о своем пребывании в городе Ляояне и сражении под его стенами следующее:

«Бой между тем шел по-прежнему с переменным счастьем для нас и японцев…

На самом левом фланге действовал генерал Орлов, имевший в своем распоряжении 16 батальонов пехоты.

К вечеру сбитые с горки – войска наши вторично ее заняли, и можно было думать, что еще немного и Куроки будет разбит…

Ночью было получено поразившее всех известие: генерал Орлов ранен и оставил свой отряд, а начальника его штаба якобы унесла лошадь, испугавшись взрыва снаряда, от 16 батальонов не осталось почти ничего.

Командующий армией тут же отдал приказание об общем отступлении и с востока, и от Ляояна к Мукдену.

Весь следующий день мы (Куропаткин и его штабные офицеры. – А.Ш.) объезжали, под ружейный рокот и грохот орудий, передовые части корпусов, прикрывающие отступление от Янтая на север; раненых везли в убийственно тряских линейках, двуколках и несли на окровавленных носилках навстречу нам. Легко раненные кое-как плелись сами, хотя и тяжело раненные, пока имели силы, предпочитали ползти ползком, чем ехать на невозможно тряской двуколке…

Вечером командующий армией остановился перед двумя полками, плохо себя зарекомендовавшими во время боя, и обратился к ним с грозной речью, которую закончил требованием, чтобы они в ближайшем же бою кровью смыли свой позор, в противном же случае грозил войти с представлением к Государю об их расформировании.

Наши войска, между тем, отступали по всему фронту.

Говорят, что, оставляя Ляоянские форты и укрепления, облитые кровью своих и противника, солдаты плакали. Тем не менее отступление велось в порядке, а преследующему врагу давался сильный отпор…

Вся дорога (войска отступали по восьми дорогам от Ляояна на Мукден) колыхалась, как море, запруженная бесконечным числом обозов, орудий, пехоты и кавалерии».

В ночь на 24 августа русские войска вышли из боя и оставили все свои позиции под Ляояном. Отход совершался под прикрытием сильных арьергардных отрядов и конницы на флангах. Очевидец отступления русских войск к Мукдену так описывал эту картину:

«Мандаринская дорога на всю свою ширину, да еще расширенная движением по окаймляющим полям, была вся запружена. Постепенно обозы и парки всех корпусов, которым были назначены дороги к востоку от железной дороги, стянулись на эту единственную дорогу. Часто можно было видеть повозки бок о бок, в 5 или 6 рядов, ожидающие, со свойственным русским терпением, своей очереди двинуться вперед. Всевозможные батареи, инженерные, телеграфные и понтонные повозки, полевые артиллерийские парки и обозы всякого рода, санитарные и продовольственные, сбились в кучу. Между ними пехота в одиночку или частями, конюхи, зачастую с заводными лошадьми, мулы, ослы, рогатый скот – все старались пробиться к северу. Околевающий или павший скот и лошади, валявшиеся у дороги, не увеличивали привлекательности зрелища.

По правде сказать, русские не щадили усилий, чтобы упорядочить движение. Были устроены посты и где было нужно – имелась военная полиция. Но на каждом мосту и в каждой деревне происходили задержки на многие часы и ужасный беспорядок. В довершение всего, дороги, за день до этого твердые, как камень, были превращены проливными дождями в болото, в которое повозки погружались до осей и часто там застревали. Много лошадей пало от напряжения.

Но всего страннее было царствовавшее всюду молчание. Правда, что оружие, снаряжение, упряж и повозка русских в то время производили мало шума. Но факт тот, что русский всегда спокоен и терпелив, привык к беспорядку и всегда найдет из него выход…»

Японцы не смогли организовать эффективного преследования и были рады, что так легко отделались от русских. Попытка преследовать отходивший русский арьергард обернулась для японцев ночной штыковой контратакой у железной дороги. После того, как арьергарды Маньчжурской армии перешли реку Шахэ, всякое соприкосновение с неприятелем прекратилось. Отойдя от Ляояна на 50 – 60 километров, русская армия стала закрепляться на позициях под городом Мукденом – столицей Маньчжурии.

В оставленном Маньчжурской армии городе Ляояне, на его железнодорожной станции в руки японцев попали большие запасы военного снаряжения, продовольствия, боеприпасов. Все это многие месяцы днем и ночью доставлялось воинскими эшелонами из России, поскольку официально считалось, что именно Ляоянские укрепленные полевые позиции станут «камнем преткновения» для японской армии.

В Ляоянском десятидневном сражении японцы, по их данным, потеряли почти 24 тысячи человек (600 офицеров и 23 243 нижних чинов). Это было намного меньше потерь осадной 3-й императорской армии генерал-полковника Ноги в боях на ближних подступах к крепости Порт-Артур и во время ее первого штурма.

Потери русской Маньчжурской армии в Ляоянском сражении составили 541 офицер и 16 493 рядовых и унтер-офицеров, из них убитыми менее трех тысяч. Для десятидневного упорного сражения число погибших оказалось небольшим даже с учетом того, что русские войска оборонялись на заранее подготовленных полевых позициях.

Такое традиционно непропорциональное для войн соотношение убитых и раненых свидетельствует о следующем. Войсковые начальники знали, что генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин, как полновластный командующий армией, оценивает боевую деятельность полков и дивизий исключительно по боевым потерям. Чтобы иметь у высокого начальства авторитет, с признанием которого связаны награды и повышение в чинах, военачальники царской службы, как правило, увеличивали количество раненых.

В их число включались многие сотни людей, получавших царапины, мелкие ушибы от взрывов вражеских снарядов, но не покидавших ни на минуту строй и поле боя и не обращавшихся за медицинской помощью. За счет таких «раненых и контуженных» официальные потери русских войск под Ляояном можно считать завышенными на несколько тысяч человек. Впоследствии то же самое было проделано после сражений под Шахэ и Мукденом.

Ляоянское сражение во многом отличалось ото всех предыдущих боевых столкновений сторон. Русские батальоны и роты, их командиры стали воевать искуснее. Заметно улучшилось управление ходом боя в полках, хотя броски в атаку в густых цепях все еще продолжались, что приводило к неоправданным потерям в солдатах и младших офицерах.

Однако взаимодействие в сражении родов войск – пехоты, артиллерии и кавалерии оставляло желать много лучшего. В армии и корпусах в ходе Ляоянской операции проходило дробление соединений в лице дивизий и полков, что негативно сказывалось на управлении войсками и обеспечении их всем необходимым для ведения боя.

Войсковая разведка оказалась слабой из-за отсутствия специальных разведывательных подразделений. Разведку вели, как правило, случайные офицеры и унтер-офицеры, люди лично храбрые и нициа-тивные, но не знавшие азов ведения военной разведки. В итоге достоверность полученной разведывательной информации часто оказывалась не на высоте и не отличалась достаточной полнотой сведений о противнике.

Вместо того, чтобы принять необходимые организационные меры для создания армейских органов военной разведки (пусть с большим опозданием, поскольку война уже шла), командующий Маньчжурской армией генерал А.Н. Куропаткин стал принимать иные меры. Изучив положение дел с разведкой, он решил, что для исправления положения следует усилить захват «языков». В приказе командующего за каждого пленного японского солдата было обещано платить взявшему в плен 100, а за неприятельского офицера 300 рублей. Этот приказ был объявлен в войсках.

Но количество пленных японцев с начала войны оставалось ничтожным, и в своем большинстве они давали неверные сведения, часто по причине своей низкой осведомленности. К тому же даже в армейском и корпусных штабах не оказалось квалифицированных переводчиков. До конца русско-японской войны Маньчжурская армия фактически оставалась без войсковой разведки как таковой.

Самые ценные сведения о противнике добывались сбором документальных данных. К ним относились допросы пленных, предметы снаряжения и обмундирования с номерами, нагрудными знаками, записные солдатские книжки, дневники с кратким изложением действий войсковой части, карты, найденные в сумках убитых японских офицеров с нанесенными расположениями войск, конверты от писем с обозначением точного адреса военнослужащего (армия, дивизия, полк, рота). Однако работа с такими документальными источниками затруд – нялась почти полным отсутствием людей, знавших не разговорный, а письменный японский язык. Надежды на китайцев-переводчиков не оправдывали себя.

Неприятельское командование, не сумев разгромить русские войска в Ляоянском сражении, выиграло у бездарного полководца Куропаткина территорию в виде города Ляояна, прилегающую местность и отрезок железной дороги, и тем самым осажденный Порт-Артур еще больше удалился от театра военных действий на полях Маньчжурии. Окружение и уничтожение Маньчжурской армии, на что рассчитывал маршал Оямо и его штаб, оказалось японцам просто не под силу.

Русская армия избежала запланированного разгрома, сама нанесла большие потери противнику, но потерпела большое поражение в ином – в моральном отношении. Отступить непобежденному солдату и его командиру было тяжело во все времена. В ходе русско-японской войны подобное явление «сопутствовало» российскому воинству, начиная с приграничного сражения на реке Ялу и боя за Цзиньчжоу. Трудно найти воспоминания участников тех военных событий, которые бы с горечью и болью не писали об этом.

Главная причина очередной неудачи русской Маньчжурской армии, на сей раз в Ляоянской операции, – военно-профессиональная отсталость большинства генералитета и старших офицеров Российской императорской армии, волей судьбы оказавшихся на Дальнем Востоке. Такие люди, как вице-адмирал С.О. Макаров и генерал-майор Р.И. Кондратено, были в Маньчжурии не правилом, а исключением. Именитые и потомственные, но бездарные и слабо подготовленные, старшие военачальники продолжали нарушать элементарные требования тактики боя.

Так, неправильная организация сторожевой службы в действующих войсках всегда приводила к полному незнанию русским командованием обстановки и постоянному утомлению армейских сил. Сторожевая служба не служила той надежной завесой, который позволял бы свободно маневрировать силами. При равенстве сил или даже своем превосходстве над японцами, русская армия в итоге проигрывала им и в наступлении, и в обороне.

Большинство русских офицеров и подавляющее большинство рядовых русских солдат дрались и умирали там, где им приказывали, мужественно сражаясь и тем самым отстаивая честь и боевые традиции армии России. Но вся беда заключалась в том, что их жертвенность оказывалась в итоге напрасной. Под Ляояном солдаты и офицеры Маньчжурской армии желали драться. Участник Ляоянского сражения полковник В.А. Апушкин писал:

«…Боевое воодушевление было недостаточно только там, где были начальники, равнодушные к славе и пользе Отечества, – «панические генералы», презиравшие свои войска и презираемые ими, грубые, надменные, невежественные, заботливые о себе и незаботливые о войсках».

По мнению большинства отечественных и зарубежных военных историков русско-японской войны 1904 – 1905 годов, генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин, наделенный должностью полководца России, из района Ляояна мог и должен был сильно ударить по внутренним операционным линиям японцев. Тем самым он мог разбить маршала Ояму до подхода его войск к реке Тайцзыхэ по частям, по отдельным армиям, особенно 1-ю генерала Куроки: она оказалась на противоположном берегу реки в незавидном положении.

Но в такой, казалось бы, благоприятной боевой ситуации ни организаторов, ни исполнителей, способных на творческий, сознательный риск, в куропаткинской Маньчжурской армии не нашлось. Хотя лично храбрых военачальников, бесспорно, было немало. Однако храбрость заменить инициативу и тактическое искусство, к сожалению, не могла.

Именно генералитет и сам командующий Маньчжурской армии не смогли использовать в Ляоянской операции стойкость своих солдат, желание их сражаться, использовать собственное превосходство в сила и средствах ведения боя. Не случайно в своем докладе В.Е. Флуг, генерал-квартирмейстер штаба царского наместника на Дальнем Востоке адмирала Е.И. Алексеева, отмечал:

«…Неудачи Маньчжурской армии, приведшие к отступлению ее от Гайчжоу до Мукдена… коренились исключительно в том действии, которое производили на воображение начальства армии смелые маневры неприятеля, вызывавшие с нашей стороны только пассивное уклонение от ударов вместо того, чтобы отвечать на маневр контрманевром, на удар – ударом.

К сожалению, такое настроение высшего командования Маньчжурской армией отразилось на некоторых старших войсковых начальниках, что, в свою очередь, еще более ослабляло решимость высшего командования доводить дело до боевой разведки. Это особенно рельефно выразилось в действиях на правом берегу р. Тайцзыхэ».

Здесь особенно ожесточенные бои велись за гору Манчжуяму, на которую русская пехота провела несколько сильных атак, несколько раз врываясь на ее вершину. Русские смельчаки вползали на гору и забрасывали японские окопы ручными гранатами. После этого следовал очередной приступ вершины и удар в штыки. Японское командование раз за разом посылало на Манчжуяму свежие подкрепления, стараясь удержать гору во чтобы то ни стало, поскольку их главные силы еще только переправлялись через Тайцзыхэ.

Один из японских офицеров сказал иностранному военному наблюдателю генералу Я. Гамильтону, свидетелю того продолжительного боя, следующее:

«Прошедшая ночь была для 2-й дивизии ужасной. Если бы русские оказались в состоянии удержаться на Манчжуяме, весь отряд генерала Ниши из 2-й дивизии должен был бы погибнуть. Хотелось бы увидеть теперь же два новых моста и гвардию, возможно скорее переведенную на ту сторону».

Командующий Маньчжурской армией упорно держался плана отступать и усиливаться до тех пор, пока не будет создано такое численное превосходство над противником, которое позволит задавить его на войне живой силой. Отступая, Куропаткин переходил к обороне, но не с целью измотать врага и затем контратаковать его. Свои силы русский командующий тратил по частям, затыкал дыры, удлинял без нужды фланги, хотя японцы имели крайне малочисленную кавалерию и не рисковали отправлять ее в рейды.

В первые полгода войны генерал Куропаткин имел определенное превосходство в числе пехотных батальонов, которые в первую очередь определяли силу любой армии той эпохи. Однако в Маньчжурской армии на решающих направлениях русские уступали японцам прежде всего именно в числе батальонов пехоты, которые можно было по приказу послать в бой. Сильные же резервы в своем большинстве оставались невостребованными для боя на передовой позиции.

Как полководец, командующий Маньчжурской армией постепенно, неотвратимо терял авторитет среди своих подчиненных, будь то полковой командир или рядовой стрелок. Войска с каждым новым боем убеждались только в его бездарности и пассивности. Но и сами войска, находясь в постоянном отступлении от героически сражавшегося гарнизона Порт-Артура, причин такого отхода на север не понимали. Более того, они, готовые сражаться в любых условиях, не находили оправдания своему постоянному отступлению перед японцами и поэтому теряли веру в благоприятный исход войны для России.

Трудно сказать, понимал ли сам А.Н. Куропаткин свою роль командующего в сражении под Ляояном. Его пространные «Дневники» ответа на этот вопрос не дают. Но императора Николая II ему удалось ввести в заблуждение и очередное поражение Маньчжурской армии превратить чуть ли не в успех на войне.

Читайте также:  Строительство моста через реку туру

Помог Куропаткину в этом сменивший его на посту российского военного министра генерал от кавалерии В.В. Сахаров, получивший информацию о ходе Ляоянского сражения от своего брата – начальника штаба Маньчжурской армии. В отчете о ходе военных действий на Дальнем Востоке военный министр так, на удивление многим, характеризовал генерала А.Н. Куропаткина:

«Деятельностью командующего армией и энергией выполнения войсками его распоряжений армия, хотя и с большими затруднениями, искусно вышла из опасного положения, в котором находилась, угрожаемая противником как с фронта, так и левого фланга, двигаясь притом очень узким фронтом».

Сам командующий Маньчжурской армией свое понимание сути Ляоянского сражения и отношение к его значимости в ходе войны в Маньчжурии выразил в письме к наместнику адмиралу Е.И. Алексееву. Среди прочего бывший военный министр царского правительства писал:

«Если бы дело касалось только военного нашего положения, то никаких серьезных затруднений я не признавал бы существующими, ибо при встрече с превосходными силами отходил бы назад, все усиливаясь, в то время как противник ослаблялся бы. Затруднения истекают из соображений политических, по которым надо удерживаться в Южной Маньчжурии, особенно в Мукдене. Конечно, как эти политические соображения ни важны, но ими придется пожертвовать, если по причинам военным надо будет это сделать».

После войны было дано немало оценок Ляоянскому сражению. В таком официальном издании, авторитетном и популярном, как «Военная энциклопедия» под редакцией К. Величко, увидевшей свет в 1914 году, было сказано:

«Ляоянское сражение является крупным тактическим успехом японцев, которые, уступая нам количеством войск, выбили нашу армию из тщательно укрепленной позиции, с поля сражения, заранее нами избранного и подготовленного. Главную причину успеха японцев надо искать в действиях армии Куроки, в его непоколебимой настойчивости, с которой он выполнил поставленную ему задачу, не представляя себе даже возможности неудачи, переходя в наступление при каждом удобном случае. Мы же вели бои на Сыквантуне совершенно пассивно и обнаружили чрезмерную чувственность к операциям японцев против наших флангов и сообщений».

Ляоянские события немедленно отразились на усилении внутриполитической борьбы в России, поскольку очередное поражение царской армии стало козырной картой в антиправительственных выступлениях оппозиции всех оттенков. Стали нарастать революционные и острые оппозиционные настроения в среде интеллигенции и в кругах либеральной буржуазии. Осенью 1904 года министр внутренних дел Святополк-Мирский разрешил собрания для земских деятелей. Были смягчены политические требования цензуры, возвращены из ссылки некоторые либеральные деятели.

В Российской империи наступило долгожданное оживление политической и общественной жизни. Так поражение русской Маньчжурской армии под Ляояном «аукнулось» в России.

Генерал-майор российского Генерального штаба Е.И. Мартынов в своей работе «Из печального опыта русско-японской войны» так описывал отношение различных слоев населения страны и политической оппозиции царизму к войне в Маньчжурии:

«…Темная народная масса интересовалась непонятной войной лишь постольку, поскольку она влияла на ее семейные и хозяйственные интересы. Сами известия с далекого театра войны проникали в широкие народные круги лишь в виде неясных слухов.

Большинство образованного общества относилось к войне совершенно индифферентно; оно спокойно занималось своими обычными делами; в тяжелые дни Ляояна, Шахэ, Мукдена и Цусимы театры, рестораны и разные увеселительные заведения были так же полны, как всегда.

Что касается так называемой «передовой интеллигенции», то она смотрела на войну как на время, удобное для достижения своей цели. Эта цель состояла в том, чтобы сломить существующий режим и взамен его создать свободное государство.

Так как достигнуть этого при победоносной войне было, очевидно, труднее, чем во время войны неудачной, то наши радикалы не только желали поражений, но и старались их вызвать. С этой целью велась пропаганда между запасными, войска засыпались прокламациями, устраивались стачки на военных заводах и железных дорогах, организовывались всевозможные бунты и аграрные беспорядки. Поражениям армии открыто радовались.

Весь мир удивлялся такому уродливому явлению. С точки зрения политически развитых наций, всякий разговор о перемене режима должен был смолкнуть перед внешним врагом; уважающий себя народ завоевывает себе свободу сам, а не при помощи иноземцев.

Однако поведение русской интеллигенции находит себе некоторое оправдание в истории России. В продолжение нескольких веков наше общество было устранено от всякого участия в правительственных делах и вследствие этого поневоле утратило ясное сознание государственности.

В то время как в течение всей войны японская литература в поэзии, прозе и песне старалась поднять дух своей армии, модные русские писатели также подарили нам два произведения, относительно которых критика нашла, что они появились как раз своевременно. Это были «Красный смех» Андреева, стремящийся внушить нашему и без того малодушному обществу еще больший ужас к войне, и «Поединок» Куприна, представляющий злобный пасквиль на офицерское сословие.

Кроме того, во время войны вся радикальная пресса была полна нападками на армию и офицеров. Дело дошло до того, что в газете «Наша Жизнь» некий г. Новиков высказал, что студенты, провожавшие уходившие на войну полки, этим поступком замарали свой мундир(…)

В той же газете мы прочли, что в Самаре какой-то священник отказался причащать привезенного из Маньчжурии умирающего от ран солдата по той причине, что на войне он убивал людей. Какой ужас должен был пережить этот несчастный верующий солдат, отдавший свою жизнь родине и вместо благодарности в минуту смерти выслушавший от духовного пастыря лишь слова осуждения! Какое впечатление должен был этот факт произвести на его товарищей!

Само собой понятно, в какой мере такое отношение общества влияло на армию.

Для примера я приведу выдержку из письма одного фейерверке-ра, командированного от артиллерии 3-го Сибирского корпуса в Москву. Вот что писал (…) этот развитой и честный солдат:

«Я жалею, что поехал сюда, я теперь так же злостно настроен ко всему окружающему, да оно и понятно: я хотя не выстрадал физически, но уже второй год страдаю материально, терпит и моя семья, и я вправе рассчитывать на сочувствие и уважение, но, к нашему горю, В.Ф., этого мы здесь не найдем… Бедные те наши братья-товарищи, которые свою жизнь положили за честь родины – их она не помянет, даже не признает, только где-либо в глуши деревенской, да в закоулке города молится и плачет мать, потерявшая сына, жена и дети хозяина, отца и кормильца, а родина кричит: к черту войну, война глупая, дурацкая, никуда не годная. Это, значит, глупцы и дураки и те, крестики которых одиноко рассеяны по сопкам и долинам Маньчжурии! В унисон им хочется кричать: к черту такая родина, к черту вы с вашей гадостью, безволием, тленью и вонью; хочется бежать подальше от такой родины…»

Вот еще отрывок из статьи одного боевого офицера, помещенной в «Русском Инвалиде»:

«Шестнадцать месяцев тревог, волнений, страшных лишений, бесконечно ужасных, потрясающих картин войны, способных свести человека с ума; щемящее чувство боли от незаслуженных обид, оскорблений, потоков грязи, вылитых частью прессы на нашу армию, безропотно погибающую на полях Маньчжурии; оскорбление раненых офицеров на улицах Петербурга толпою; презрительное снисхождение нашей интеллигенции к жалким потерпевшим по своей же глупости, вернувшимся с войны, – все это промелькнуло передо мной, оставив глубокий след какой-то горечи… Вы радовались нашим поражениям, рассчитывая, что они ведут вас к освободительным реформам. Вы систематически развращали прокламациями наших солдат, подрывая в них дисциплину и уважение к офицерам…»

Генерал-майор Е.И. Мартынов в своей работе не сгущал особо краски, когда писал об отношения российского общества к войне на Дальнем Востоке. Время требовало перемен в государственной жизни, но на их пути стояла династия Романовых, которые во все времена опирались прежде всего на армию.

…Неудачный ход войны все больше тревожил правящие круги России. 24 августа на совещании у императора Николая II принимается окончательное решение о посылке из Балтийского моря в помощь блокированной порт-артурской (1-й) Тихоокеанской эскадре 2-ю Тихоокеанскую эскадру. Решение, с учетом расстояния перехода корабельной армады и времени на него, оказалось запоздалым. Выход в море эскадры намечался в первой половине октября.

Об этом решении со скоростью передачи телеграфного сообщения стало известно в Токио. Как только завершилась Ляоянская операция, главнокомандующий императорскими сухопутными силами маршал Ояма получил высочайшее распоряжение перейти к обороне между реками Шахэ и Тайцзыхэ.

От маршала Оямы требовалось в той ситуации одно – оказать всяческое содействие осадной 3-й армии генерал-полковника Маре-сукэ Ноги в овладении крепостью Порт-Артур и уничтожении блокированной в его внутренней гавани русской эскадры.

Опасность соединения двух русских Тихоокеанских эскадр для воюющей Страны восходящего солнца была настолько велика, что все подготовленные резервы, саперы, тяжелая артиллерия отправлялись с Японских островов только под Порт-Артур. Осадная армия стала получать морем боеприпасы и продовольствие без всяких в ходе войны ограничений. Положение осажденной с моря и суши Порт-Артур-ской крепости резко ухудшилось. Известие об очередном отступлении Маньчжурской армии все дальше на север с болью отозвалось в сердцах защитников русской крепости.

Император Николай II и правительство потребовали от командующего Маньчжурской армии оказания помощи осажденному Порт-Артуру. Адмирал Е.И. Алексеев, в свою очередь, требовал недопущения отхода русской армии к самому Мукдену. Генералу А.Н. Куропаткину пришлось уступить этим требованиям, и он вознамерился перейти в наступление и овладеть только что оставленным правым берегом реки Тайцзыхэ.

19 сентября командующий отдал приказ по Маньчжурской армии, в ктором он выразил свое решение захватить инициативу в войне. В приказе вспоминалось славное прошлое русского оружия, говорилось, что воевать за 10 тысяч верст от Родины тяжело, что все это будет преодолено, что царь ждет от своих воинов победы:

«Войска Маньчжурской армии, неизменно сильные духом, до сих пор не были достаточно сильны численно, чтобы разбить выставленные против них японские армии. Требовалось много времени, чтобы одолеть все препятствия и усилить действующую армию в такой мере, чтобы она с полным успехом могла выполнить возложенную на нее трудную, но почетную и славную задачу…

Проникнитесь все сознанием важности победы для России. В особенности помните, как нужна нам она, дабы скорее выручить наших братьев в Порт-Артуре, семь месяцев геройски отстаивающих вверенную их обороне крепость…»

После Ляоянского сражения в российском Генеральном штабе и Военном ведомстве было решено для удобства руководства войсками в войне на Дальнем Востоке сформировать 2-ю Маньчжурскую армию. Первоначально в ее состав вводились 6-й Сибирский корпус, 8-й армейский корпус, 4-я Донская казачья дивизия, отдельная пехотная дивизия и другие части. Куропаткин, готовясь к наступлению, обратился к императору Николаю II с просьбой, чтобы часть сил, предназначенных для формирования новой армии, выделить временно ему для сражения на реке Шахэ. Просьба была удовлетворена.

После проигранного Ляоянского сражения условия в целом для русской армии складывались благополучно. Войска были хорошо вооружены, имели боевой опыт, из России поступили свежие обученные резервы. Моральное состояние полевых войск, несмотря на непрерывные неудачи, оставалось все же устойчивым.

К тому времени Маньчжурская армия состояла из шести Сибирских (стрелковых) корпусов (1-го, 2-го, 3-го, 4-го, 5-го и 6-го) и трех армейских корпусов (1-го, 10-го и 17-го). Правда, численность их была различна в силу разных причин. Если 6-й Сибирский корпус имел в своем боевом составе 30 тысяч штыков, то 2-й Сибирский – только 7 тысяч штыков. Численность Маньчжурской армии составляла 194 427 человек пехоты, 18 868 человек кавалерии, 758 орудий и 32 пулемета.

Организационно Маньчжурская армия делилась на две оперативные группировки войск. Они получили название Восточного (левое крыло армии) под командованием генерала Штакельберга и Западного (правое крыло армии) под командованием генерала Бильдерлинга отрядов. Главной тыловой базой армии становился на КВЖД город Харбин, промежуточными – города Мукден, Телин и Чантуфу.

Японская военная разведка и агентура в русском тылу выдали штабу маршала Оямы преувеличенные данные о силах противника. При суммировании разведывательных данных японские штабисты определили силу русской армии в 200 тысяч штыков, 26 тысяч сабель и 950 орудий.

Русская разведка, в свою очередь, значительно преуменьшила силы неприятеля. В штабе командующего Маньчжурской армией японские войска исчислялись в 144 тысячи человек пехоты, 6360 кавалеристов и 648 орудий. В действительности три японские армии имели в своем составе 170 тысяч человек: 8 пехотных дивизий, 9 резервных и 2 кавалерийские бригады, не считая пополнений, находившихся на марше. Японские войска стали получать хорошее снабжение: железная дорога Дальний – Ляоян была «перешита» на узкую колею, благодаря чему улучшилась связь с портом.

План предстоящего наступления русской армии был составлен в «куропаткинском духе». Планом предусматривалось охватить правый фланг противника, нанести ему решительный удар и вытеснить за реку Тайцзыхе. Железная дорога Дальний – Ляоян, питавшая японские армии и их тылы, оказалась вне зоны главного удара. Командирам предписывалось действовать с большой осторожностью. В нанесении главного удара участвовала только одна четверть русских войск. Наступление поддерживали только 350 орудий, свыше 400 орудий оставались в резерве и обрекались на бездействие.

Сражение на реке Шахэ началось днем 22 сентября. Русская армия перешла в наступлении на фронте Мукден, Фушун. Японский главнокомандующий маршал Ояма не ожидал наступления противника. С его началом он решил измотать русские войска огневыми боями с укрепленных полевых позиций, а затем перейти в контрнаступление.

Не успели еще наступавшие войска войти в соприкосновение с японцами, как главнокомандующий письменно предупредил начальника Восточного отряда генерала Штакельберга, что надо действовать осторожно во избежание неудачи, что нужен успех, что следует вводить в бой силы, значительно превосходящие противника. Дальше генерал Куропаткин выражал уверенность, что Штакельберг сможет потеснить японцев и без боя.

23 сентября Западный отряд вышел на берега реки Шахэ и начал там закрепляться. В последующие дни русские корпуса свое наступление развивали вяло из-за ничем не оправданной осторожности. В результате наступательные действия теряли свою внезапность для противника. Когда в тот же день Восточный отряд начал охватывать у Баньяпузы восточный фланг Гвардейской резервной бригады генерала Умесавы, то неожиданно выяснилось, что она скрытно оставила занимаемые позиции и таким образом вышла из-под удара.

Японский главнокомандующий маршал Ояма, в отличие от Куропаткина, не стал осторожничать на войне. Почувствовав опасность, он стал маневрировать силами, не желая отдавать русским инициативу в начавшемся большом сражении на реке Шахэ. Ояма, учитывая слабость своих оборонительных позиций, разбросанность сил и малочисленность резервов, принял решение не обороняться, а перейти в контрнаступление.

У убитого в бою подполковника русского Генерального штаба Пекуты японцы обнаружили среди служебных документов карты и копию боевого приказа командующего Маньчжурской армией на предстоящее сражение. Они были незамедлительно переведены на японский язык. Это дало маршалу Ояме, который имел к тому времени довольно полные данные о сложившейся обстановке, убедиться, что он принял правильное решение, отдав приказ армиям переходить в контрнаступление.

К седьмому дню наступательной операции почти все корпуса русской армии оказались вытянутыми в линию протяженностью по фронту до 45 километров. В результате они не только не могли успешно наступать дальше, но и не могли выдержать сосредоточенного контрудара противника, нацеленного на центр позиции Маньчжурской армии. То есть первоначальная ударная группировка русских войск из-за неумелого командования ходом наступательной операции «расплылась» по фронту.

«Первым звонком» о возросшей активности японцев стал бой за скалу (гору) Луатхалазу. Неприятель сумел замаскировать на крутых скалах 8 полевых орудий и с их помощью отбить атаку русских. В этом бою русская артиллерия провела откровенно слабую огневую подготовку атаки на Луатхалазу из-за боязни поразить собственную пехоту, которая под вражеским огнем залегла у подножия скалы.

Читайте также:  Как переплыть реку детройт

Начало активных действий неприятеля армейский штаб генерала от инфантерии А.Н. Куропаткина из поступавших с передовой донесений уловил быстро и забил тревогу. Командующему Маньчжурской армии пришлось с «легкой душой» отказаться от «идеи наступления» и приказать пока успешно продвигавшимся почти повсеместно вперед войскам перейти к обороне.

Предполагая, что 2-я японская армия генерала Оку предпримет обход правого фланга Западного отряда, Куропаткин приказал генералу Бильдерлингу отвести свои авангарды к главным силам, но тот под разными предлогами уклонился от выполнения приказа командующего. В результате контратакующие японцы атаковали авангардные силы русских превосходящим числом в сопровождении сильного артиллерийского огня. Русская пехота встретила врага огнем и штыком, но при этом гибла от огня неприятельской артиллерии.

Особенно жаркий бой произошел за деревню Эндолиулу на берегу реки Шахэ. Укрепившихся здесь японцев штурмовали 139-й пехотный Моршанский полк и два батальона 140-го Зарайского полка. Они атаковали деревню с трех сторон, не открывая при этом ружейную стрельбу. Оборонявшийся в Эндолиулу японский пехотный полк был частью перебит, частью бежал из деревни.

Особенно кровопролитным оказался бой за Двурогую сопку. Здесь оборонялись всего шесть батальонов Новочеркасского, Царицынского и Самарского пехотных полков с 16 полевыми орудиями. Японцы предприняли большую ночную контратаку силами двух пехотных бригад, резервного полка и 4 батальонов 4-й армии генерала Нодзу. По световому сигналу с соседней высоты японская пехота попыталась бесшумно приблизиться к Двурогой сопке, но боевое охранение русских вовремя обнаружило подкрадывающегося врага.

Ружейная пальба длилась недолго. После ожесточенного рукопашного боя японцам удалось сбить русские батальоны с сопки, но при этом они потеряли 60 офицеров и 1250 солдат. Ночной бой настолько подорвал моральный дух солдат японской 10-й пехотной дивизии, что командующий 4-й армии счел за лучшее вывести ее из боя. Ей на смену пришли свежие резервные части.

Русский военный ученый-стратег А.А. Свечин, бывший во время войны капитаном Генерального штаба, в одной из своих книг – «Предрассудки и боевая действительность» немало страниц посвятил Ша-хэйскому сражению. Так он пишет о фактах отсутствия взаимной поддержки между соседями, что сводило на нет частную инициативу командного состава:

«Тяжелую драму такого проявления инициативы представляют действия 9-й роты 24-го Восточно-Сибирского стрелкового полка во время нашего сентябрьского наступления (Шахэйский бой).

На 24-й полк возложена была задача – поддерживать связь между 1-м и 3-м Сибирскими корпусами, дебушировавшими[43] из разных долин и начинавшими развертываться против японской позиции.

Командир полка, полковник Лечицкий, заметив значительный интервал между полком и 3-м Сибирским корпусом, выслал разновременно для установления более тесной связи 9-ю роту и охотничью команду (полковую разведывательную команду. – А.Ш.).

Эти части, желая выбрать себе получше места для наблюдения и обороны, направились каждая сама по себе к «проклятой» сопке – громадной, скалистой горе, бывшей тактическим ключом японской обороны (гора Сишань).

Постреливая, подвигаясь из одной лощины в другую, эти части вошли в мертвое пространство к подножию скалы, занятой японцами, и по соглашению командира роты и начальника охотничьей команды, решились ею овладеть; на руках по одному всползли в тыл японцам, занимавшим сопку, и к 10 часам вечера 26 сентября, после упорного штыкового боя на вершине сопки, сделались хозяевами ее. Совершенно случайно, с небольшими потерями, неведомо для начальства мы владели целую ночь тактическим ключом японской обороны.

Начальство в ночь с 26 на 27 сентября тоже не спало – переговаривался по телефону командир 3-го корпуса с начальником Восточной группы корпусов, бароном Штакельбергом. Целью дальнейших действий 3-му корпусу ставилось овладение той самой сопкой, которую захватили уже лихие части 24-го полка.

Офицеры, захватившие сопку, решили дать знать о своем успехе в свой полк и в ближайшую часть войск. В темноте, в неизвестной, страшно дикой местности дозоры блуждают. Дозор, посланный в полк, пропал без вести – разбился в какой-нибудь пропасти или наткнулся на японцев. Один дозор нашел ночью одну нашу роту, но сонный ротный командир ответил, что ему приказано расположиться здесь и без приказания батальонного командира он никуда не пойдет. Послали третий дозор к батальонному командиру.

А японцы тем временем производят на горсть наших смельчаков контратаки, чтобы вернуть себе ключ своей позиции. Всю ночь атаки отбиваются. К утру истощаются патроны, и энергия наших начинает сдавать; сознание громадного значения захваченного пункта начинает становиться смутным; поддержки – ниоткуда, общее равнодушие; инициатива сдает, сказываются утомление и отсутствие «предписания» защищать сопку до последней капли крови. Союз между ротой и охотничьей командой расторгается; охотники находят, что их разведочное, охотничье дело окончено на этом пункте, и охотничья команда уходит. Рота немного задерживается, но, не встречая нигде сочувствия, дух бодрости угашается и рота отходит.

Тем временем для овладения этой сопкой двигаются 8 батальонов генерал-майора Данилова; бежит на поддержку батальон подполковника Гарницкого (22-го полка), которому только что сообщено о нашем успехе ночью. Навстречу попадаются отступающие стрелки 24-го полка, сопка уже занята японцами – с сопки сыпятся пули.

На следующий день мы теряем даром без успеха свыше 3000 человек, энергия левого ударного крыла, действия которого по плану Куропаткина должны были решить успех наступления, была растрачена на воздух…»

В дальнейшем сражение на реке Шахэ проходило с переменным успехом. Японцы во многих местах контратаковали, русские отбивались от них залповым ружейным огнем, огневыми налетами своих батарей и ударами в штыки. Командование корпусов вновь демонстрировало грубейшие тактические ошибки: оборона строилась однолинейно, пехота атаковала густыми цепями, отсутствовала должная связь. Бездеятельность проявляла стоявшая на флангах в ожидании приказа конница.

3 октября на левом берегу реки Шахэ произошел сильный бой за Новгородскую и Путиловскую сопки, которые занял сводный японский отряд из 5 батальонов пехоты при 30 орудиях под командованием генерала Ямады. Сопки занимали выгоднейшее положение, поскольку артиллерийский огонь с их вершин «перекрывал» всю долину реки Шахэ в обе ее стороны. Командующий Маньчжурской армии приказал вернуть эти утраченные позиции.

Для штурма японских позиций на сопках были выделены пехотная бригада из состава 2-го Сибирского корпуса под командованием генерал-майора П.Н. Путилова (одна из сопок была названа его именем) и три полка, которые были выделены для усиления атаки. Артиллерийская подготовка ее продолжалась полтора часа, после чего русская пехота пошла в атаку. В ночь Путиловская и Новгородская сопки были отбиты, а отборный пехотный отряд генерала Ямады почти полностью уничтожен.

Русскими трофеями стали 9 полевых и 5 горных орудий, один пулемет. Русские потери в бою составили около трех тысяч человек убитыми и ранеными. Японцам пришлось очистить соседние селения Шаланцза и Сахэпу, где они успели закрепиться. Очевидец поля боя на Путиловской сопке так описывал его:

«Ужасная картина представилась нашим глазам: вся сопка и идущая от нее равнина, насколько хватал глаз, были завалены трупами, из груд которых неслись стоны раненых.

Первым бросился мне в глаза красивый с благородными чертами лица мальчик-вольноопределяющийся с зияющей огромной раной на голове и штыковой раной в груди. Около него лежал японец, у которого вместо лица, была одна сплошная рана от ударов прикладами. Последний был еще жив и, когда его приподняли, стал знаками просить оставить его в покое.

Груды перемешавшихся наших и японских трупов были особенно велики в окопах и около них…»

Частный успех русских войск в бою за господствовавшие над долиной реки Шахэ Путиловскую и Новгородскую сопки не изменил общую картину сражения. Командующий Маньчжурской армией приказал з занять оборонительную линию на реке Шахэ, в силу чего русским корпусам пришлось податься назад. Потеряв в многодневных боях убитыми и ранеными 988 офицеров, 39 234 солдата и 43 орудия, русская армия оказалась на позициях, которые были несравненно хуже занимаемых войсками до сражения.

В зоне боев находилась ветка КВЖД. За время сражения на Шахэ по железной дороге было вывезено в глубокий тыл раненых и больных 1026 офицероа и 32 306 солдат. Функционирование железной дороги и обслуживание ее русским персоналом во много сопрягалось с личным мужеством железнодорожников. Один из свидетелей тех событий писал:

«Машинист, ведущий поезд под выстрелами неприятеля, надсмотрщик телеграфа, карабкающийся на телеграфный столб, когда рядом падают шимозы и почти из рук у него рвут телеграфные провода, путевой десятник, скрепляющий рельсы среди падающих снарядов, или телеграфист, остающийся один на разъезде, чтобы пропустить последний поезд, и уносящий ночью, среди неприятельских разъездов, аппарат, чтобы не оставить его неприятелю, – должны быть признаны такими же героями, как солдаты на передовых позициях».

Японские армии за 14 дней беспрерывных боев тоже понесла значительные потери. По японским источникам они составили почти 20 тысяч человек, в том числе убитыми 3951 человек. С окончанием сражения на реке Шахэ маршал Ояма на время отказался от активных действий, ожидая подкреплений с Японских островов.

В сражении на реке Шахэ русская Маньчжурская армия продолжала страдать старыми недугами. Командующий Куропаткин, его ближайшие помощники и штабы вновь оказались не в состоянии организовать решительное наступление и вырвать у врага инициативу. Людские же и материальные ресурсы армии позволяли это сделать. Действуя самостоятельно, командующие Восточным и Западным отрядами и корпусные командиры, не приученные к такой самостоятельности и обычно опекаемые в мелочах сверху, не проявили собственной инициативы в ходе сражения. Старшие военачальники не только не смогли организовать взаимодействия между собой, но и между подчиненными ими дивизиями и полками.

Несмотря на опыт предыдущих боев, построения боевого порядка русской пехоты во встречных боях на реке Шахэ продолжали оставаться слишком плотными и не могли устоять против быстро рассыпавшихся в цепи японских пехотинцев. Русские батальоны выстраивались в сомкнутые колонны поротно, вследствие чего в стрельбе могла принимать участие только незначительная часть бойцов. Такое построение пехоты, остававшееся еще с времен Крымской войны, давало при огне магазинных скорострельных винтовок огромные потери атакующих, обрекая наступление на неуспех.

Военачальники пехоты Маньчжурской армии оправдывали такое построение батальонов при атаке стремлением завершить бой сильным штыковым ударом. Однако такое могло бы быть оправданием только в том случае, если противник не имел возможности вести сильную стрельбу по нападавшим. По этому поводу очевидец сражения на реке Шахэ англичанин Гамильтон пишет:

«Местность была открытая, видны были громадные массы русских – кавалерии, пехоты и артиллерии – в таком строю, какого я за последние годы не видел нигде, кроме парадов…

Мне иногда представляется, что ребяческая бессмыслица относительно пули-дуры столь же ответственна за перенесенные Россией неудачи, как ее скверная дипломатия и неразумная стратегия, вместе взятые».

Как и раньше, не велась войсковая разведка. Попытка использовать местных жителей для сбора разведывательной информации о японцах привела только к тому, что китайцы стали играть роль «двойных» агентов, стараясь больше заработать на войне между пришедшими на их землю иностранцами.

Читайте также

Битва при реке Тицине.

Битва при реке Тицине. Римляне принялись наводить мост через Тицин, а Ганнибал тем временем отправляет отряд нумидийской конницы грабить владения союзников римского народа, чтобы заставить эти галльские племена отказаться от союза с Римом. Когда же мост был готов и

Глава седьмая. Шахэ

Глава седьмая. Шахэ — Ваши войска необыкновенны! — сказал мне встреченный на Мукденском вокзале германский военный агент полковник Лауэнштейн.— Как будто они и не дрались! Одни русские способны так быстро восстановить порядок! Вероятно, на основании подобных

V. ПОДВИГ ПЛАТОВА (Битва на реке Калалах третьего апреля 1774 года)

V. ПОДВИГ ПЛАТОВА (Битва на реке Калалах третьего апреля 1774 года) . Витязь Дона, Русской рати оборона, Неприятелю аркан, Где наш вихорь-атаман? Жуковский. Оригинальная и в высшей степени своеобразная личность донского атамана Матвея Ивановича Платова занимает в сонме

Битва на реке Калке 1223 г.

Битва на реке Калке 1223 г. В первой четверти XIII в. на Центральную, Среднюю и Переднюю Азию из глубины Евразийского континента накатилась очередная волна восточных кочевников, стоявшая в общем ряду с нашествиями гуннов (IV–V вв.), авар-обров (VI–VIII вв.), булгар, печенегов,

Глава семнадцатая Последняя битва

Глава семнадцатая Последняя битва С наступлением Пасхи от холодной зимней погоды не осталось и следа. Слой снега, покрывавший руины города, почернел. В осажденном Бреслау в течение нескольких последних дней было неожиданно тихо. Казалось, мать-природа заставила войну

Битва при реке Метавр лето 207 года до н. э

Битва при реке Метавр лето 207 года до н. э Во главе 20—25-тысячной армии Гасдрубал прибыл в Италию в начале весны, раньше, чем предполагали римляне.[521] Ливий сообщает, что он осадил Плацентию, возможно, рассчитывая произвести впечатление на галлов и пополнить ими ряды своей

БИТВА НА РЕКЕ ЛЕХ. КОНЕЦ МАДЬЯРСКИХ НАБЕГОВ

БИТВА НА РЕКЕ ЛЕХ. КОНЕЦ МАДЬЯРСКИХ НАБЕГОВ Если на море западные государи отдали инициативу норманнам и арабам, то на суше они столкнулись с очередным нашествием кочевых орд с востока, которым долгое время мало что могли противопоставить. Карл Великий избавил Европу от

Битва на реке Воже Гибель мамаевой конницы

Битва на реке Воже Гибель мамаевой конницы «В год 1378 ордынский князь, поганый Мамай, собрав многочисленное войско, послал Бегича ратью на великого князя Дмитрия Ивановича и на всю землю Русскую. Великий же князь Дмитрий Иванович, услышав об этом, собрал много воинов и

Глава 5 БИТВА НА РЕКЕ ИНД – ЧИНГИСХАН НАНОСИТ ПОРАЖЕНИЕ АРМИИ ХОРЕЗМШАХА ДЖЕЛАЛ-АД-ДИНА (1221 год)

Глава 5 БИТВА НА РЕКЕ ИНД – ЧИНГИСХАН НАНОСИТ ПОРАЖЕНИЕ АРМИИ ХОРЕЗМШАХА ДЖЕЛАЛ-АД-ДИНА (1221 год) СТРАТЕГИЧЕСКИЙ И ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ XII век – период медленного, но упорного подъема политического могущества Хорезма. Уже в предшествующий период Хорезмийское

Глава 8 БИТВА НА РЕКЕ КУНДУРЧА – ПРОТИВОСТОЯНИЕ ТАМЕРЛАНА И ТОХТАМЫША (18 июня 1391 года)

Глава 8 БИТВА НА РЕКЕ КУНДУРЧА – ПРОТИВОСТОЯНИЕ ТАМЕРЛАНА И ТОХТАМЫША (18 июня 1391 года) ИСТОРИЧЕСКАЯ И СТРАТЕГИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В 1342 году умер хан Узбек, один из самых могущественных представителей дома Джучи. В течение 30 лет его правления Золотая Орда достигла своего

БИТВА НА РЕКЕ ВОЖЕ

БИТВА НА РЕКЕ ВОЖЕ «В год 1378 ордынский князь, поганый Мамай, собрав многочисленное войско, послал Бегича ратью на великого князя Дмитрия Ивановича и на всю землю Русскую. Великий же князь Дмитрий Иванович, услышав об этом, собрал много воинов и пошел навстречу врагу с

Битва при реке Калке

Битва при реке Калке Перед битвой татары прислали к русским князьям послов.– Мы вас не тронем, и вы нас не трогайте, – сказали послы. – Мы пришли наказать половцев. Они у нас служили в конюхах и ушли, не предупредив, как полагается по закону, за две недели вперед. Кроме

Глава XII. Операция на реке Шахэ

Глава XII. Операция на реке Шахэ Обстановка после ляоянского сраженияСхема 24. Наступление русской армии на р. ШахэПосле Ляоянского сражения русские войска отходили и северу. Куропаткин не предполагал задерживаться у Мукдена, намереваясь отойти к Телину. В своем

1068 Первый набег половцев на Русь, битва на реке Альте

1068 Первый набег половцев на Русь, битва на реке Альте Правление Изяслава и Всеволода, распри их родственников происходили в то время, когда впервые из степей пришел новый враг – половцы, или кипчаки. Эти тюркские кочевые племена в начале XI в. пришли из Заволжья в степи

Читайте также:  Главные реки америки виктор драгунский главная мысль

Битва на реке Валерик

Битва на реке Валерик Весной 1840 года плоскостная Чечня присоединилась к непрерывно воюющим против царских захватчиков горным чеченцам. По приглашению равнинных чеченцев 7 марта из Шатоевского общества в селение Урус-Мартан прибыл имам Шамиль с 200 мюридами. Вся Чечня

Глава шестая БИТВА НА РЕКЕ КАЛЬМИУС

Глава шестая БИТВА НА РЕКЕ КАЛЬМИУС Час битвы близок. Сегодня грозно Враги сойдутся померить силы. Пусть трус уходит, пока не поздно, Сегодня многих снесут в

Источник

Сражение на реке Шахэ

110 лет назад, 5 октября 1904 года, началось сражение на реке Шахэ. Битва продолжалась до 17 октября. Ни наступление русской армии под командованием А. Н. Куропаткина, ни предпринятое позже контрнаступление японской армии Ивао Оямы не достигли успехов.

Командующий русской армией Куропаткин не был сторонником новой битвы с японцами, считал, что необходимо накопить резервы. Только уступая давлению из Петербурга, где требовали победы на Дальнем Востоке, дал согласие на операцию. Инициаторами и участниками разработки плана это операции стали прибалтийские бароны немецкого происхождения — генералы Бильдерлинг, Штакельберг, Бринкен и Мейендорф. Поэтому русские солдаты прозвали эту операцию «бароньей» (от слова барон). Сражение у реки Шахэ не принесло России победы, и ещё больше подорвало престиж русской армии и Петербурга.

Ситуация перед сражением. Силы сторон

После Ляоянского сражения, когда армия Куропаткина подарила победу японцам (Сражение при Ляояне), русские войска отошли к северу. Куропаткин первоначально не собирался останавливаться у Мукдена и хотел отступать дальше. Он даже был готов пожертвовать запасами, накопленными в Мукдене и снабжавшими железную дорогу Фушунскими каменноугольными копями.

Однако Куропаткин не смог этого сделать. Алексеев, императорский наместник на Дальнем Востоке, считал, что крайне невыгодно, в политическом отношении, сразу оставлять Мукден. Кроме того, Алексеев настаивал на необходимости вторичной попытки ударить по японской армии, чтобы оказать хотя бы косвенную помощь Порт-Артуру. Русская Маньчжурская армия оправлялась после Ляоянского сражения и была пополнена закончившим сосредоточение 1-м армейским и вновь прибывшим на Маньчжурию 6-м Сибирским корпусами. В результате русская армия возросла до девяти корпусов — 210 тыс. человек (258 батальонов, 143 эскадрона и сотни) при 758 орудиях.

Японские генералы, неожиданно ставшие победителями под Ляояном, не спешили преследовать русские войска. Требовалась приостановка боевых действий, чтобы пополнить части, понесшие большие потери, дать им отдохнуть, накопить резервы и припасы. Эта приостановка продвижения японских армий на север стала ещё одним фактором, который заставил Куропаткина остановить армию на линии реки Хуньхэ и сделать попытку наступления.

Первоначально русское командование хотело действовать в прежнем стиле: оказать врагу сильное сопротивление на Мукденских позициях, а затем перейти в наступление. Русские войска стали готовиться к обороне. К 29 сентября главные силы русской армии были развёрнуты на фронте в 54 км, перекрыв наиболее вероятные пути движения японских войск. Правое крыло армии составлял Западный отряд Бильдерлинга в составе 17-го и 10-го армейских корпусов, отряд Дембовского из состава 5-го Сибирского корпуса и конница Грекова. Правый фланг армии примыкал к реке Хуньхэ и перекрывал основные коммуникации, ведущие в Мукден. На левом крыле армии располагался Восточный отряд. В его состав входили 1-й, 2-й и 3-й Сибирские корпуса и конница. Также существовал общий резерв армии — 1-й армейский корпус Мейендорфа и 4-й Сибирский корпус Зарубаева. 6-й Сибирский корпус Соболева охранял тылы между Мукденом и Телином, а затем был сосредоточен к Мукдену.

С наступлением Куропаткин не спешил. Войска усиленно закреплялись на занимаемых позициях и ждали появление противника. Подвозили осадную артиллерию. С учётом тенденции японцев к охватам предусмотрительно укрепили позиции за крайним левым флангом. Для облегчения маневра на реке Хуньхэ навели 15 мостов. Русские войска имели значительное превосходство в силах в первоначальном развертывании. Однако оно было утрачено из-за выделения Куропаткиным крупных сил для обеспечения тыла и флангов, что серьёзно ослабило боевой фронт русских войск.

Японцы также не спешили наступать. Они оставались на достигнутом ими после Ляоянского сражения рубеже. Русское отступление вызвало большую радость у японского командования, которое истощило свои средства к наступлению. Японцы занимались переоборудованием Ляоянских позиций, повернув их фронтом на север, наводили мосты через реку Тайцзыхэ и спешно продолжали перешивку железнодорожного полотна. После кровопролитного Ляоянского сражения японское командование объявило о продолжении мобилизации, стараясь спешно пополнить свою армию. Призвали даже тех военнообязанных, которые ранее были освобождены от службы.

Японская армия была развёрнута на фронте в 60 км. На левом фланге, примыкая к реке Шахэ, стояла 2-я армия Оку. К её правому флангу примыкала 4-я армия Нодзу. 1-я армия Куроки располагалась на правом фланге. Японская армия насчитывала около 170 тыс. человек при 648 орудиях.

Сражение на реке Шахэ

План наступления

Высшее военно-политическое руководство продолжало оказывать давление на Куропаткина, поэтому он вынужден был перейти к активным действиям. К тому же штаб получил сведения, что японская армия насчитывает 150 тыс. человек. Теперь японские силы занижались. Необходимо было использовать численное преимущество, пока японские войска не усилились за счёт 3-й армии Ноги, которая была занята штурмом Порт-Артура. Падение Порт-Артура ожидалось со дня на день, надо было попытаться облегчить положение русской крепости. Русская армия отдохнула после поражений и изнурительных маршей, пополнилась новыми соединениями, припасами. Необходимо было использовать оставшееся время до наступления холодов.

О расположении японских войск верных сведений не было. Выдвинутая вперед конница ограничивалась наблюдением без разведки боем. Надо сказать, что конница, состоявшая в основном из сибирских казаков второй и третьей очереди, не проявляла большой активности в этой непонятной для них войне и ждала времени, когда можно будет вернуться домой. Хорошей агентуры у русской армии не было, в отличие от японцев. Поэтому план наступления отличался осторожностью. В целом войска должны были продвигаться вперёд к правому берегу реки Тайцзыхэ в двух группах на фронте свыше 50 км. Главный удар должен был нанести левой фланг армии в направлении Бенсиху (Бэньсиху). Западный отряд Бильдерлинга должен был наступать к реке Шахэ и далее в полосе железной дороги. Русским войскам предписывалось двигаться осторожно и останавливаться в пути для укрепления уже достигнутых рубежей. Подготовка к наступлению проводилась вяло, хороших карт местности по-прежнему не было, о планах японцев не знали, поэтому с самого начала русское наступление столкнулось с большими трудностями.

Таким образом, коллективно составленный наступательный план русского командования страдал отсутствием ярко выраженной единой воли военного вождя, не соответствовал ситуации и носил все признаки будущего провала. Удар наносили не по войскам противника, планировали занимать пространство. Левому флангу приходилось наступать в гористой труднопроходимой местности, без нужного количества горных орудий. Основной удар правым флангом был бы более полезным, так как здесь была равнина удобная для движения русской армии, и он позволял отбросить противника от железной дороги и реки, по которым шло снабжение японцев. Распыление войск не позволяло нанести сосредоточенный удар. Огромный резерв из трёх корпусов и выделение крупных сил для охраны коммуникаций не позволяли нанести мощный удар, ослабляли наступательные возможности армии. К тому же этот план исключал использование в полную силу многочисленной кавалерии, почти две трети которой расположили на левом фланге. Гористая местность была крайне неудобна для действий конницы.

Японское командование, наводнившее расположение русской армии китайцами-шпионами, быстро узнало о подготовке русских к наступлению. Поэтому были приняты меры к укреплению своих позиций. Хотя в возможность русского наступления первоначально особо не верили, считали, что это демонстрация. В худшем случая Ояма решил истощить противника в оборонительных боях и затем перейти в контрнаступление. Сами первыми японцы наступать не планировали: осада Порт-Артура затянулась и поглощала значительную часть резервов и снарядов; ждали прибытия 7-й и 8-й дивизий, которые ещё были на Японских островах.

Наступление русских войск

5 октября Маньчжурская армия начала наступление. Западный отряд двигался медленно и осторожно. Ему предписывали «демонстрировать» наступление, чтобы отвлечь японцев от направления гласного удара. Западнее железной магистрали двигался 17-й корпус, восточнее дороги — 10-й корпус. Встречая только слабые передовые японские дозоры, русские войска двигались крайне медленно. 17-й корпус Волкова вышел к Линшинпу, 10-й корпус Случевского — к Сахэпу (Шахэпу).

Восточный отряд, не имея достоверных сведений о противнике, также двигался медленно и нерешительно, во время остановок укреплялся. За два дня наступления войска вышли к реке Шахэ. Японцы в это время уплотнили боевые порядки и выделили более крупные резервы, что обычно не делали. Резервную бригаду Умесавы из района Баньяпуза (Баньюпуцзы) отвели назад, укрепив правый фланг армии Куроки. Армию Нодзу подтянули ближе к передовым силам. Медленное движение русской армии полностью соответствовало осуществлению японских планов.

7 октября Западный отряд стоял на месте, укрепляясь на достигнутых рубежах. Восточный отряд также был остановлен на дневной отдых. Войсковая разведка давала противоречивые сведения, и Штакельберг осторожничал. Так, китайские агенты сообщали о огромной японской армии в районе Баньяпуза, хотя там ранее располагалась всего одна резервная бригада Умесавы и её уже отвели. А конница никаких сведений о противнике не дала, отступая при виде японской пехоты Таким образом, 7-8 октября русские войска топтались на месте, окапывались и ждали активных действий противника. В результате все выгоды решительного наступления были утрачены, а японцы успели предпринять ответные действия.

Только отряд Ренненкампфа, который предполагал, что 8 октября войска Штакельберга продолжат наступление, нанёс удар в направлении Уйнюнин — Бэнсиху. Русские войска, сломив незначительное сопротивление противника, заняли Уйнюнин.

9 октября Западный отряд продолжил осторожное движение. Русские войска продвинулись на 4-6 км, отбросив передовые части японских войск. Действия Восточного отряда были ещё менее удачными. 1-й Сибирский корпус запутался в местности и далеко не продвинулся, не смог выйти к Сашицяоцзы. 3-й Сибирский корпус в своем наступлении также потерпел неудачу, хотя японские силы на этом направлении были незначительными. Отряд Самсонова, встретив сопротивление японских войск, отступил. Отряд Ренненкампфа двинулся к Бэньсиху, но встретив незначительные силы японской пехоты, не смог выполнить поставленную задачу.

В итоге нерешительные действия Бильдерлинга и Штакельберга, которых ещё больше сдерживал Куропаткин, не привели к успеху. 10 октября японские войска перешли в контрнаступление.

Источник



Дата сражение у реки шахэ

Сражение на реке Шахэ (сентябрь 1904г. ). Неудачная попытка наступления русских войск против японских. Предпринятое лишь частью сил, оно не смогло принести победы и способствовало поражению русских войск. После этого обе стороны почти на три месяца перешли к позиционной войне.

Шахэ, река в Северо-Восточном Китае (Маньчжурия), на которой 22 сентября (5 октября) — 4 (17) октября 1904 г. произошло наиболее крупное сражение русско-японской войны, 1904—1905 гг. между русскими и японскими войсками. В сер. сент. 1904 командующий рус. Маньчжурской армией (св. 200 тыс. чел., 758 op., 32 пулемёта) ген. А. Н. Куропаткин по требованию царя решил предпринять наступление против япон. сил (1, 2 и 4-я армии, всего до 170 тыс. чел., 648 ор. 18 пулемётов), возглавляемых маршалом И. Ояма, с целью помачь осаждённому Порт-Артуру и попытаться изменить ход войны в пользу России. Нанесение гл. удара возлагалфсь на Вост. отряд: ген. Г. К. Штакельберга (1, 2 и 3-й Сиб. корпуса) и отряд ген. П. К. Ренненкампфа. Его задача — атаковать с фронта и охватить правый фланг японцев в р-не Бэньсиху. Зап. отряд ген. А. А. Бильдерлинга наносил вспомогат. удар вдоль ж. д. на Ляоян, Мукден. 22 сент. (5 окт.) рус. войска начали наступление. К исходу 23 сент. (6 окт.) на правом фланге они достигли Ш., а на левом подошли к передовым позициям пр-ка и завязали за них упорные бои. Япон. командование не ожидало наступления рус. армии, но, разгадав намерения рус. командования, решило вырвать инициативу. 27 сент. (10 окт.) японцы перешли в контрнаступление, нанеся гл. удар 2-й и 4-й армиями по войскам Зап. отряда (6-й Сиб., 17-й и 10-й арм. корпуса). В ходе встречных боёв 29 сент. (12 окт.) они оттеснили Зап. отряд за Ш. 30 сент. (13 окт.), не сумев сломить сопротивление 1-й япон. армии, на чал отход Вост. отряд. Последующие боевые действия, носившие преимущественно встречный характер, проходили с переменным успехом. 5(18) октября, понеся большие потери (русские — св. 40 тыс. чел., японцы, по их данным, — до 20 тыс.), обе стороны приостановили атаки и приступили к укреплению занимаемых позиций. Установился 60-км позиционный фронт, что было новым явлением в воен. искусстве. На результатах сражения на р. Ш. сказалось то, что для нанесения гл. удара русские выделили всего 1 / 4 своих войск, примерно такое же кол-во сосредоточивалось на вспомогат. направлении. Половина оставалась в резерве. Выявились неподготовленность обеих сторон к ведению встречных боёв и их неумение овладеть инициативой, осуществить смелый манёвр и обеспечить взаимодействие войск. Сражение продемонстрировало также возросшее значение разведки, ночных боёв и стрельбы арт-и с закрытых позиций. По размаху (фронт и глубина ок. 60 км, продолжительность 14 суток) оно, по существу, представляло собой операцию. Существенного влияния на ход войны сражение не оказало.

Использованы материалы Советской военной энциклопедии

Литература:

История русско-японской войны 1904—1905. М., 1977, с. 283—294;

Сорокин А. П. Русско-японская война 1904—1905 гг. М., 1956, с. 198—216;

История русской армии и флота. Т. 14. М., 1912, с. 122—145.

Источник

Русский солдат против японца: кулачный бой у реки Шахэ. 1905 год.

Этот случай произошедший во время русско-японской войны 1904-1905 гг., описан в дневниках полкового священника Митрофана Васильевича Сребрянского.

Надо отметить, что к этому моменту война длилась уже год и солдаты порядком устали. Сребрянский ярко описал русских бойцов: «Прошли мимо нас на позиции Воронежский и Козловский пехотные полки. Господи, что это за зрелище! Это было прохождение шести тысяч мучеников; они уже больше года здесь: обносились, оборвались, погонов нет ни у кого, ни шинелей, ни сумок, ни белья . многие в старых шляпах вместо фуражек, в шапках, поддевках драных; у некоторых головы обвязаны тряпками; много босых, в опорках; лица бледны; в одной руке ружье, в другой палка… Они уже не раз сражались. Уныния не заметно: идут, шутят, шагают под проливным дождем, переходят по пояс в воде… Истинные герои ! Часа три продолжалось это прохождение; офицеры идут тут же, наравне с солдатами…»

Японцы и русские заняли позиции с двух сторон небольшой речки Шахе. Местами между окопами было не больше 400-500 шагов. Вся местность была пристреляна, поэтому лишний раз никто не высовывался. Солдаты откровенно скучали. Изобрели игру. С каждой из сторон сделали чучело и выставляли его. Если стрелявшие попадали, то высовывался белый флаг, если нет черная шапка. Среди японцев были те, кто разговаривал на русском языке. По утрам здоровались, а вечером кричали: «Русские, не стреляйте сегодня ночью, и мы не будем. Давайте поспим!»

Днем одновременно с обеих сторон солдаты шли с ведрами за водой и по ним никто не стрелял. Водоносы отдавали противнику честь и расходились. В это время и произошел поединок, описанный священником следующим образом:

Таким образом, импровизированный спортивный матч «Русский кулачный бой VS каратэ» с применением ведер закончился ничьей.

Источник