Меню

Этот ветер над темной рекой

Burito — Капкан (feat. Лариса Долина)

Burito - Капкан (feat. Лариса Долина)

Добавлено: 24 Окт 2020

Релиз: 22 ОКТЯБРЯ 2020 Г.

Лейбл: VELVET MUSIC

Текст песни Капкан (feat. Лариса Долина)

[Вступление]
Хэй! Хэй!
О-о-о-о
О-о-о

[Куплет 1, Гарик БУРИТО]
Падали по миллиметрам
Вставали и гнулись от ветра
Но не боялись открыть глаза
Сколько нас упало вниз
Под громкие крики:
«Ты только держись!»
Ты только держись —
Пройдёт гроза

[Припев, Гарик БУРИТО и Лариса ДОЛИНА]
Мы прощались и возвращались в обман
Мы прощались и голосами своими
Души вели сквозь туман, попадая в капкан
Попадая в капкан

Прощай, но помни об одном —
Рядом с тобой всегда моя душа
И если ночь пришла в твой старый дом
Придёт и свет — не спеша, не спеша

[Куплет 2, Гарик БУРИТО]
Таяли в слоях пепла
В холодную воду из пекла
Но не искали внутри себя зла
Мыслями мы одни
Друг за другом сплетаются дни
В грани вечно живого узла

[Припев, Гарик БУРИТО и Лариса ДОЛИНА]
Мы прощались и возвращались в обман
Мы прощались и голосами своими
Души вели сквозь туман, попадая в капкан
Попадая в капкан

Прощай, но помни об одном —
Рядом с тобой всегда моя душа
И если ночь пришла в твой старый дом
Придёт и свет — не спеша, не спеша

[Припев, Лариса ДОЛИНА]
Прощай, но помни об одном —
Рядом с тобой всегда моя душа
И если ночь пришла в твой старый дом
Придёт и свет — не спеша, не спеша

[Припев, Лариса ДОЛИНА]
Прощай, но помни об одном —
Рядом с тобой всегда моя душа
И если ночь пришла в твой старый дом
Придёт и свет — не спеша, не спеша

Источник

муз. М. Минков сл. А. Кортнев, исп. Лада Марис — Ветер любви (из к/ф Женщин обижать не рекомендуется)

Текст песни муз. М. Минков сл. А. Кортнев, исп. Лада Марис — Ветер любви (из к/ф Женщин обижать не рекомендуется)

Это ветер от тёмной реки
Пробежал, невесомый, по коже.
Осторожней, мы слишком легки,
Мы опасно близки
И ужасно похожи.

Это ветер, и мы для него
Просто пара случайных прохожих.
Он играет над сонной Москвой,
Как опавшей листвой,
Мишурой наших слов,
Этот ветер — еще не любовь.

Не улетай, едва коснувшись нас,
Не исчезай, хотя бы в этот раз,
Не обмани меня сейчас,
Свое круженье не прерви,
Ты так похож на ветер будущей любви.

В этом ветре — осколки судьбы,
Разлетевшейся было на части,
Запах дыма и талой воды,
Запах давней беды
И возможного счастья.

Слышишь, ветер, возьми мою боль,
Унеси ее прочь в одночасье.
Мы готовы лететь за тобой,
За воздушной судьбой,
Только лишь позови!
Дай нам, ветер, возможность любви.

Не улетай, едва коснувшись нас,
Не исчезай, хотя бы в этот раз,
Не обмани меня сейчас,
Свое круженье не прерви,
Ты так похож на ветер будущей любви.

Другие песни исполнителя

Слова и текст песни муз. М. Минков сл. А. Кортнев, исп. Лада Марис Ветер любви (из к/ф Женщин обижать не рекомендуется) предоставлены сайтом Megalyrics.ru. Текст муз. М. Минков сл. А. Кортнев, исп. Лада Марис Ветер любви (из к/ф Женщин обижать не рекомендуется) найден в открытых источниках или добавлен нашими пользователями.

Читайте также:  Сочинить летопись по сюжету скороговорки ехал грека через реку

Использование и размещение перевода возможно исключиетльно при указании ссылки на megalyrics.ru

Слушать онлайн муз. М. Минков сл. А. Кортнев, исп. Лада Марис Ветер любви (из к/ф Женщин обижать не рекомендуется) на Megalyrics — легко и просто. Просто нажмите кнопку play вверху страницы. Чтобы добавить в плейлист, нажмите на плюс около кнопки плей. В правой части страницы расположен клип, а также код для вставки в блог.

Источник



Джони и Мот — Лилии (Текст, Полная версия)

Будь моим огнем или водопадом
Будь моим самым-самым сладким ядом
Без тебя всё гаснет, будто искры зари
Ты люби меня как белые лилии
Будь моим огнем или водопадом
Будь моим самым-самым сладким ядом
Без тебя всё гаснет, будто искры зари
Ты люби меня как белые лилии

Ты сыпала пустыми фразами
Но всё же столько недосказано
И быть мы вместе не обязаны
Но если вдруг ты уже не горишь
В объятиях чужих, а душою со мною
Ты просто возьми и меня набери
И я брошу весь мир ради тебя одной

Будь моим огнем или водопадом
Будь моим самым-самым сладким ядом
Без тебя всё гаснет, будто искры зари
Ты люби меня как белые лилии

Ветер колыхнёт в памяти моей
Раны-занавески, и мы заново на Невском
Я опять о больном и о личном
Я менял номера и привычки
Слово «люблю», слово «друзья»
Оказались взяты в кавычки
Да пошло всё, как обычно
Ты кусаешь и бьешь, истеричка
Вырубала ты сердце катаной
Но Нева обнимала как мама
И эта добрая грусть мой лучший водитель
Место – Москва, но, увы
Настроение – Питер

Но если вдруг ты уже не горишь
В объятиях чужих, а душою со мною
Ты просто возьми и меня набери
И я брошу весь мир ради тебя одной

Будь моим огнем или водопадом
Будь моим самым-самым сладким ядом
Без тебя всё гаснет, будто искры зари
Ты люби меня как белые лилии
Будь моим огнем или водопадом
Будь моим самым-самым сладким ядом
Без тебя всё гаснет, будто искры зари
Ты люби меня как белые лилии

Источник

31 мая — день рождения Константина Паустовского

…Я перебираю в памяти места, какие видел, и убеждаюсь, что видел мало. Но это не так уж страшно, если вспоминать увиденные места не по их количеству, а по их свойствам, по их качеству. Можно, даже сидя всю жизнь на одном клочке, увидеть необыкновенно много. Все зависит от пытливости и от остроты глаза. Ведь всем известно, что в самой малой капле отражается калейдоскоп света и красок, – вплоть до множества оттенков совершенно разного зеленого цвета в листьях бузины или в листьях черемухи, липы или ольхи. Кстати, листья ольхи похожи на детские ладони – с их нежной припухлостью между тоненьких жилок.

Читайте также:  Послушать дважды в одну реку не войти

…То место, о котором я хочу рассказать, называется скромно, как и многие великолепные места в России: Ильинский омут. Для меня это название звучит не хуже, чем Бежин луг или Золотой Плес около Кинешмы. Оно не связано ни с какими историческими событиями или знаменитыми людьми, а просто выражает сущность русской природы. В этом отношении оно, как принято говорить, «типично» и даже «классично». Такие места действуют на сердце с неотразимой силой. Если бы не опасение, что меня изругают за слащавость, я сказал бы об этих местах, что они благостны, успокоительны и что в них есть нечто священное.

…Такие места наполняют нас душевной легкостью и благоговением перед красотой своей земли, перед русской красотой.

К Ильинскому омуту надо спускаться по отлогому увалу. И как бы вы ни торопились поскорей дойти до воды, все равно на спуске вы несколько раз остановитесь, чтобы взглянуть на дали по ту сторону реки.

Поверьте мне, – я много видел просторов под любыми широтами, но такой богатой дали, как на Ильинском омуте, больше не видел и никогда, должно быть, не увижу.

Это место по своей прелести и сиянию простых полевых цветов вызывает в душе состояние глубочайшего мира и вместе с тем странное желание: если уж суждено умереть, то только здесь, на слабом этом солнечном припеке, среди этой высокой травы.

Кажется, что цветы и травы – цикорий, кашка, незабудки и таволга – приветливо улыбаются вам, прохожим людям, покачиваясь оттого, что на них все время садятся тяжелые шмели и пчелы и озабоченно сосут жидкий пахучий мед. Но не в этих травах и цветах, не в кряжистых вязах и шелестящих ракитах была заключена главная прелесть этих мест. Она была в открытом для взора размахе величественных далей. Они подымались ступенями и порогами одна за другой. И каждая даль – я насчитал их шесть – была выдержана, как говорят художники, в своем цвете, в своем освещении и воздухе.

Как будто какой-то чудодей собрал здесь красоты Средней России и развернул в широкую, зыбкую от нагретого воздуха панораму.

На первом плане зеленел и пестрел цветами сухой луг – суходол. Среди густой травы подымались то тут, то там высокие и узкие, как факелы, цветы конского щавеля. У них был цвет густого красного вина. Внизу за суходолом виднелась пойма реки, вся в зарослях бледно-розовой таволги. Она уже отцветала, и над глухими темными омутами кружились груды ее сухих лепестков.

На втором плане за рекой стояли, как шары серо-зеленого дыма, вековые ивы и ракиты. Их обливал зной. Листья висели, как в летаргии, пока не налетал неизвестно откуда взявшийся ветер и не переворачивал их кверху изнанкой. Тогда все прибрежное царство ив и ракит превращалось в бурлящий водопад листвы. На реке было много мелких перекатов. Вода струилась по каменистому дну живым журчащим блеском. От нее медленно расплывались концентрическими кругами волны речной свежести.

Дальше, на третьем плане, подымались к высокому горизонту леса. Они казались отсюда совершенно непроходимыми, похожими на горы свежей травы наваленные великанами. Приглядевшись, можно было по теням и разным оттенкам цвета догадаться, где сквозь леса проходят просеки и проселочные дороги, а где скрывается бездонный провал. В провале этом, конечно, пряталось заколдованное озеро с темно-оливковой хвойной водой.

Читайте также:  Административная ответственность за загрязнение реки

Над лесами все время настойчиво парили коршуны. И день парил, предвещая грозу.

Леса кое-где расступались. В этих разрывах открывались поля зрелой ржи, гречихи и пшеницы. Они лежали разноцветными платами, плавно подымаясь к последнему пределу земли, теряясь во мгле – постоянной спутнице отдаленных пространств.

В этой мгле поблескивали тусклой медью хлеба. Они созрели, налились, и сухой их шелест, бесконечный шорох колосьев непрерывно бежал из одной дали в соседнюю даль, как величавая музыка урожая.

А там, за хлебами, лежали, прикорнув к земле, сотни деревень. Они были разбросаны до самой нашей западной границы. От них долетал – так, по крайней мере, казалось – запах только что испеченного ржаного хлеба, исконный и приветливый запах русской деревни. Над последним планом висела сизоватая дымка. Она протянулась по горизонту над самой землей. В ней что-то слабо вспыхивало, будто загорались и гасли мелкие осколки слюды. От этих осколков дымка мерцала и шевелилась. А над ней в небе, побледневшем от зноя, светились, проплывая, лебединые торжественные облака.

На самом дальнем плане, на границе между тусклыми волнами овса и ржи стоял на меже узловатый вяз. Он шумел от порывов ветра темной листвой. Мне казалось, что вяз неспроста стоит среди этих горячих полей. Может быть, он охраняет какую-то тайну – такую же древнюю, как человеческий череп, вымытый недавно ливнем из соседнего оврага. Череп был темно-коричневый. От лба до темени он был рассечен мечом. Должно быть, он лежал в земле со времен татарского нашествия. И слышал, должно быть, как кликал див, как брехали на кровавое закатное солнце лисицы и как медленно скрипели по степным шляхам колеса скифских телег-колесниц.

Я часто ходил не только к ветряку, но и к этому вязу, и подолгу просиживал в его тени.

Скромная невысокая кашка росла на меже. Старый сердитый шмель грозно налетал на меня, стараясь прогнать человека из своих пустынных владений.

Я сидел в тени вяза, лениво собирал цветы и травы, и в сердце подымалась какая-то родственная любовь к каждому колоску. Я думал, что все эти доверчивые стебли и травы конечно же мои безмолвные друзья, что мне спокойно и радостно видеть их каждый день и жить с ними в той тихой степи под свободным небом.

…Каждый раз, собираясь в далекие поездки, я обязательно приходил на Ильинский омут. Я просто не мог уехать, не попрощавшись с ним, со знакомыми ветлами, со всероссийскими этими полями. Я говорил себе: «Вот этот чертополох ты вспомнишь когда-нибудь, когда будешь пролетать над Средиземным морем. Если, конечно, туда попадешь. А этот последний, рассеянный в небесном пространстве розовеющий луч солнца ты вспомнишь где-нибудь под Парижем. Но, конечно, если и туда ты попадешь».
…Человеку никак нельзя жить без родины, как нельзя жить без сердца.

Источник