Меню

История названия реки гжать

Основание Гжатска и его развитие в XVIII веке

Основание Гжатска и его развитие в XVIII веке

Начало XVIII века — время основания Гжатска — ознаменовано относительно крупными сдвигами в экономическом развитии феодальной России, подготовленными всем предшествующим ходом истории страны.

Наиболее отчетливо эти сдвиги ощутимы в развитии промышленности. В промышленности в это время растет крупное мануфактурное производство, не уступающее по техническому уровню мануфактурам передовых западноевропейских государств. За первую четверть XVIII века в России возникло до 200 металлургических, текстильных, кожевенных и других мануфактур. Особенно интенсивно развивалась металлургическая промышленность. В те годы началось освоение богатейших горно-рудных ресурсов Урала, расширялся и укреплялся Тульско-Каширский металлургический район, появились металлургические заводы в Петербурге, Карелии и в Воронежской губернии. Всего возникло до 40 железоделательных и металлообрабатывающих мануфактур. Заново было создано до четырех десятков суконных, полотняных, парусных, шелковых и других текстильных мануфактур. Таким образом, с полным основанием можно утверждать, что Россия вступила в мануфактурную стадию экономического развития.

На многих мануфактурах, особенно частных, заметное место занимал вольнонаемный труд. На купеческих мануфактурах он как правило даже преобладал. Следовательно, в русской мануфактуре зарождались элементы капиталистического производства, хотя господствовал еще принудительный, крепостной труд. Это значит, что наряду со старыми классами феодального общества — дворянством и крестьянством — уже существовали элементы новых классов — буржуазия и работные люди (предпролетариат).

Мелкая промышленность продолжала расти во всех ее формах — домашних промыслах, ремесле и мелком товарном производстве, которое приобретало все большее значение.

К концу первой четверти XVIII века промышленное производство в России, особенно в области металлургии достигло такого уровня, который позволил не только освободиться от заграничного ввоза многих промышленных изделий, но и экспортировать за границу железо и другие промышленные товары.

В сельском хозяйстве эти сдвиги менее заметны, но и здесь распахивались новые неосвоенные земли, расширялся ассортимент сельскохозяйственных культур. С большей отчетливостью проявлялась специализация отдельных районов на производстве определенных продуктов. Все резче выделялись районы хлебных культур, технических и животноводства, что не могло не усилить втягивание помещичьего и крестьянского хозяйства в товарно-денежные отношения.

Рост крупного мануфактурного производства, мелкой промышленности, развитие специализации в сельском хозяйстве вели к углублению общественного разделения труда, к дальнейшему развитию всероссийского рынка. В стране увеличивалось число ярмарок и торжков, росли их торговые обороты. Росла внешняя торговля. В целях расширения торговли развернулось строительство каналов (Вышневолоцкий, Ладожский и др.). Рождались новые города, старые города обрастали посадскими слободами. Все это помогло несколько смягчить отставание России от передовых государств Европы, укрепить обороноспособность страны, ее экономическую и политическую независимость, создать условия для перехода от феодализма к капитализму.

Отмеченные экономические успехи в развитии страны есть прежде всего результат громадных трудовых усилий народных масс — крепостных крестьян, ремесленников, работных людей, эксплуатация и гнет которых помещиками и царизмом резко усилились. В ответ на притеснения народные массы деревни и города неоднократно поднимали в то время восстания, беспощадно подавлявшиеся царскими войсками.

Быпо бы ошибкой преувеличивать экономический прогресс страны. Полностью ликвидировать отсталость России в первой четверти XVIII века, как и позже, царизм не смог ибо коронная причина отсталости крылась и господстве феодально-крепостнической системы хозяйства, в классовой ограниченности государственных преобразований направленных главным образом на укрепление господства дворянского класса и зарождающейся буржуазии.

В этой обстановке на Смоленщине родился новый город — Гжатск. Гжатск являлся одним из тех городов России, который возник в процессе экономического подъема страны в первой четверти XVIII века. Он был следствием и выражением этого подъема.

Первоначальная история Гжатска тесно связана со славной для России Северной войной, длившейся с 1700 по 1721 год. В ходе этой войны русские войска, двигаясь вниз по Неве, овладели у ее устья шведской крепостью Ниеншанц. У стен этой крепости 16 мая 1703 года заложена была новая столица России — Санкт-Петербург. Город строился среди болот и лесов в неплодородной и малонаселенной местности. Необходимо было регулярно снабжать его продовольствием и различными материалами, без которых он не мог строиться и развиваться. Кроме того, предполагалось сделать его крупнейшим торговым портом, способным пропускать через себя большую часть русских грузов за границу и постоянно поддерживать всестороннюю связь с различными государствами Западной Европы. Именно этот порт, основанный на побережье Финского залива, по замыслам Петра I, должен был стать окном в Европу.

Но у строящейся новой столицы отсутствовала водная связь с центральными районами страны. Это серьезно могло затормозить развитие города, рост его торговых оборотов, превращение в наиболее крупный порт страны. Встал вопрос об отыскании речных путей, которые связали бы центральные и южные хлебородные районы России с Петербургом.

Не прошло и двух лет после закладки фундамента города, как Петр I уже объезжал страну в поисках наиболее удобных путей движения грузов в северную столицу. В числе других его внимание привлекла река Гжать, приток Вазузы, впадающей в Волгу у города Зубцова. Сближаясь с истоками других речек, в частности реки Угры — притока Оки, она через них могла принимать грузы из глубин России и направлять их по Волге в Петербург. Кроме того, к Гжати с юга вплотную подходили сухопутные дороги, по которым зимой могли подтягиваться сюда грузы.

Место основания города Гжатска.

С Тульской и Орловской губерниями Гжатск был связан сухопутным торговым путем, шедшим на Калугу и Юхнов, а из Юхнова к гжатским пристаням. Из Черниговской губернии шла грунтовая дорога на Рославль, откуда был проложен торговый путь в Гжатск.

Однако в июне 1705 года, когда Петр I остановил свой выбор на Гжати, дело ограничилось лишь разведочными работами. Никаких практических шагов по освоению бассейна Гжати и Вазузы и строительству здесь пристаней не было предпринято. Этому помешало вторжение в Россию армии шведского короля Карла XII. Петр I вернулся к осуществлению своего проекта только после блестящих побед русского народа под Полтавой и при Гангуде.

Вновь осмотрев высокие, лесистые берега Гжати и вновь убедившись в целесообразности использования этого речного пути для снабжения Петербурга продовольствием и сырьем, 28 октября 1715 года Петр I предписал: «В Московской и в Рижской губерниях по рекам по Гжати от устья Малой Гжати да по Вазузе от села Власова сделать судовой ход, как возможно, чтобы могли суда с пенькой и хлебом и с иными товары ходить без повреждения и чтобы сие учинить сего года до заморозов (заморозков — В. О.), да на тех же реках в пристойных местах сделать анбары». <Полное собрание законов Российской империи. 1830, т. V , стр. 180, Указ Петра I «О сделании в Московской губернии по рекам Гжати и Вазузе судового ходу»>.

Река Гжать являлась судоходной на протяжении 85 километров, начиная от самого Гжатска. Почти все это расстояние (свыше 60 километров) она текла по Гжатскому уезду. Поэтому во многих гжатских селениях, расположенных на берегах Гжати, развернулось интенсивное строительство пристаней. Они строились в селах Златоустове, Логачихе, Крутицах, Ярыгиме, Шубине, Субботниках, Гончарове, Ежакове и других. Всего их здесь возникло свыше четырех десятков <Статистическо-географический словарь Российской империи, 1863 год, стр. 630>. Самая крупная из них сооружалась в районе, получившем название Гжатской пристани <В простонародье Гжатская пристань называлась Аржатской, так как река Гжать чаще именовалась местным населением Аржатью. Местный краевед-географ И. И. Орловский рассказывает, что так назывались в крае многие болотистые речки (Аржава, Ржавец, Аржавинья и др.)>. Но название «Гжатская пристань» было собирательным и применялось ко всем пристаням, расположенным по реке Гжать.

Одновременно с сооружением пристаней строился Гжатский поселок, а также тщательно исследовались русла Гжати и Вазузы. Работы шли довольно интенсивно. Уже в ноябре 1719 года, спустя четыре года после начала работ, Петр I приказал обнародовать указ об открытии Гжатской пристани, в котором писалась: «Чтобы ка Оке закупать или подряжать хлеб будущим летом и водою привесть на 60 верст до Гжати, дабы в 21 г. (в 1721 году — В. О.) от Гжатска суда сплавить; так же и прочее к умножению хлебного привоза и торга, что надобно Сему месту способствовать, о сем учинить немедленный порядок в камер-коллегии» <Полное собрание законов Российской империи. 1830. т. V, стр. 753>. В этом же указе Петр I предписал торжки из Можайского уезда «перевесть в Гжатск».

Пограничное расположение Гжатской земли между Московским княжеством и Литовским вело к постоянному разорению и опустошению этого района. Поэтому район реки Гжати был редко заселен и слабо экономически развит.

В ходе складывания Российского централизованного государства жители Вяземского княжества, постоянно тяготевшие к Москве, перешли под власть московского князя. Под властью Москвы оказались и волости, расположенные на реке Гжати. Окончательное присоединение этой территории произошло по «вечному миру» с Польшей 1686 года. Заметим, что гжатские волости в XIV-XV веках выступали активными посредниками в торговле между Смоленским и Тверским княжествами.>.

В связи с этим встает вопрос о дате основания Гжатска. Дореволюционные историки города называют разные даты его основания. Так, автор изданных в 1771 году «Топографических известий» Л. Бакмейстер без всяких доказательств утверждает, что Гжатск (по-видимому, по аналогии с датой основания Петербурга) возник в 1703 году <«Топографические известия, служащие для полного географического описания Российской империи». Составил Л. Бакмейстер, 1771, т.I, ч.I, стр.26>. Авторы же называвшихся статистических работ о Смоленской губернии, опубликованных в середине пошлого столетия, Я. Соловьев и М. Цебриков приводят другую дату его основания — июнь 1705 года. Этой же даты придерживается Преображенский, автор юбилейных статей, помещенных в 1872 году в «Вечерней газете» и в газете «Мирское слово» <См. Город Гжатск, его судьбы и бывшее значение. «Мирское слово» №14, май 1872, а также «Вечерняя газета» № 69, 1872, «Смоленские губернские ведомости» № 12, 1872.>.

Более поздние историки Гжатска К. Богусловский и В. Никитин еще в конце прошлого века показали несостоятельность этих утверждений. Основываясь на Указе Петра I об официальном открытии Гжатской пристани для навигации в 1719 году, они сочли этот год исходной точкой истории Гжатска <См. Богуславский К. и Никитин В. Город Гжатск и его уезд. Историко-статистический очерк, Смоленск, 1900>. Этот вывод, на наш взгляд, также ошибочен потому, что он игнорирует самый процесс основания Гжатска, то есть процесс исследования реки, строительства пристаней, поселка, рождения судостроительных верфей, в ходе чего проявлена была большая созидательная работа трудящихся местного края. Указ Петра об открытии пристани завершал собою, таким образом, целый этап рождения Гжатской слободы. Поэтому датой основания Гжатска следует считать не 1705 год и не 1719, а октябрь 1715 года.

Основав Гжатскую пристань, правительство Петра I стало заботиться о заселении ее ремесленниками и купцами, без которых немыслимо было функционирование и развитие пристани, как одной из баз снабжения товарами Петербурга. Правительство освободило жителей пристани от воинского постоя и от уплаты некоторых казенных податей.

Несмотря на указ Петра I о льготах и преимуществах поселившихся в этом районе, охотников селиться было мало. Тогда Петр прибегнул к такому методу заселения этого края, к которому вполне можно отнести указание В. И. Ленина о том, что Петр I ускорял заимствование у Запада всего передового, «не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы против варварства» <В. И. Ленин. Соч., т.27, стр. 307>.

Тайным предписанием Петра «языкам» (доносчикам) приказано было написать донесенья на некоторых из богатых купцов, обвинив их в различного рода «беззаконных делах». Всех «виновников» арестовали, посадили в ямы <Ямой в прежнее время называли тюрьму, в частности долговую тюрьму.>и не выпускали из-под ареста до тех пор, пока они не давали подписки о переезде в Гжатскую пристань. Так уже через два года после основания пристани здесь появилось свыше двух десятков богатых купеческих семейств из Твери, Калуги, Вязьмы, Можайска, Боровска, Волоколамска, Вереи и других городов, которые и положили начало развитию оживленной торговли <Географический лексикон Российского государства, сочиненный Федором Полуниным. Москва, 1773, стр. 542.>. В период же строительства Ладожского канала, которое началось в 1718 году, в его район прибыл первый гжатский хлебный караван на 50 барках.

На строительстве канала ощущался в этот момент острый недостаток продовольствия. Его строители буквально голодали. Гжатский караван спас от голода огромное число рабочих. Обрадованный Петр, по преданию, щедро наградил гжатских купцов — хозяев каравана и заявил им, что отныне он будет считать Гжатск «житницей Петербурга».

В знак своего особого расположения к жителям Гжатской слободы Петр I приказал построить здесь небольшой дворец, который и был возведен на левом берегу реки Гжати, на полуострове, образуемом изгибом реки. Дворец — дубовый одноэтажный дом с мезонином — стоял в прекрасной кленовой роще. Он был украшением Гжатска почти до середины прошлого столетия <«Мирское слово» № 14, 1872, а также «Вечерняя газета» №69, 1872 (Петр I лично сам никогда в этом дворце не был).>. В конце 40-х годов XIX века, когда дворец обветшал, городская дума продала его мельнику, которому понадобился дуб для водяной мельницы.

Уже со времени Петра I Гжатская пристань служила также важнейшей базой по заготовке провианта для войск, квартировавших в Петербурге. Ежегодно зимой комиссионеры провиантского ведомства закупали здесь большое количество хлеба, овса и отправляли в Петербург.

Кроме хлеба, овса, в новую столицу доставлялось отсюда масло, сало, пенька, лен, льняное семя, кожи и другие сельскохозяйственные изделия. Следовательно, Гжатск становился важнейшим «кровеносным» сосудом, питавшим Петербург из глубин России многими сельскохозяйственными предметами.

Возникновение на Гжати судоходства и строительство пристаней вызвало к жизни разные отрасли промышленности, а следовательно наложило отпечаток на экономику местного края. В гжатских селениях, находившихся на берегах Гжати или вблизи ее, и в первую очередь на самой Гжатской пристани, выросло судостроение. Суда строились в Субботниках, Златоустове, Пуркееве, Чернейках, Храмцове и других селах и деревнях . Повсюду шло почти круглый год строительство плоскодонных без киля судов, получивших название барок. Это были сравнительно крупные суда, имевшие обычно 36 метров длины, 8 метров ширины (с осадкой в воде до 70 сантиметров) и поднимавшие до 8 тысяч пудов груза.

Река Гжать. 1909 год.

На Гжатских пристанях, как и Бельской, Поречской, с самого начала заведен был обычай строить судно только для одной поездки. Барка, отправленная в Петербург, обычно не возвращалась обратно, а разбиралась на дрова. Обилие леса на Гжати и в соседних районах намного удешевляло строительный материал. Местные помещики в условиях развивающихся товарно-денежных отношений легко шли на продажу леса и всегда были готовы к услугам купцов. Возвращение судна в этих условиях обходилось бы дороже, нежели строительство новых судов.

Но если бы даже возвращение судна обходилось дешевле, оно было бы почти невозможно из-за короткой навигации. Суда здесь водили лишь по весенним водам, сразу же по вскрытии льда. Уровень воды до 5 метров, позволявший пройти судам, держался не более 10 дней. Малейшее запоздание с доставкой грузов наносило большой ущерб. Ввиду мелководности Гжати во многих местах ее сооружались временные плотины, а также затоны для зимовки судов.

Несмотря на кратковременность сплава, ежегодно со стапелей Гжатских пристаней сходило в первой четверти XVII века до 1200 и даже до 1500 судов <Соловьев. Я. Сельскохозяйственная статистика Смоленской губ. М. 1855, стр.490.>. Это свидетельствует о большом торговом значении, которое приобретала Гжатская пристань уже в самом начале своего развития.

Мы не располагаем данными о числе местных крестьян, занятых в судостроении, но число это было, по-видимому, значительным, так как им занимались целые деревни. Таких деревень было свыше десятка. Даже в прошлом веке, когда судостроение на Гжатской пристани резко сократилось, плотничье ремесло в уезде оставалось по-прежнему популярным.

С судостроением тесно связан кузнечный промысел, который давал дополнительный доход значительной группе государственных и крепостных крестьян. В Гжатской слободе и окрестных селениях появилось много кузниц, где выковывались главным образом гвозди и другие металлические предметы, нужные для изготовления барок. Сырье в кузницы доставлялось с тульских, а позже калужских железоделательных заводов.

Одновременно с мелкой промышленностью здесь начали возникать мануфактуры. Они создавались обычно гжатскими купцами, накопившими капиталы на поставках хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, или разбогатевшими крестьянами и ремесленниками. Мануфактуры эти основывались, как правило, на вольнонаемном труде и представляли собой капиталистический тип предприятия.

Читайте также:  Инд река южной азии

В июле 1722 года житель Гжатской слободы Алексей Жуков «с товарищи» основал кожевенную мануфактуру, на которую были присланы, по его ходатайству, 10 мастеров-кожевников, обучившихся изготовлять кожи «по иноземческому мастерству» в Петербурге <Материалы по истории крестьянской промышленности XVII и первой половины XIX веков (Документы), ч.I, изд. Академии наук СССР, 1935, стр.2-3, а также Заозерская Е.И., Мануфактура при Петре I, изд. Академии наук СССР, 1947, Приложение, стр.177.>.

В 1724 году в Гжатской слободе возникла мануфактура по производству стекла. Основал ее купец Василий Мальцев — родоначальник известной затем фамилии крупных промышленников, получивших дворянское звание. Позже Василий Мальцев передал мануфактуру своему сыну Якиму Мальцеву. В мануфактуру Мальцев вложил капитал в 9520 рублей <Лаппо - Данилевский А., Русские промышленники и торговые компании в первой половине 18 столетия, СПб, 1899, Приложение, стр.126.>.

Купцами Семеном и Григорием Сивохиными в 1749 году была основана полотняная мануфактура. На ее заведение Сивохины затратили 7562 рубля. Вначале на мануфактуре числилось 63 стана, в 1753 году — 50- станов. Все рабочие были вольнонаемные. Товары здесь делались «хорошим мастерством», как указывается в оценке мануфактур-коллегии <Лаппо - Данилевский А., Русские промышленники и торговые компании в первой половине 18 столетия, СПб, 1899, Приложение, стр. 125.>.

Гжатск превратился в один из центров по выработке сырья и полуфабрикатов для канатного производства. Здесь изготовлялась пеньковая пряжа и веревки, которые поступали затем на канатные мануфактуры.

Пеньковая пряжа являлась предметом довольно широкой торговли — ею гжатские купцы снабжали преимущественно петербургских купцов. Так, во второй половине XVIII века петербургский купец Яким Набатов закупил, например, у купца Гжатской пристани Василия Макурина 270 пудов пакли <Материалы по истории крестьянской промышленности XVIII и первой половины XIX веков (Документы), изд. Академии наук СССР, 1935, стр.36.>. Пеньковая пряжа и веревки поступали здесь как с мелких крестьянских производств, так и с мануфактур. Неизвестно, когда возникла первая такая мануфактура, но в конце XVIII века она уже существовала <Любомиров П.Г. Очерки по истории русской промышленности. М. 1947, стр. 168-169.>.

Если в период своего возникновения Гжатская пристань была одним из главных перевалочно-транзитных пунктов для направляемых в Петербург сельскохозяйственных грузов, то со второй половины XVIII века она стала таким же распределительным центром для металла и металлических изделий. Существование Гжатской пристани, позволявшей транспортировать товары в Петербург и другие районы страны, являлось одной из причин зарождения вокруг нее Брянско-Жиздринского и Приокского металлургических районов. Возникшие невдалеке от Гжатской пристани в середине XVIII века металлургические и металлообрабатывающие заводы этих районов вывозили свои готовые изделия и полуфабрикаты (чугун, железо) в Петербург или за границу именно через Гжатскую пристань. Как убедительно показал профессор П. Г. Любомиров, здесь погружалась или перегружалась продукция Брынского и Дугненского металлургических заводов Никиты Демидова (сына основателя уральских демидовских заводов), Медынского завода Родиона Баташева, его же Изверского молотового завода <Брынский молотовый завод находился на реке Брыне, притоке Жиздры, в 150 километрах от Гжатска; Дугненский доменный завод — на Дугне — притоке Оки, под Алексиным; Изверский завод — на реке Извери (южнее Юхнова).>. К Гжатской пристани тяготели доменные и молотовые заводы тульского промышленника Масалова на реке Шане (северо-западнее Медыни), на реке Луже (в Боровском уезде), под селом Архангельским. Все они находились в 60—150 километрах от Гжатской пристани и отправляли отсюда свои грузы за границу.

Рост торгового и промышленного значения Гжатской слободы, а в связи с этим и численности ее населения, создали условия для превращения ее в уездный административный центр. Это произошло после подавления царизмом крестьянской войны 1774—1775 годов под руководством Емельяна Пугачева, которая серьезно расшатала крепостнический строй страны. Стремясь не допустить падение своего господства, правительство Екатерины II провело ряд мероприятий по усилению диктатуры дворян и особенно по укреплению местных административных властей, слабость которых обнаружилась в крестьянской войне. В 1775 году была проведена губернская реформа, в результате которой число губерний с 20 увеличилось до 50, а число уездов удвоилось. Генерал-губернаторы и губернаторы были наделены неограниченной властью для подавления «своевольства» и «неповиновения» крестьян и городских низов. В новом положении об управлении губерниями подчеркивалось, что местные органы власти должны иметь «прилежное старание» о «приведении ослушных в послушание» и о «возмездии» за нарушение общественного порядка и спокойствия в городах и деревнях.

В соответствии с новым учреждением о губерниях Смоленск вновь стал губернским центром, а Гжатская слобода в феврале 1776 года — уездным городом <См. Полное собрание законов Российской империи, 1830, т. XX, стр. 350—351.>, административно подчиненным Смоленску <До губернской реформы 1775 года Гжатская пристань входила в Можайский уезд, который являлся составной частью Московской провинции. На территории вновь сформировавшегося Гжатского уезда находилось тогда 19 сел, 41 сельцо и 732 деревни. Здесь проживало свыше 29 тысяч душ мужского пола.>. В 1780 году указом Екатерины II Гжатск, как и все другие города Смоленского наместничества, получил свой герб, представлявший собой нагруженную хлебом барку в серебряном поле — знак того, «что при сем городе находится сплавная хлебная пристань» <См. Полное собрание законов Российской империи, 1830, т. XX, стр. 350—351.>.

С превращением Гжатской слободы в уездный город ее экономическое значение в жизни страны еще более возросло. Прежде всего рос удельный вес промышленности в экономике города и уезда. В последней четверти XVIII века в городе открылось несколько новых промышленных предприятий. Здесь появились три полотняные мануфактуры, две из них, принадлежавшие гжатским купцам Самбурову и Чешихину, были довольно крупными в стране.

На парусинной мануфактуре Самбурова работало 329 вольнонаемных рабочих, производивших до 100 тысяч аршин парусины <Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX веков. Диссертация.>. 125 станов были размещены в трёx каменных двухэтажных зданиях и в нескольких деревянных. Изготовлялась у Самбурова и пеньковая пряжа для канатов и полотна. Изготовлением пряжи занимались в начале XIX века до 370 окрестных крестьян, работавших на дому на основе «вольного найма». Это была уже типичная форма рассеянной мануфактуры. Она соединяла централизованное производство с работой на дому.

Петербургская газета «Северная почта» в феврале 1811 года сообщала, что «парусно-полотняные фабрики (Самбурова). год от году более распространяются и усиливают производство изделий своих с отличным успехом. При сих фабриках есть множество разных заведений, требовавших знатного капитала, и множество всякого строения, каменного и деревянного; занимающего большое пространство земли. В год вырабатывается от 2600 до 3000 кусков полотен. Работою же занимаются здешние городские и уездные жители обоего пола. » <«Северная почта или новая С.-Петербургская газета» №14, февраль, 1811.>.

На полотняной мануфактуре Чешихина работало в это время по вольному найму 230 рабочих, которые вырабатывали 90 тысяч аршин парусины. Так же как и у Самбурова, крестьяне окрестных деревень (до 350 человек) изготовляли пряжу на дому. Вначале Чешихин, как и многие другие владельцы предприятий того времени, держал два самостоятельных отделения: одно в Гжатске (две каменные светлицы по 17 сажень длиной), другое в Поречском уезде (две деревянные светлицы того же размера). Но в 1798 году он сконцентрировал все свое производство в одном месте в Гжатске. Кроме вольнонаемных, у Чешихина трудилось 15 крепостных. Он арендовал в Поречском уезде «ткаческие светлицы» у помещика Бурцева и по договору пользовался трудом его крестьян.

В конце XVIII века в Гжатске открылись 3 довольно крупные бумаготкацкие мануфактуры с 233 рабочими <Любомиров П.Г., проф. Очерки по истории русской промышленности, М., 1947, стр. 629.>.

В связи с начавшимся в городе и уезде строительством каменных зданий возникло несколько небольших кирпичных заводов. В конце XVIII века уже работали заводы купцов Плотникова, Чорокова, Гурьева, Рыбникова и др. Наиболее крупным был завод Плотникова, на котором 35 рабочих производили 300 тысяч штук кирпича в год.

Гжатск. Общий вид. 1909 год.

Для полной характеристики промышленности Гжатска конца XVIII — начала XIX века необходимо указать на существование здесь мелких кожевенных мастерских и трех мельниц — одной водяной и двух ветряных. В 1811 году купец Самбуров открыл в городе еще одну мануфактуру — суконную «для выделывания сукна из гишпанской и полугишпанской шерсти своего овцеводства» <«Северная почта» № 14, февраль, 1811>.

Таким образом, Гжатск являлся одним из наиболее развитых в промышленном отношении уездных городов не только Смоленской губернии, но и всей России.

Еще большее значение он приобрел в торговой жизни страны. Как известно, Гжатск выступал в роли торгового посредника между центральными районами страны и Петербургом. Отправляя хлеб, пеньку, железо и прочие товары в Петербург, гжатские купцы привозили оттуда и из других городов сукна, шелк, бумажные материи, железные и кожаные изделия, сахар, чай фрукты и т. д. <Максимович и Щекатов. Словарь географический Российского государства, ч. 2, М., 1804. стр. 37-39.>.

Все это продавалось на гжатской ярмарке происходившей ежегодно в начале июля и называвшейся Казанской. На ярмарку съезжались купцы из Москвы, Смоленска, Калуги, Владимира, Дорогобужа, Вязьмы, Боровска, Ржева, Серпухова, Переяславля-Залесского, Вереи и многих других городов. Здесь можно было видеть самые разнообразные товары как местного производства, так и привезенные из других областей.

Кроме ярмарочной торговли, в городе собирались еженедельные (по пятницам) торги. Из предметов местного производства здесь продавались пенька, лен, масло, сырые кожи, щетина, воск и др.

Возникла в городе и постоянная лавочная торговля, представлявшая собой новое явление в торговой жизни страны, незнакомое ранее русскому феодальному обществу. В гжатских лавках не только в торговые дни, но и «по вся дни (шла) продажа разных мелочных товаров, съестных и прочих припасов», — как указывается в Географическом справочнике конца XVIII века.

Как свидетельствуют «Топографические известия», с Гжатской пристани отправлялись также разные грузы в Ригу через Бельскую пристань. Перевозка грузов от Гжатской пристани к Бельской происходила, по выражению этого источника, «сухим путем», то есть проселочными дорогами <«Топографические известия, служащие для полного географического описаний Российской империи», 1771, т. 1, ч. 1, стр. 24—25.>.

Гжатское купечество, исчислявшееся в начале ХIX века в 458 человек, было наиболее богатым купечеством в Смоленской губернии. Да не только в Смоленской, а в уездных городах многих других губерний. К началу XIX века торговые обороты гжатских купцов составляли около 5 миллионов рублей. Многие из купцов вывозили товары в зарубежные страны.

О растущем капитале гжатских купцов, об усилении их торговых связей с заграницей говорит следующий любопытный факт.

В декабре 1803 года именитые купцы Гжатска Степан, Иван и Егор Церевитиновы, Григорий Чороков, Иван Федоров, Иван Жуков решили учредить на свои средства в Смоленске или Вязьме коммерческое училище, которое готовило бы квалифицированных коммерческих работников для обслуживания их сословия. Они обязались ассигновать на это заведение 100 тысяч рублей, внося ежегодно в течение 40 лет по 2500 рублей и сверх того единовременно 5300 рублей на основание училища. Купцы, ходатайствуя перед тогдашним смоленским военным губернатором С. С. Апраксиным, писали: «Стремясь к пользе государственной и к усовершенствованию коммерции, в коей как отцы наши, так и мы обращаемся, желая более и более оную в цветущее состояние поставить как за жизнь нашу, так и для наследников. для лучшего сношения с конторами не токмо российскими, но и иностранными, намереваемся завести в губернии Смоленской училище коммерции, где дети наши по соизволению родителей. будут обучаться всему тому, что для коммерции и сношениям по оной может быть полезно как-то: языкам английскому, французскому и немецкому, бухгалтерии, познанию мер, весов и монет разных государств в сравнении с российскими и прочего, что до коммерции коснуться может. И в сём же училище полагаем не бесполезным учредить отчасти класс навигации и класс механический: первый — в предмете том, чтобы хозяин товаров отваживающих на опасности плавания морей иногда мог судить отчасти о знании того, кому свои капиталы на корабли вверяет; второй — для того, что при внутреннем нашем хлебном промысле ежедневно видим нужду в строении мельниц водяных и ветряных, в сооружении машин при грузе и выгрузе судов, уменьшающих труды человеческие и проч.» <Аксенов М. В. Класс коммерции при Смоленской губернской гимназии, стр. 9-10. Памятная книжка Смоленской губ. на 1910 г. Смоленск, 1910. Приложение.>.

Ходатайство не осталось без внимания. В 1804 году при Смоленской губернской гимназии был открыт класс коммерческих наук.

Таким образом, купеческий Гжатск представлял собою одну из активно функционировавших клеточек развивавшегося всероссийского рынка.

Гжатск. Благовещенский собор.

Вместе с ростом промышленного и торгового значения Гжатска рос и сам город. К концу XVIII века он уже занимал площадь более чем в два квадратных километра (204 десятины), расположившись по обоим берегам реки Гжати. Данные о количестве его жителей и числе строений весьма противоречивы. По документу, составленному в 1781 году в Межевой конторе Смоленского наместничества и хранившемуся до последнего времени в Гжатской библиотеке, в Гжатске проживало 616 душ мужского пола, главным образом купцов, мещан и крестьян. Крестьяне близлежащих деревень, приходившие сюда на работу преимущественно в зимнее время, не учтены статистикой. Из мещан преобладали ремесленники — кузнецы, кожевники, канатники, хлебники. В городе в это время числилось 7 каменных строении и 218 деревянных. Здесь находилась одна водяная мельница и две ветряные. Украшением города являлся Казанский собор, построенный во второй половине XVIII века.

По-видимому, эти данные сильно преуменьшают как численность жителей, так и число строении Гжатска, так как накануне войны 1812 года, по данным Вороновского, извлеченным им из официальных документов местного архива, в городе насчитывалось 3079 жителей и 793 строения <Вороновский. Отечественная война 1812 г. в пределах Смоленской губ., 1912. Приложения, стр. 397.>. Даже при сравнительно активном росте Гжатска, не свойственном феодальным городам страны в целом в то время, вряд ли можно допустить, что за три десятка лет город мог вырасти по числу строений в три с половиной раза <Грачев в работе «Смоленск и его губерния в 1812 году» приводит другие цифры, извлеченные из документов комиссии сенатора Львова, собравшей данные об ущербе, нанесенном Смоленской губернии войной 1812 года. Он пишет, что в Гжатске числилось в 1812 году 667 строений. Но и эта цифра говорит о том, что данные о числе строений Гжатска за 1781 год явно преуменьшены. (См. Грачев, «Смоленск и его губерния в 1812 году», стр. 214.)>.

Несмотря, однако, на быстрый рост Гжатска, он уступал в то время своему древнему соседу — Вязьме по числу строений, особенно каменных. Об этом свидетельствуют и французы, побывавшие в Гжатске в 1812 году. «Из Вязьмы мы скоро пришли в Гжатск, — пишет один из французских офицеров, — город менее значительный и в котором почти все дома деревянные. В городе было всего одна очень длинная улица» <Французы в России. 1812 год по воспоминаниям современников — иностранцев. М. 1912, стр. 112.>.

Развивался Гжатск и в культурном отношении. В январе 1787 года здесь было открыто Малое народное училище, в котором обучалось 28 учеников. По данным М. В. Аксенова, к 1801 году здесь уже занималось до 62 учащихся <Аксенов М. В. Очерки из истории народного просвещения в Смоленском крае, стр. 197.>. Это были в основном дети купцов и частично мещан. В 1805 году в городе открылось мужское трехклассное училище, формально именовавшееся уездным.

Итак, краткий обзор развития Гжатска в XVIII и начале XIX века показывает, что из небольшой заброшенной деревушки он превратился в довольно крупный уездный город с более или менее развитой промышленностью, с большой речной пристанью, имевшей миллионные торговые обороты. Рождение Гжатска и его сравнительно быстрое развитие вызвано экономическим ростом страны, неустанной трудовой деятельностью народных масс, наконец, успехами России в упорной борьбе за берега Балтийского моря, позволившими завязать тесные торговые связи с Европой.

Усиление торгово-посредничеcкой роли Гжатска, развитие торговли внутри города, увеличение числа его промышленных предприятий, основанных на применении вольнонаемного труда и производивших изделия главным образом на рынок — все это оказывало свое действие на помещичье и крестьянское хозяйство как Гжатского, так и соседних уездов, неумолимо втягивая их в товарно-денежные отношения.

Чтобы извлечь из своих имений максимальные доходы, приобрести денежный капитал для связи с рынком, помещики продавали леса, отправляли в Петербург свой хлеб, отпускали крестьян на фабрики и заводы, на строительство барок или сплав, а потом взимали с них повышенные оброки. Помещики создавали собственные промышленные предприятия, используя труд крепостных. Уже в конце XVIII — начале XIX веков в Гжатском уезде возникло несколько помещичьих мануфактур.

Помещик В. В. Долгоруков основал суконную мануфактуру, на которой работало 48 крепостных, производивших свыше 13 тысяч аршин сукна <Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX веков. Диссертация.>.

Помещик И. Безобразов открыл в сельце Раменки стекольный завод, на котором уже в первые двое суток было изготовлено до 800 бутылок большого размера <«Северная почта или новая С.-Петербургская газета» №95, ноябрь, 1811.>. Завод в течение года выпускал до 120 тысяч бутылок.

У помещицы М. Мальцевой работала полотняная мануфактура, имевшая в 1806 году 44 стана. На мануфактуре было выработано в этом году 26 400 аршин полотна <Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX веков. Диссертация.>. Причем крепостные рабочие были заняты здесь только зимой или в свободное от полевых работ время. Видимо, барщину на полях помещица считала основной доходной статьей в своем хозяйстве.

Создавали помещики и винокуренные заведения, эксплуатируя здесь тоже своих крепостных.

Читайте также:  Граница между бассейнами двух рек 10 букв сканворд

Гжатск. Земская управа.

Кое-кто из владельцев вотчинных мануфактур использовал наряду с крепостным трудом труд вольнонаемных рабочих. Так, у Безобразова из восьми мастеров пять было вольнонаемных, у Мальцевой числилось 33 крепостных и 60 вольнонаемных. Следовательно, и в крепостные предприятия проникали капиталистические формы труда, как более производительные и прогрессивные.

Проникновение товарно-денежных отношений в деревню вызвало в последнюю четверть XVIII века расслоение крестьянства. Среди гжатских крестьян как крепостных, так и особенно государственных, появились «хозяйственные мужики», накопившие значительные капиталы и превратившиеся в крупных купцов и промышленников. Эти капиталы накапливались различными способами капиталистического предпринимательства. Крестьяне голицынских вотчин, например, торговали хлебом, отправляя его в довольно большом количестве в Петербург. Они были хорошо известны в Петербурге и даже фигурируют в числе поручителей по ссудам, которые отпускались Петербургским банком купцам и другим лицам. Некоторые из крестьянских богатеев выступали в качестве подрядчиков по строительству барок. Эти богатеи набирали посредством вольного найма крестьян, владеющих различными строительными ремеслами, закупали строительный материал и, изготовив судно, продавали его купцам. Встречались крестьяне, торговавшие пенькой, заводившие кожевенные и другие мастерские.

Несмотря на то, что земля являлась монопольной собственностью феодалов и до начала XIX века не могла официально превращаться в объект купли и продажи лицами не дворянского происхождения, некоторые зажиточные крестьяне покупали ее у помещиков, оформляя обычно купчие на фамилию своего барина. На покупных землях крестьянское хозяйство велось нередко по капиталистическому образцу, то есть с применением наемного труда.

Покупка земли была особенно распространена у крестьян Ширяевской вотчины графа И. Д. Орлова. В 13 деревнях этой вотчины 277 крестьянских дворов являлись собственниками земли, что составляло половину всех домохозяев этих деревень. Кое-кто из крестьян владел тремя-четырьмя десятками десятин покупной земли.

К началу XIX века многие из гжатских крестьян дошли до такого разорения и нищеты, что министерство внутренних дел, по представлению смоленского военного губернатора, вынуждено было ассигновать 84 тысячи рублей «на продовольствие неимущих крестьян Гжатского уезда» <«Журналы Комитета Министров», т.1. СПб, 1888, стр. 36, журнал от 6 февраля 1803 года.>. Такие ассигнования были крайне редкими и проводились в исключительных случаях.

Декабрист смолянин Ф. Н. Глинка, проезжавший через Смоленскую и Тверскую губернии незадолго до войны 1812 года и помечавший в своем дневнике все, достойное внимания, некоторые страницы его посвятил описанию тяжелой, поистине трагической доле крепостных Сычевско-Гжатского края. Он рассказывает о «курных избах», из всех углов которых проглядывает нищета и бедность, об изнурительном труде крестьян на помещика, об их невыносимой жизни и исступленной злобе к барам. Беседуя с одной крестьянкой из деревни С., он записал следующие ее слова: I

«У нас, батюшка, не как у людей: отдыху нет ни на минуту и в воскресный день кряхтим да потеем на работе, да коли б дельная работа. а то, как кроты, роемся в земле: то скапываем горы, то насыпаем пригорки, а кирпичу-то, кирпичу, каменьев, каменьев сколько перетаскали! Да все в гору и все на своих плечах! Кони от натуги подохли. Матушка весна хоть для всех красна, только нам не мила: люди встречают ясные денечки да радуются, а мы кулаком слезы утираем. От раннего утра до поздней зари мы все в садах ,на работе» <Глинка Ф. Письма русского офицера, ч. 2, содержащая в себе мысли, замечания и рассуждения во время поездки по Смоленской и Тверской губ., М. 1815, стр. 92—93.>.

Гжатским крестьянам, как и крестьянам других уездов Смоленской губернии, почти всегда не хватало хлеба, они вынуждены были прибегать к займам у помещика или ростовщика. Многие крестьяне, чтобы прокормить семью, кроме земледелия, занимались извозом, сплавом барок, пилили лес.

Усиление крепостной эксплуатации и гнета вызвало рост крестьянского протеста, который в отдельных случаях выливался в открытые волнения крестьян, особенно после войны 1812 года.

Читайте также

2. Еще и в XVIII веке правление Романовых оставалось во многих отношениях оккупацией России иностранцами Список действительных членов Российской Академии Наук XVIII–XIX веков

2. Еще и в XVIII веке правление Романовых оставалось во многих отношениях оккупацией России иностранцами Список действительных членов Российской Академии Наук XVIII–XIX веков С приходом династии Романовых, правящий слой России стал состоять в значительной степени из

5. Что означало слово «Сибирь» в XVII веке Подмена названия «Сибирь» после разгрома Пугачева Перемещение границ между Санкт-Петербургской романовской Россией и Тобольской Московской Тартарией в XVIII веке

5. Что означало слово «Сибирь» в XVII веке Подмена названия «Сибирь» после разгрома Пугачева Перемещение границ между Санкт-Петербургской романовской Россией и Тобольской Московской Тартарией в XVIII веке В наших книгах по хронологии мы неоднократно говорили о том, что

2. Еще и в XVIII веке правление Романовых оставалось во многих отношениях оккупацией России иностранцами. Список действительных членов Российской Академии Наук XVIII–XIX веков

2. Еще и в XVIII веке правление Романовых оставалось во многих отношениях оккупацией России иностранцами. Список действительных членов Российской Академии Наук XVIII–XIX веков С приходом династии Романовых, правящий слой России стал состоять в значительной степени из

Глава XII О том, что вопреки прогрессу цивилизации положение французского крестьянина в XVIII веке было иногда хуже, чем в XIII веке

Глава XII О том, что вопреки прогрессу цивилизации положение французского крестьянина в XVIII веке было иногда хуже, чем в XIII веке В XVIII веке французский крестьянин не мог уже быть жертвою мелких феодальных деспотов. Лишь изредка он становился мишенью для посягательств со

1.2. Приватизация в XVIII веке

1.2. Приватизация в XVIII веке Какой же выход из экономической пропасти нашли российские власти ХVIII века? И на этот вопрос есть очень естественный и вполне современный ответ: конечно, приватизацию!Автору этих строк уже приходилось выслушивать и читать обвинения в

3.9. Цены и потребление в XVIII веке

3.9. Цены и потребление в XVIII веке До сих пор мы уделяли главное внимание динамике перераспределения ресурсов в структуре «государство – народ – элита» и ее трансформациям, происходившим в XVIII веке. Теперь нам необходимо вернуться к анализу основных макроэкономических

Основание, распространение и внутреннее развитие Церкви в борьбе с иудейским и греко-римским миром.

Основание, распространение и внутреннее развитие Церкви в борьбе с иудейским и греко-римским миром. Первый период от начала Церкви до Миланского эдикта Константина Великого, от 29-30 г. христианской эры до 313 г. — есть время основания Церкви и постепенного

Апокрифы в XVIII веке

Апокрифы в XVIII веке Традиция приписывать свои произведения выдуманным авторам отдаленного прошлого не умерла с окончанием эпохи Ренессанса. Мистификаторы продолжали приписывать свои сочинения писателям прошлых эпох, иногда называя оных неким выдуманным или уже

1.1. Первоначальное основание итальянского Рима в XIV веке

1.1. Первоначальное основание итальянского Рима в XIV веке Согласно нашей реконструкции, итальянский Рим был основан Иваном Калитой = ханом Батыем в первой половине XIV века во время великого = «монгольского» завоевания. Поясним нашу мысль.Как мы обнаружили, Иван Калита, они

ГЛАВА X Россия в XVIII веке

ГЛАВА X Россия в XVIII веке XVIII столетие стало переломным в истории России. Сложный и весьма противоречивый процесс развития России к началу XVIII в. поставил перед страной неотложные задачи в экономической, социальной, политической и культурной сферах жизни, которые

1. Социально-экономическое развитие России в XVIII веке

1. Социально-экономическое развитие России в XVIII веке В XVIII столетии территория России значительно выросла. После войн с Турцией и Швецией к 1791 г. ее площадь составляла 14,5 млн. кв. верст. Население страны увеличилось как за счет присоединения новых территорий, так

Источник

История названия реки гжать

Территория Смоленщины богата водными объектами: это естественные реки, а также многочисленные искусственные водоемы — всего около полутора тысяч. Внимание краеведов-исследователей привлекают в большей степени те из них, которые имеют названия-гидронимы (от греч. гидрос — «вода»).
Самую обширную и многообразную группу гидронимов составляют названия рек.
В систематическом перечне рек Смоленской области, составленном инженером-гидрологом С. И. Горбачевым, указано 619 наименований . Среди них рек длиной свыше 10 километров — 404, меньшей длины — 215. Встречаются такие названия, которые определяют тип водоема,- ручьи Черный, Прохладный, Студенец, Шумный и др. Интересно, что 568 рек протекают только в пределах Смоленской области, остальные продолжают свой путь в соседних областях и даже далеко за их пределами — Днепр, Западная Двина, Угра, Десна, Сож, Каспля, Вазуза и др.
При анализе речных и озерных гидронимов можно условно разделить их на две группы: с русской и нерусской основой. Это говорит о том, что своими названиями реки и озера Смоленщины обязаны взаимодействиям культур разных народов, длительное время проживавших на обширной территории трех речных бассейнов — Днепра, Волги и Западной Двины.

Тайны исчезнувших языков
Учитывая родственные языковые связи, а также тесные контакты племен и народов в разные эпохи, советские исследователи В.Н. Топоров и О.Н. Трубачев установили, что значительное количество рек, протекающих по территории Смоленщины, получили названия от балтов и финно-угров. Однако объяснить их не всегда просто. Это вызвано тем, что процесс формирования топонимии происходил в разноязычном «котле» и некоторая часть названий подверглась переосмыслению, потеряв связь с первоначальным языком.
В топонимической литературе принято названия, своими корнями связанные с исчезнувшими языками, относить к субстратным (от лат. Субстратум — «подкладывать, подстилать»). Примером могут служить наиболее известные реки, протекающие по территории области,- Днепр и Западная Двина.
Прежде чем стать Днепром, великая река сменила не одно название. Целый ряд исследователей, в том числе и белорусский академик Е. Ф. Карский, утверждает, что она ранее называлась Березиной. Утверждение основывается на том, что крупный многоводный приток Днепра река Березина, протекающая по территории Белоруссии, был принят за главную реку . В дальнейшем название Березины распространилось до самого Черного моря. Не исключено, что от этого названия остался производный топоним — остров Березань, сохранившийся в устье Днепра до наших дней. Версия, связанная с Березиной, интересна в том отношении, что она позволяет первоначальное название реки считать родившимся на территории древнего расселения славян и соседних с ними балтийских племен. Не случайно в этом названии присутствует общая балто-славянская корневая основа (от берез — «белый, белое дерево»).
В эпоху расцвета греческих колоний на Черноморском побережье река называлась Борисфеном. В это время по ней проходил «янтарный путь», по которому греки получали янтарь с берегов Балтийского моря. Торговля янтарным камнем была описана еще 2400 лет назад известным древнегреческим историком и путешественником Геродотом. Им же объяснено и происхождение названия реки от иранской основы со значением «широкое место, широкая область». Ученый допускал, что первоначальный гидроним относился к устью реки .
Впервые название, близкое к современному, упоминается в древнеримских письменных источниках IV века — Данаприс, а затем, в VI веке, в греческих — Данапер. Большинство исследователей в современном названии Днепра усматривают словосложение из двух ираноязычных корневых основ: дану — «река» и апара — «дальняя», то есть «дальняя река». Нередко вторая часть названия трактуется от апра — «водная глубь». В этом случае Днепр будет означать «глубокая река». О.Н.Трубачев, соглашаясь с ираноязычной смысловой основой первой части названия реки, дает иную этимологическую трактовку второй ее части — от дако-фракийского элемента -ипр-, отраженного в названиях рек Ибр — в Днепровском бассейне, Ибър — в Болгарии и др. (от фракийского слова со значением «козел») .
По Днепру и его притокам осуществлялось передвижение и расселение восточных славян, создавших обширное и могучее древнерусское государство. По магистральной днепровской артерии распространилось с юга на север и само название Русь. Чистой купелью Руси стал Днепр, когда тысячу лет назад на смену язычеству пришла новая вера — христианская. Вслед за киевлянами первое крещение в днепровских водах приняли жители Смоленска и его окрестностей. Через днепровские плесы и перекаты проходил всемирно известный путь «из варяг в греки». А когда над государством нависала смертельная угроза извне, река становилась надежной преградой на пути врага. Подобно тому как Волгу величают «матушкой», а Амур — «батюшкой», Днепр на много столетий раньше величался по отчеству, производному от древнерусского имени Славута. В «Слове о полку Игореве» Ярославна, встревоженная за исход битвы с половцами своего мужа, киевского князя Игоря, обращается за помощью к реке: «О Днепр мой, Словутич!»
Второй из наиболее значительных рек Смоленщины является Западная Двина. Она шире и многоводнее Днепра, но главенствующей роли не заняла: слишком малым отрезком заходит она в пределы области.
В названии Западная Двина, как и Днепр, наблюдается присутствие разноязычных элементов, что также свидетельствует о древности его происхождения, о длительных контактах проживавших вдоль ее берегов племен и народов. Первая часть названия не нуждается в расшифровке: река устремляет свой бег на запад — в сторону Балтийского моря. Трудней объяснить вторую часть наименования — Двина. Серьезного внимания заслуживает объяснение, в котором усматривается финно-язычная смысловая основа названия реки — «тихая, спокойная». Подтверждением тому может служить общность в названиях Северная Двина (по-карельски Вина) и Западная Двина (по-эстонски Вейна). По другой версии этимология реки имеет тесную связь с индоевропейским словом деу — «течь, литься». Не исключается также объяснение, сближающее немецкое название Западной Двины — Дюна — с наименованиями Дунай, Дон, Днепр, Днестр . Латышское название реки Даугава первоначально относилось к ее устью со смысловым значением «многоводье». Оно указывает на былое расселение коренных жителей этих мест — балтоязычных племен.
Вряд ли кто на Смоленщине не знает реку Сож — левый приток Днепра. Смысловая основа ее названия остается непонятной. Разгадать эту тайну пытались многие ученые. Одни из них в названии Сож увидели балтийскую основу от старопрусского суге — «дождь», другие — славянскую от древнерусского сожжь — «выжженные участки леса, подготовленные для распашки». Внимания заслуживает и третье объяснение, сближающее название реки с финским словом суси — «волк» (в смысле «волчья река», «волчейка»).
В названиях некоторых рек и озер присутствует характерный финноязычный элемент веси — «вода». Примером могут служить одноименные река и озеро Руто-вечь, а также река Царевич (видоизмененные от Раута-веси и Саари-веси). В названии реки Осуга элемент -уга (-юга) восходит к древнему финно-угорскому слову со значением «река».
На территории Смоленской области мало найдется рек с таким спорным объяснением названия, как Вязьма. Начиная со второй половины XIX века и до наших дней предложено немало версий относительно истоков ее названия: от дерева вяза, от глагола «вязнуть», от двойного поворота водного потока — вязи и т. д. Археолог Е. Н. Клетнова, проводившая в 1910 году раскопки в окрестностях города Вязьмы, засвидетельствовала предел распространения (границу) финского племени в здешних местах и время его исчезновения — X век. Название реки Вязьмы она считает видоизмененной формой от более раннего названия — Васмаа (от финск. веем — «вода» и маа — «земля») . В этом случае, словосложение «вода — земля» означает местность с избытком воды, то есть сильно заболоченную. Существование реки Вязьмы на территории Костромской области, ранее населенной финно-угорскими племенами, служит подтверждением этой мысли.
Сестрой — близнецом реки Вязьмы можно считать сравнительно недалеко расположенную от нее реку Осьму (на старых картах — Восьма). Вероятней всего, эти две реки имеют сходную этимологию названия.
Заметный след в речных и озерных названиях оставили балтийские племена, населявшие когда-то обширные территории в бассейне Западной Двины, а также сопредельные земли в верховьях Волги и Днепра. Характерным элементом, встречающимся в названиях целого ряда рек и озер этого региона, является балто-язычный термин ап (апе, упе) в смысловом значении «вода», «река». Подобного рода топонимы встречаются и на территории Смоленщины.
Самая многоводная из рек, водосборная площадь которых не выходит за пределы области, — Опь (Вопь), правый приток Днепра. Она стала своеобразным эталоном для названий других притоков главной реки: Вопец, Большой Вопец, Малый Вопец. В этих трех названиях примечательно то, что балтийская основа подверглась грамматическому оформлению на славянский лад. Суффикс -ец- указывает на принадлежность рек к категории «подчиненных, зависимых, меньших», то есть притоков главной, более крупной реки. Но какой? Естественно и закономерно, например, речку Днепрец считать притоком Днепра. А как быть с трижды повторяющимся названием Вопец? По аналогии с вышеназванным притоком все они должны быть привязаны к реке Вопь. В действительности они оказались притоками не Вопи, а Днепра. Видимо, название заимствовано от более крупной одноименной реки Вопь, или в своем верхнем течении Днепр когда-то назывался Вопью (по аналогии с белорусской версией о реке Березине — первоначальном названии Днепра).
На самом юге Смоленской области в ее пределы своим верховьем (исток и устье реки располагаются на территории БССР) заходит река Ипуть. Осмысливание названия реки затруднено по причине сильной искаженности слова. По мнению В. Н. Топорова и О. Н. Трубачева, оно сближается с балтийской трансформированной основой апе(упе) — «река». Противоположного мнения придерживается В. А. Жучкевич, объясняя этимологию реки от финского хуппу — «прыгать, прыжок».
К группе «водных» относится и название реки Удра, образованное от зверька выдры (имя животного заимствовано балтами с греч. Гидрос — «вода»).
Значительное место среди балтоязычных занимают гидронимы, производные от географических терминов. К ним относятся: Салик — «ручей», Свадица — «луговой ручей», Чолкна — «устье», Лучеса — «лучка, излучина», Ворсиха — «источник» и др. Встречаются названия-характеристики: Дыма — «темная», Жердь — «сверкающая», Стабна — «каменистая», Пересна — «снежинка». Есть реки-растения и реки-животные: Гжать — «лес, кустарник», Лемна — «вяз», Обша — «осина», Уса — «ясень», Колпита — «лебедь» и др. Балтийские элементы присутствуют во многих других речных названиях, этимология которых требует дальнейших уточнений: Арлея (Орлея), Вазуза, Вержа, Вотря, Корея, Навля, Надва, Присмара, Рыдога, Сергея, Стометь и многие другие, а также в целом ряде озер, например Дго (Яриловское).
Субстратными гидронимами с загадочной этимологией являются названия реки Жереспея, одноименных реки и озера Пениснар, озер Лососио, Сапшо, Сошно и ряд других.

Читайте также:  Когда река катунь становится бирюзовой

Наследие древних славян

Самый молодой пласт речных и озерных названий на Смоленщине — славянский. По данным Ф. П. Филина , наши предки славяне, занимавшие до конца пер¬вого тысячелетия до н. э. земли между средним течением Днепра и Западным Бугом, в IV веке н. э. по речным путям распространяются далеко на север и восток.
Становление славянских речных названий происходи¬ло в неразрывной связи с развитием древнерусского, а затем выделившихся из него русского, украинского и белорусского языков. Изменение грамматического строя языка в различные периоды находило отражение в словообразовательных моделях географических названий.
Наиболее древними славянскими речными названиями считаются те, в которых присутствуют суффиксы -н-, -ица-. На территории области это Дубна, Колодня, Ливна, Лосня, Лужня, Плавня (бассейн Днепра), Белена, Городня, Мошна (бассейн Сожа), Голодня, Дряжня, Песочня, Сковородня (бассейн Западной Двины), Жарна, Крапивна, Липня, Стряна (бассейн Десны), Озерня (бассейн Угры), Алешня, Дубня, Ельня, Ракитня (бассейн Вазузы). Общее число названий с суффиксом -н-, включая балто-славянские параллели, а также балтизмы типа рек Стабна и Полна,— около пяти десятков.
Древний славянский словообразовательный суффикс -ица- насчитывает более двух десятков речных гидронимов, в том числе Белица, Велица, Должица, Ильжица, Петрица, Ужица, Черница, Шуйца и др.
Примерно 40 процентов всех названий рек относится к славянскому словообразовательному типу на -ка, -овка (-евка). Они появились в XVI-XVII веках, то есть ко времени образования и расцвета централизованного Русского государства, интенсивного освоения земель под сельскохозяйственные угодья, в том числе сенокосные, в бассейнах малых рек. Так появились многочисленные названия типа Боровка, Семлевка, Старка и др. В более позднее время, когда не только реки, но и ручьи приобретали практический интерес, появились названия с оттенком уменьшительности (Студенец, Бородавец, Быстрик, Бычок, Крупец и др.).
К настоящему времени славянский языковый пласт в названиях большинства малых рек абсолютно преобладает над остальными.
Река — одно из самых древних слов русского языка. Оно в родстве с древнеиндийским рауас — «поток, течение», кельтским ренос — «река» (отсюда и название реки Рейн). Названия типа Ректа (Рехта) заняли значительное место в систематическом списке рек Смоленщины. Их насчитывается около 10 в бассейнах Осьмы, Десны, Мереи, Лупы, Беседи, Соли.
В славянских речных названиях отражены гидрологические особенности рек, а также характерные черты окружающих ландшафтов. Названия целого ряда рек образованы от древнерусского термина на -стр- со смысловым значением «стремительный, быстрый» (Остер, Стряна, Срелка, Строчанка, Устрой, Быстринка, Быстрынь и др.). Характер течения чувствуется в назва¬нии реки Волчейки, шум водного потока — в названиях рек Реут (вариант — Ревка), Бурчалка и Брехоток. Особенности русла отражены в названиях рек Кривка, Кривец, Кривотынка, Крутица, Улица. Цвет воды — Чернея, Чернейка, Черногрязка, Белица, Беличок, Серебрянка, Ржава, Ржавец, Аржать, Железнянка. О родниковом происхождении источника питания рек и ручьев свидетельствуют названия Студенец, Студенка, Прохладный.
Широкое распространение получили гидронимы, образованные от ландшафтных терминов: рельефных — Плоская, Холминка; болот — Болотная, Болотника, Трясья, Мошна, Дрегва; растительных — Дубня, Ельня, Елыпа, Липня, Смородинка, Яблоня, Ясенная, Лозовка, Крапивна, Тростянка, Лесна, Боровая.
В названиях большого числа рек отразились хозяйственная деятельность населения (Крупчик, Молоховка, Ополенка, Рудница, Рудка, Рудник, Рудомойка, Смолевица), этнический состав населения (Славица, Словяжа, Немка, Литивлянка, Ляха), размещение древних поселений — городищ (Городенская, Городянка).
На территории области в славянском языковом пласте встречается группа названий рек с не совсем ясной этимологией. Они имеют предположительную расшифровку: Вихра — видимо, от терминов вихор, вихрь; Дертна — от дерть — «раскорчевывать»; Езовня (Езовенька) — от ез, яз-«запруда, закол»; Лутня — от лут, луть — «лыко»; Прыщанка — от прыщ — «ключ, бьющая струя»; Хмара — от хмарь — «сумрак».
Загадочным остается название реки Десна. Предполагалось, что оно идет от древнерусского слова десница — «правая сторона» (при продвижении вверх по Днепру Десна действительно располагается с правой стороны). Но почему тогда у притока с правой стороны отсутствуют ее антиподы с левой стороны? На наш взгляд, заслуживает внимания объяснение названия Десны от индоевропейского дие- «блестеть». В таком случае имя реки будет ассоциироваться с понятием «светлая, чистая».
Почти все наиболее значительные по площади озера Смоленщины размещены в ее северо-западной части — в зоне последнего (валдайского) оледенения. Эта территория получила название Смоленского или Западнодвинского поозерья.
Для Смоленской области весьма характерны озерные «привязки» к одноименным рекам, а также к населенным пунктам. В первом случае сказывается такой важный природный фактор, как наличие у целого ряда рек озеровидных расширений со значительными глубинами. Озера, образовавшиеся в таких местах, становятся неотъемлемой частью самой реки, заимствуя ее название. Таковы Каспля, Рутовечь, Ельша, Конеда. Некоторые значительные по своей площади озера передают свое имя речкам. Например, реки Велистица, Рытинка и Шесница получили названия от озер Велисто, Рытое, Шесно.
Многие озера заимствуют свое название от населенных пунктов. Среди них типичны Акатовское, Баклановское, Букинское, Городищенское, Гавриловское, Купринское, Семлевское и др. Подобного рода названия появляются-у новых искусственных озер — прудов и водохранилищ, а также при переименовании малопонятных названий. Так, озеро Сошно превратилось в Петровское (по имени д. Петровское), а Дго — в Яриловское (от Д. Ярилово).
Вряд ли оправдывают себя переименования старых озер. Надо ли давать новое имя озеру Сапшо, которое часто стало называться Слободским (по старому названию поселка)? В сохранении прежних названий нуждаются, к примеру, и Сошно, и Лососно. Нынешнему озеру Баклановскому не повредит, если к нему вернется наименование План (от плай — «низменный, заболоченный луг»), а озеру Акатовскому — его прежнее поэтическое имя Свадица (со славяно-балтийским корнем -вад- в значении «вода», «вода, вышедшая из берегов»).
Названия-характеристики озер на Смоленщине имеют весьма широкое распространение. Одни из них подчеркивают размеры, форму и глубину озерных котловин (Большое, Долгое, Круглое, Кривое, Глубокое, Глыбай, Бездонное), другие — качественную оценку воды (Чистик, Мутное, Тенистое), третьи говорят о зарастании водоема или о присутствии возле него болот и заболоченных мест (Гнилое, Рясно, Моклище, Моховое, Мохань, Ржавец). Возникшее на месте торфяных болот, выработок торфа или выгоревших его участков озеро нередко становится Горелым или Торфяным.
Качественной особенностью воды в озерах является ее цвет, зависящий от многих факторов — глубины озера, прозрачности, содержания минеральных и органических веществ, состава растительности. Из «цветных» озер встречаются такие, как Белое, Зеленое, Черное. В ряде конкретных случаев последнее связывается не с темной водой, а залеганием на дне водоема черного мореного дуба. Находки ценной древесины окаменелого дуба имели место в старинных озерах, расположенных в поймах Днепра и Остра. Характер обмена воды тонко подмечен в таких названиях, как Крутик, Быстрик, Текучка. Озера со слабым или замедленным водообменом называются стоячими. Так, возле деревни Курганье (Рославльский район) расположено озеро Стоян. На водо¬разделе трех рек, текущих в разных направлениях — на запад (в сторону Каспли), северо-запад (в сторону Ельни) и восток (в сторону реки Хмость), расположено озеро Стоячее.
Происхождение названия озера Купелище (Руднянский район) надо искать в древнерусском слове купель — сосуд для купания младенцев при совершении обряда крещения. Нарицательное имя перешло в собственное. Составная часть имени -ище- указывает, что озерная купель имеет большую чашу. На берегу часто устраивались народные игрища с купанием в озере. Христианский обряд крещения и передающийся из поколения в поколение языческий обычай устраивать веселые и шумные гулянья в честь Ивана-Купалы закрепили название озера Купелище.
Немало у нас рек и озер, основным достоинством ко¬торых является природная красота, подчеркнутая в их названиях. Примером может служить Чистик — озеро с чистейшей водой. Светом ярких красок наполнено название озера Светец. О чудесной, необыкновенной красоте говорит название озера Диво.
Раскрытие истоков речных и озерных названий обогащает наши познания об истории родного края, делает зримой связь многих поколений людей, живущих на отчей земле.

Источник



Гжать

Гжать (Смоленская область)

Blue 0080ff pog.svg

Blue pog.svg

Гжать (Большая Гжать) — река в Тёмкинском и Гагаринском районах Смоленской области [2] , правый приток Вазузы.

Выше места впадение Малой Гжати называется Большая Гжать [3]

Дно главным образом песчаное, берега сухие, заросшие в основном ивняком. Исток в 5 километрах к югу от деревни Покров, Гагаринского района Смоленской области. Прежде впадала в реку Вазуза. После постройки Вазузского водохранилища (1979—1981) впадает в Вазузское водохранилище в бывшем месте впадения Яузы [4] в 46 км по руслу от прежнего устья [5] . В устье Гжати образовался широкий разлив Вид со спутника.

В настоящее время река является подпитывающей Вазузскую Гидротехническую систему, входящую в состав водоисточников города Москвы.

Современная длина реки составляет 67 км (113-46) [5] , прежняя площадь водосборного бассейна — 2370 км² [5] .

Ранее была судоходна с 1705 года по 1870. В Гжатске (сейчас Гагарин) была пристань.

Источник

Гжать

Гжать – река в Европейской части России, в Смоленской области; правый приток р. Вазузы (бассейн Волги).

Исток Гжати находится в 5 км к югу от дер. Покров Гагаринского района Смоленской области. До слияния с Малой Гжатью носит название Большая Гжать. Когда Гжать впадала в Вазузу (на расстоянии 50 км от её устья), длина реки составляла 113 км. После создания в 1979–1981 гг. Вазузского водохранилища Гжать стала впадать в него в 46 км от своего прежнего устья; в результате длина Гжати сократилась на эту величину и теперь составляет 67 км. Площадь бассейна реки 2370 км 2 . Основные притоки: Алешня, Водовка, Дубня (правые); Малая Гжать и Яуза (левые). Река берёт начало на Смоленско-Московской возвышенности. Основная часть бассейна находится в южной части обширной Гжатско-Вазузской (Сычёвской) низины, имеющей отметки 180– 200 м над уровнем моря. В бассейне 86 озёр общей площадью 2,31 км 2 . Озёра и болота занимают менее 1% площади бассейна, леса – 20–25%; бассейн распахан на 30%.

Гжать протекает по плоской, местами безлесой и заболоченной равнине, среди густых зарослей ивняка. Дно реки песчаное. Ширина русла в верхнем течении у Гжатска 10 м, к устью ‒ увеличивается до 30 м; глубина русла летом изменяется от 0,2 до 0,7 м. Скорости течения небольшие.

Питание реки смешанное с преобладанием снегового. Восточноевропейский тип водного режима с весенним половодьем. Среднемноголетний расход воды у дер. Шакуты (в 39 км от устья), по наблюдениям с 1956 г., составляет 12,5 м 3 /с (объём стока 0,395 км 3 /год). Максимальный расход воды 499 м 3 /с, минимальный зимний – 0,30 м 3 /с, минимальный за период открытого русла – 0,45 м 3 /с. Поскольку дер. Шакуты попала в зону подпора Вазузского водохранилища, в 1972 г. на реке у г. Гагарина в верхнем течении открыт пост (88 км от устья), по наблюдениям на котором среднемноголетний расход воды до 1995 г. составил 2,45 м 3 /с (объём стока 0,077 км 3 /год). Замерзает Гжать в конце ноября, вскрывается в конце апреля.

По химическому составу речная вода относится к гидрокарбонатному классу и кальциевой группе. Минерализация воды изменяется от 105 мг/л в половодье до 470 мг/л в межень.

Долина реки плотно заселена, по берегам много больших и малых деревень. На реке находится г. Гагарин. Город возник на Гжати на месте небольшого сельского поселения в 1715 г. по указу Петра I как пристань-посредник в торговле с Петербургом с переселением сюда 30 семей богатых купцов и торговых людей из соседних городов: Можайска, Боровска, Калуги, Вереи. Первые суда с хлебом и пенькой для новой столицы Гжатская пристань снарядила уже в 1718 г. Судоходство вызвало к жизни развитие мануфактуры и ремёсел. В 1776 г. Гжатская пристань была преобразована в г. Гжатск. Торговое значение города подорвало открытие в 1851 г. железной дороги Петербург – Москва.

В 1968 г. после гибели Ю.А. Гагарина по просьбе жителей город был переименован в Гагарин в честь первого космонавта – уроженца Гжатска.

В настоящее время Гжать входит в Вазузскую гидротехническую систему, созданную для водоснабжения Москвы. Река популярна у туристов и любителей рыбной ловли.

Источник