Меню

Как по речке по ирану

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Реклама

Стихотворения В. Хлебникова
«Из песен гайдамаков», «Иранская песня», «Ирония встреч», «Кавэ-кузнец»

Велимир Хлебников «Из песен гайдамаков»

«С нависня пан летит, бывало, горинож,
В заморских чеботах мелькают ноги,
А пани, над собой увидев нож,

На землю падает, целует ноги.
Из хлябей вынырнет усатый пан моржом,
Чтоб простонать: «Santa Maria!»
Мы ж, хлопцы, весело заржем
И топим камнями в глубинах Чартория.
Панов сплавляем по рекам,
Л дочери ходили по рукам.
Была веселая пора,
И с ставкою большою шла игра.
Пани нам служит как прачка-наймитка,
А пан плывет, и ему на лицо садится кигитка».
— Нет, старче, то негоже:
Парча отстоит от рогожи.

Велимир Хлебников «Иранская песня»

Как по речке по Ирану,
По его зеленым струям,
По его глубоким сваям,
Сладкой около воды,
Ходят двое чудаков
Да стреляют судаков.
Они целят рыбе в лоб,
Стой, голубушка, стоп!
Они ходят, приговаривают.
Верю, память не соврет.
Уху варят и поваривают.
«Эх, не жизнь, а жестянка!»
Ходит в небе самолет
Братвой облаку удалой.
Где же скатерть-самобранка,
Самолетова жена?
Иль случайно запоздала,
Иль в острог погружена?
Верю сказкам наперед:
Прежде сказки — станут былью,
Но когда дойдет черед,
Мое мясо станет пылью.

И когда знамена оптом
Пронесет толпа, ликуя,
Я проснуся, в землю втоптан,
Пыльным черепом тоскуя.
Или все свои права
Брошу будущему в печку?
Эй, черней, лугов трава!
Каменей навеки, речка!

Велимир Хлебников «Ирония встреч»

Ты высокомерно улыбнулась
На робкий приступ слов осады
И ты пошла, не оглянулась,
Полна задумчивой досады.
Да! Дерзко королеву просить склонить
Блеск гордых губ.
Теперь я встретился. Угодно изменить
Судьбе тебя: ты изучала старый труп.

Велимир Хлебников «Кавэ-кузнец»

Был сумрак сер и заспан.
Меха дышали наспех,
Над грудой серой пепла
Храпели горлом хрипло.
Как бабки повивальные
Над плачущим младенцем,
Стояли кузнецы у тела полуголого,
Краснея полотенцем.
В гнездо их наковальни,
Багровое жилище,
Клещи носили пищу —
Расплавленное олово.
Свирепые, багряные
Клещи, зрачками, оловянные,
Сквозь сумрак проблистав,
Как воль других устав.
Они, как полумесяц, блестят на небеси,
Змеей из серы вынырнув удушливого чада,
Купают в красном пламени заплаканное чадо
И сквозь чертеж неясной морды
Блеснут багровыми порой очами чёрта.

Гнездо ночных движений,
Железной кровью мытое,
Из черных теней свитое,
Склонившись к углям падшим,
Как колокольчик, бьется железных пений плачем.
И те клещи свирепые
Труда заре пою.
И где, верны косым очам,
Проворных теней плети
Ложились по плечам,
Как тень багровой сети,
Где красный стан с рожденья бедных
Скрывал малиновый передник
Узором пестрого Востока,
А перезвоны молотков — у детских уст свисток, —
Жестокие клещи,
Багровые, как очи,
Ночной закал свободы и обжиг
Так обнародовали:
«Мы, Труд Первый и прочее и прочее. »

Источник

Велимир Хлебников. «Иранская песня»

Как по речке по Ирану,
По его зеленым струям,
По его глубоким сваям,
Сладкой около воды
Ходят двое чудаков
Да стреляют судаков.
Они целят рыбе в лоб,
Стой, голубушка, стоп!
Они ходят, приговаривают.
Верю, память не соврет.
Уху варят и поваривают.
«Эх, не жизнь, а жестянка!»
Ходит в небе самолет,
Братвой облаку удалой,
Где же скатерть-самобранка,
Самолетова жена?
Иль случайно запоздала,
Иль в острог погружена?
Верю сказкам наперед:
Прежде сказки — станут былью,
Но когда дойдет черед,
Мое мясо станет пылью.
И когда знамена оптом
Пронесет толпа, ликуя,
Я проснуся, в землю втоптан,
Пыльным черепом тоскуя.
Или все свои права
Брошу будущему в печку?
Эй, черней, лугов трава!
Каменей навеки, речка!
Дата написания: 1921 год

Похожие стихотворения:

Велимир Хлебников. «Мне спойте про девушек чистых» Мне спойте про девушек чистых, Сих спорщиц с черемухой-деревом, Про юношей стройно-плечистых: Есть среди вас они — знаю и верю вам. Дата написания: 1908 год.

Велимир Хлебников. «Когда казак с высокой вышки» Когда казак с высокой вышки Увидит дальнего врага, Чей иск — казацкие кубышки, А сабля — острая дуга, — Он сбегает, развивая кудрями, с высокой.

Велимир Хлебников. «Союзу молодежи» Русские мальчики, львами Три года охранявшие народный улей, Знайте, я любовался вами, Когда вы затыкали дыры труда Или бросались туда, Где львиная голая грудь —.

Велимир Хлебников. «Где волк воскликнул кровью» Где волк воскликнул кровью: «Эй! Я юноши тело ем», — Там скажет мать: «Дала сынов я». — Мы, старцы, рассудим, что делаем. Правда, что юноши.

Велимир Хлебников. «Она пошла, она запела» Она пошла, она запела Скорбно, воинственно звонко. И над головою пролетела С пером в цвету сизоворонка. «Я плясунья, я легка, Я с крылами мотылька. И.

Велимир Хлебников. «Трубите, кричите, несите!» Вы, поставившие ваше брюхо на пару толстых свай, Вышедшие, шатаясь, из столовой советской, Знаете ли, что целый великий край, Может быть, станет мертвецкой? Я знаю.

Велимир Хлебников. «Вы помните о городе, обиженном в чуде» 1 Вы помните о городе, обиженном в чуде, Чей звук так мило нежит слух И взятый из языка старинной чуди. Зовет увидеть вас пастух, С.

Велимир Хлебников. «Когда умирают кони — дышат» Когда умирают кони — дышат, Когда умирают травы — сохнут, Когда умирают солнца — они гаснут, Когда умирают люди — поют песни. Дата написания: 1912.

Велимир Хлебников. «Крымское» Записи сердца. Вольный размер Турки Вырея блестящего и щеголя всегда — окурки Валяются на берегу. Берегу Своих рыбок В ладонях Сослоненных. Своих улыбок Не могут.

Велимир Хлебников. «Когда над полем зеленеет» Когда над полем зеленеет Стеклянный вечер, след зари, И небо, бледное вдали, Вблизи задумчиво синеет, Когда широкая зола Угасшего кострища Над входом в звездное кладбище.

Велимир Хлебников. «Тризна» Гол и наг лежит строй трупов, Песни смертные прочли. Полк стоит, глаза потупив, Тень от летчиков в пыли. И когда легла дубрава На конце глухом.

Велимир Хлебников. «В пору, когда в вырей» В пору, когда в вырей Времирей умчались стаи, Я времушком-камушком игрывало, И времушек-камушек кинуло, И времушко-камушко кануло, И времыня крылья простерла. Дата написания: 1908 год.

Велимир Хлебников. «Вам» Могилы вольности — Каргебиль и Гуниб Были соразделителями со мной единых зрелищ, И, за столом присутствуя, они б Мне не воскликнули б: «Что, что, товарищ.

Велимир Хлебников. «Скифское» Что было — в водах тонет. И вечерогривы кони, И утровласа дева, И нами всхожи севы. И вечер — часу дань, И мчатся вдаль суда.

Велимир Хлебников. «Если я обращу человечество в часы» Если я обращу человечество в часы И покажу, как стрелка столетия движется, Неужели из нашей времен полосы Не вылетит война, как ненужная ижица? Там, где.

Велимир Хлебников. «Вечер. Тени. Сени. Лени» Вечер. Тени. Сени. Лени. Мы сидели, вечер пья. В каждом глазе — бег оленя В каждом взоре — лет копья. И когда на закате кипела.

Читайте также:  Печатные платы черная речка

Велимир Хлебников. «Алферово» Немало славных полководцев, Сказавших «счастлив», умирая, Знал род старинных новгородцев, В потомке гордом догорая. На белом мохнатом коне Тот в Польше разбил короля. Победы, коварны.

Велимир Хлебников. «Я не знаю, Земля кружится или нет» Я не знаю, Земля кружится или нет, Это зависит, уложится ли в строчку слово. Я не знаю, были ли моими бабушкой и дедом Обезьяны, так.

Велимир Хлебников. «Перевертень» (Кукси, кум, мук и скук) Кони, топот, инок. Но не речь, а черен он. Идем, молод, долом меди. Чин зван мечем навзничь. Голод, чем меч.

Велимир Хлебников. «Саян» 1 Саян здесь катит вал за валом, И берега из мела. Здесь думы о бывалом, И время онемело. Вверху широким полотнищем Шумят тревожно паруса, Челнок.

Велимир Хлебников. «Предложения» Законы быта да сменятся Уравнениями рока. Персидский ковер имен государств Да сменится лучом человечества. Мир понимается как луч. Вы — построение пространств, Мы — построение.

Велимир Хлебников. «Азия» Всегда рабыня, но с родиной царей на смуглой груди И с государственной печатью взамен серьги у уха. То девушка с мечом, не знавшая зачатья, То.

Велимир Хлебников. «Кузнечик» Крылышкуя золотописьмом Тончайших жил, Кузнечик в кузов пуза уложил Прибрежных много трав и вер. «Пинь, пинь, пинь!» — тарарахнул зинзивер. О, лебедиво! О, озари! Дата.

Велимир Хлебников. «Голод» Почему лоси и зайцы по лесу скачут, Прочь удаляясь? Люди съели кору осины, Елей побеги зеленые… Жены и дети бродят по лесу И собирают березы.

Велимир Хлебников. «Воззвание председателей земного шара» Только мы, свернув ваши три года войны В один завиток грозной трубы, Поем и кричим, поем и кричим, Пьяные прелестью той истины, Что Правительство земного.

Велимир Хлебников. «Птичка в клетке» О чем поешь ты, птичка в клетке? О том ли, как попалась в сетку? Как гнездышко ты вила? Как тебя с подружкой клетка разлучила? Или.

Велимир Хлебников. «Кавэ-кузнец» Был сумрак сер и заспан. Меха дышали наспех, Над грудой серой пепла Храпели горлом хрипло. Как бабки повивальные Над плачущим младенцем, Стояли кузнецы у тела.

Велимир Хлебников. «Навруз труда» Снова мы первые дни человечества! Адам за Адамом Проходят толпой На праздник Байрама Словесной игрой. В лесах золотых Заратустры, Где зелень лесов златоуста! Это был.

Велимир Хлебников. «Воля всем» Все за свободой — туда. Люди с крылом лебединым Знамя проносят труда. Жгучи свободы глаза, Пламя в сравнении — холод, Пусть на земле образа! Новых.

Велимир Хлебников. «С журчанием, свистом» С журчанием, свистом Птицы взлетать перестали. Трепещущим листом Они не летали. Тянулись таинственно перья За тучи широким крылом. Беглец науки лицемерья, Я туче скакал напролом.

Велимир Хлебников. «Времыши-камыши» Времыши-камыши На озера береге, Где каменья временем, Где время каменьем. На берега озере Времыши, камыши, На озера береге Священно шумящие. Дата написания: 1908 год.

Велимир Хлебников. «Там, где жили свиристели» Там, где жили свиристели, Где качались тихо ели, Пролетели, улетели Стая легких времирей. Где шумели тихо ели, Где поюны крик пропели, Пролетели, улетели Стая легких.

Велимир Хлебников. «Опыт жеманного» Я нахожу, что очаровательная погода, И я прошу милую ручку Изящно переставить ударение, Чтобы было так: смерть с кузовком идет по года. Вон там на.

Велимир Хлебников. «Ночь в Персии» Морской берег. Небо. Звезды. Я спокоен. Я лежу. А подушка не камень, не перья — Дырявый сапог моряка. В них Самородов в красные дни На.

Велимир Хлебников. «Кормление голубя» Вы пили теплое дыхание голубки, И, вся смеясь, вы наглецом его назвали А он, вложив горбатый клюв в накрашенные губки И трепеща крылом, считал вас.

Велимир Хлебников. «Из песен гайдамаков» «С нависня пан летит, бывало, горинож, В заморских чеботах мелькают ноги, А пани, над собой увидев нож, На землю падает, целует ноги. Из хлябей вынырнет.

Велимир Хлебников. «О, достоевскиймо бегущей тучи!» О, достоевскиймо бегущей тучи! О, пушкиноты млеющего полдня! Ночь смотрится, как Тютчев, Безмерное замирным полня. Дата написания: 1908-1909 годы.

Велимир Хлебников. «Чудовище — жилец вершин» Чудовище — жилец вершин, С ужасным задом, Схватило несшую кувшин, С прелестным взглядом. Она качалась, точно плод, В ветвях косматых рук. Чудовище, урод, Довольно, тешит.

Велимир Хлебников. «Мои глаза бредут, как осень» Мои глаза бредут, как осень, По лиц чужим полям. Но я хочу сказать вам — мира осям: «Не позволям!» Хотел бы шляхтичем на сейме, Руку.

Велимир Хлебников. «Я победил: теперь вести» Я победил: теперь вести Народы серые я буду, В ресницах вера заблести, Вера, помощница чуду. Куда? отвечу без торговли: Из той осоки, чем я выше.

Источник



Стихотворение «Иранская песня» Хлебников Виктор Владимирович

Как по речке по Ирану,
По его зеленым струям,
По его глубоким сваям,
Сладкой около воды,
Ходят двое чудаков
Да стреляют судаков.

Они целят рыбе в лоб,
Стой, голубушка, стоп!
Они ходят, приговаривают,
Верю, память не соврет.
Уху варят и поваривают.
«Эх, не жизнь, а жестянка!»
Ходит в небе самолет,
Братвой облаку удалой,
Где же скатерть-самобранка,
Самолетова жена?
Иль случайно запоздала,
Иль в острог погружена?
Верю сказкам наперед:
Прежде сказки — станут былью,
Но когда дойдет черед,
Мое мясо станет пылью.
И когда знамена оптом
Пронесет толпа, ликуя,
Я проснуся, в землю втоптан,
Пыльным черепом тоскуя.
Или все свои права
Брошу будущему в печку?
Эй, черней, лугов трава!
Каменей навеки, речка!

Еще стихотворения:

Поэза «Villa mon repos Мясо наелось мяса, мясо наелось спаржи, Мясо наелось рыбы и налилось вином. И расплатившись с мясом, в полумясном экипаже Вдруг покатило к мясу в шляпе с большим пером. Мясо ласкало.

Песня о дружбе В. Абрамову Вот и разошлись пути-дороги вдруг: Один — на север, другой — на запад, — Грустно мне, когда уходит друг Внезапно, внезапно. Ушел, — невелика потеря Для многих людей.

Очередь «Скажи, голубушка, нескромность извиня, Тебе я нравлюсь». — Что за бредни? Из всех, кто вхож ко мне, ты на счету последний. «Так подожду: черед дойдет и до меня».

Я в сказки не верю Я в сказки не верю. Не те уже года мне. И вдруг оказалось, что сказка нужна мне, Что, внешне смирившись, не верящий в чудо, Его постоянно искал я повсюду. Искал.

Чем пахнут дороги? Чем пахнут дороги? Бензиновым дымом, клубящейся пылью, оврагом полынным, затерянной былью, несбывшейся сказкой, непрошеным словом, оборванной лаской… А, может быть, домом? Порогом знакомым? И мамой — дыханьем ее невесомым. ….

Песня про зайцев В темно-синем лесу, где трепещут осины, Где с дубов-колдунов опадает листва, На поляне траву зайцы в полночь косили И при этом напевали странные слова: «А нам все равно, а нам.

Читайте также:  Карта рек нагайбакского района

Песня об истине Ох, дым папирос! Ох, дым папирос! Ты старую тайну С собою принес: О домике том, Где когда-то я жил, О дворике том, Где спят гаражи. Ты, дым папирос, Надо мной.

Буква Маринетти Я. Алфавит, мои поэзы — буквы. И люди — мои буквы. (К. Олимпов) Мозги черепа — улицы города. Идеи — трамваи с публикой — грезы — Мчатся по рельсам извилистых.

Цыганская Эх вы, кони-звери, Звери-кони, эх! Черные да Серый, Да медвежий мех… Там, за белой пылью, В замети скользя, Небылицей-былью Жаркие глаза… Былью-небылицей Очи предо мной… Так быстрей же, птицы! Шибче.

Песня (В поле ветер веет…) В поле ветер веет, Травку колыхает, Путь, мою дорогу Пылью покрывает. Выходи ж ты, туча, С страшною грозою, Обойми свет белый, Закрой темнотою. Молодец удалый Соловьем засвищет! Без пути —.

Песня про циркача Губы девочка мажет В первом ряду. Ходят кони в плюмажах И песню ведут: Про детей, про витязей И про невест… Вы когда-нибудь видели Сабельный блеск? Поднимается на небо Топот и.

Что это так, согласен, но Что это так, согласен, но выбор не мал и без запроса — устойчивое снесено и предлагает нам земля заелисейские поля, туманные, как папироса. Полный отказ от измерений! Зато и счастливы.

«Наука и до этого дойдет…» Наука и до этого дойдет: лишь пожелай — и не по щучьему веленью, по строгим и проверенным законам — услышится шаляпинское пенье, запахнет послегрозовым озоном. Лишь пожелай — и на.

Зимняя песня Ну так что же рассказать о зиме? То она как серебро, то как медь. Это холодно, когда без огня, А кому-то холода без меня. Синий вечер два окна стерегут, В.

Огни над окнами Огни над окнами в едином лозунге. Знамена подняты. Знамена в воздухе! И их количество переходит в качество, как электричество в очковтирательство.

Зной — и все в томительном покое Зной — и все в томительном покое — В пятнах света тени спят в аллее… Только чуткой чудится лилее, Что гроза таится в этом зное. Бледная, поникла у балкона —.

Две дороги Тоскуя — полосою длинной, В туманной утренней росе, Вверяет эху сон пустынный Осиротелое шоссе… А там вдали мелькает струнка, Из-за лесов струится дым: То горделивая чугунка С своим пожаром подвижным.

Песня Прости, любезный мой пастух, Кем грудь моя всегда пылала, Прости, оставлю здешний луг, Где каждый день с тобой бывала, Где восхищался страстью дух И нежность с нежностью играла. Уединясь на.

Два толка Одни кричат: «Что форма? Пустяки! Когда в хрусталь налить навозной жижи — Не станет ли хрусталь безмерно ниже?» Другие возражают: «Дураки! И лучшего вина в ночном сосуде Не станут пить.

Записка самоубийцы Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут. Станут жалеть о судьбе дарований, Смерть назовут и случайной и ранней, И, свои прежние речи забыв, Станут мечтать, как я.

На том берегу Весь осыпанный солнечной пылью, По колено в веселом снегу, Наколдован далекою былью, Дом сияет на том берегу. Все — на том берегу, а на этом — Лишь поземка по голой.

Современная песня Горит свеча. – Ты где ходил? – Я уходил далеко. – Ты где летал? Кого любил? – Да, я летал высоко. Но нет прекраснее тебя и ни к чему нам.

Волшебный клубок Как волшебный клубок из сказки, Катился мой жизненный путь. На закате у этого дома Остановился я отдохнуть. Как владыка дивов из сказки, Вышел хозяин навстречу мне: Мертвый орел вместо шапки.

Мне снятся сны Мне снятся сны… Над омутами — Лес бородатых корневищ, Где я иду, А под ногами — Космическая пыль кладбищ. И фосфорится в тьме, Меж сучьев, То ль зрак совы, То.

Песня (Дуют ветры…) Дуют ветры, Ветры буйные, Ходят тучи, Тучи темные. Не видать в них Света белого; Не видать в них Солнца красного. Во сырой мгле, За туманами, Только ночка Лишь чернеется… В.

Душа не любит перемен Душа не любит перемен, ты смотришь в лес настороженно – там скоро листья станут – тлен, склонясь под белые знамена.. Но и весной, когда ветра грохочут в пору ледохода, вдруг.

Русская песня («По небу Тучи громовые ходят…») По небу Тучи громовые ходят; По полю Пули турецкие свищут. Молодцу ль Грома и пули бояться? Что же он Голову клонит да плачет? Бедному Жаль не себя, горемыки, Жаль ему.

Песня любви От любви моей до любви твоей Было столько верст, было столько дней. Вьюга смешала землю с небом, Серое небо с белым снегом. Шел я сквозь вьюгу, шел сквозь небо, Чтобы.

Первородство По мненью бедноты, Мы — богачи: У нас все сказки делаются былью И вообще что хочешь получи,- Нам вручены ключи от изобилья. По мненью богачей, Мы — беднота, Чьи беды.

Песня (Дедушка!- девицы…) «Дедушка!- девицы Раз мне говорили.- Нет ли небылицы Иль старинной были?» — «Как не быть!- уныло Красным отвечал я.- Сердце вас любило, Так чего не знал я! Было время! где.

Песня Кэррола Этот рассказ мы с загадки начнем, Даже Алиса ответит едва ли, Что остается от сказки потом, После того, как ее рассказали? Где, например, волшебный рожок? Добрая фея куда улетела? А.

Я сегодня смеюсь над собой Я сегодня смеюсь над собой… Мне так хочется счастья и ласки, Мне так хочется глупенькой сказки, Детской сказки наивной, смешной. Я устал от белил и румян И от вечной трагической.

Сербская песня Как случилось, как же так случилось?! Наше солнце в море завалилось. Вспомню поле Косово и плачу, Перед Богом слез своих не прячу. Кто-то предал, ад и пламень лютый! В спину.

Стихи о воинской славе Э. А. В сырой степи под Перекопом, Где мы ломали рубежи, Где были длинные окопы, Рвы, загражденья, блиндажи, — Там, на пустынных перекрестках, Чтоб их запомнила страна, На звездах, на.

Песня о песне Она сначала обожжет, Как ветерок студеный, А после в сердце упадет Одной слезой соленой. И злому сердцу станет жаль Чего-то. Грустно будет. Но эту легкую печаль Оно не позабудет. Я.

Песня (Ночь стоит у взорванного моста…) Н. Асееву Ночь стоит у взорванного моста, Конница запуталась во мгле… Парень, презирающий удобства, Умирает на седой земле. Теплая полтавская погода Стынет на запекшихся губах, Звезды девятнадцатого года Потухают в.

Гололедица А вчера еще, вчера снег выкидывал коленца. Нынче улица черна — го-ло-ле-дица. Холод. У вороны лет — будто из больницы. Голо. Всюду голый лед — без единой ниточки. Лед горланит.

Солдатская песня Попрощался с деревней убогой, Как пришел мой рекрутский черед. Уходил чужедальней дорогой Послужить за царя и народ. А в деревне средь бедного поля Убивались родные мои. Ой ты, доля, солдатская.

Читайте также:  Речка весновка в алматы

В. Туманову В младенчестве нас матери пугали, Де-плачет, мол, Сибирь по вас, — грозили нам рукой. Бранили нас нещадно, но едва ли Хотели детям участи такой. А мы пошли за так, на.

Песня об Аэрофлоте Это правда, друзья, что рожден человек, Чтоб парить в небесах, чтобы гордо лететь Над седою тайгой, над разливами рек, Чтобы сверху на мир с восхищеньем смотреть. А внизу города, как.

Источник

Facebook

Хороший текст

Как по речке по Ирану,
По его зеленым струям,
По его глубоким сваям,
Сладкой около воды
Ходят двое чудаков
Да стреляют судаков.
Они целят рыбе в лоб,
Стой, голубушка, стоп!
Они ходят, приговаривают.
Верю, память не соврет.
Уху варят и поваривают.
«Эх, не жизнь, а жестянка!»
Ходит в небе самолет,
Братвой облаку удалой,
Где же скатерть-самобранка,
Самолетова жена?
Иль случайно запоздала,
Иль в острог погружена?
Верю сказкам наперед:
Прежде сказки — станут былью,
Но когда дойдет черед,
Мое мясо станет пылью.
И когда знамена оптом
Пронесет толпа, ликуя,
Я проснуся, в землю втоптан,
Пыльным черепом тоскуя.
Или все свои права
Брошу будущему в печку?
Эй, черней, лугов трава!
Каменей навеки, речка!

Велимир Хлебников (1885 — 1922)

Возможно, это изображение (1 человек)

Хороший текст

Не то чтобы втайне, но как-то
Не очень открыто любил,
А зря вероятно, поскольку
И мелочи не позабыл.

Штрихи, отступленья, детали
И кажется помню число,
И как полыхали рябины,
Когда нас туда занесло.

На эту фанерную дачу,
Где пили, приёмник включив.
И втайне я плачу и плачу
Под этот дурацкий мотив.

Борис Рыжий (1974 — 2001)

Возможно, это черно-белое изображение (1 человек)

Хороший текст

Я хожу в школу. Оказывается, не очень-то это приятно, туда ходить. Раньше я завидовала Светке с Олькой, что они умеют писать и читать и могут прятать друг другу тайные записки в щели за дверью на холодную лестницу. Это их заветная почта. Правда, я пока еще не умею писать. В школе мы пишем только палочки и крючки. А читать я умею давно. Поэтому я краду записки и читаю их, но вчера Светка с Олькой изобрели шифр.

Я сижу на первой парте с чернявым мальчиком, который очень плохо пишет палочки. Гораздо хуже, чем я. Чернявый мальчик завидует мне и толкает мою руку, чтобы и мои палочки были кривые. Поэтому я требую у нашей учительницы новую пропись. Сегодня я испортила уже третью, больше прописей мне не дадут. Завтра я отлуплю чернявого мальчика своими коньками.

Еще я никак не могу привыкнуть, что нельзя просто встать, когда хочется. Надо постоянно сидеть и слушать учительницу. Мне совсем не интересно то, что она рассказывает, и я отвлекаюсь на всякие посторонние вещи. Например, мне не дает покоя медаль на моем ранце. Все время хочется ее трогать, потому что ни у кого в классе нет такой вот медали и всем завидно.

Мы учим стихи про октябрят. Скоро мы ими станем, а это значит, нам прикрепят звездочки и заставят учиться маршировать. Я думаю, глупо маршировать, когда нет войны. Но меня никто не станет слушать.

Нет, я не приживусь в школе, я это чувствую. Особенно раздражает то, что меня дразнят. Я заикаюсь. Во дворе меня никто никогда не дразнил. Оказывается, это обидно. Самый длинный мальчишка в нашем классе подошел ко мне на перемене, и в глазах его было откровенное издевательство.

— А ну-ка скажи: «Карл у Клары украл кораллы».

Я сижу за партой и чувствую, как вокруг все теснее кольцо любопытных глаз. Как яростно скалятся лица, предугадывая мое унижение.

— Давай! «Карл у Клары украл кораллы»!

В затылок впивается черненький буравчик. Страх уже закручивает воронки где-то около желудка, там, где у меня находится тошнота.

«Я смогу и не струшу! Вот сейчас я закричу им это в лицо, и, быть может, меня навсегда оставят в покое!» — успокаиваю я себя. Если я не буду себя успокаивать, то зареву. А это стыдно.

Я набираю воздуху. На выдохе легче говорить, тогда слова катятся сами, как по маленьким рельсам. Если воздуха мало, они не доезжают до конца. А если много, слова сойдут с рельс и покатятся кубарем, запинаясь о согласные, потому что они из железа. А гласные мягкие, как большие подушки. Их можно подбрасывать вверх, и ничего им не будет. Они ленивые и принимают разные нужные формы. Главное – сказать первый звук, он всегда самый сложный.

— Ха-ха-ха! Кл-кл-кл! Укл-укл! К-ка-кар-р-р! Ну-ка, скажи нам еще что-нибудь! Настоящий клоун!

Нет, мои слова сходят с рельс сразу, они летят под уклон, под очень большой уклон. Железные острые согласные запутались в подушках-гласных и увлекают их следом. Это целая куча-мала. Я вижу, как торчат из моих плавных ленивых гласных окровавленные перья. Мне жалко их, я плачу.

Всем весело, все смеются над моими убитыми гласными, в которые только что так легко вонзились железные прутья хищных согласных. И никто, никто не смог их защитить!

Я кидаюсь на длинного мальчишку. Я хочу прокусить ему шею, чтобы он понял всю беззащитность моих бедных непроизнесенных букв.

— А-а-а-а! – длинный мальчишка кричит от ужаса, но уже поздно.

Я бью его по лицу, из его носа течет кровь. На шум прибегает наша учительница.

— Дикая! Ты взбесилась! Тебя надо изолировать!

Я залезаю под парту и сижу там, пока она причитает над моим побитым мучителем. Все расходятся по своим местам. Только мой сосед, чернявый мальчик, боится сидеть со мной и в нерешительности мнется возле парты.

— Будешь сидеть одна, а то боюсь, еще убьешь кого-нибудь. Пересаживайся и побыстрее.

Я бреду на последнюю парту.

Я ненавижу школу, ненавижу нашу учительницу и свой класс! Если бы мой автомат был настоящий, я принесла бы его и расстреляла их всех! Но у него кончилась лампочка. Где же справедливость? Где?

Меня не примут в октябрята, потому что я дикая и меня следовало бы изолировать. Со мной больше никто не разговаривает. Каждое утро, перед началом уроков, когда все должны вставать и декламировать правила октябренка, я остаюсь сидеть.

— Октябрята – дружные ребята. Хорошо учатся, любят школу… — гремит десятками глоток наш класс.

Наша учительница обожает это время. У нее тогда становится такое лицо, как у великих художников или, там, музыкантов. Она медленно кивает на каждое слово, подталкивая его головой, и дирижирует, словно наш класс каждое утро разучивает песни. Единственное, что омрачает радость нашей учительницы, — моя скучающая фигура на последней парте. Хотя с каждым днем она все больше смиряется с ней, но все-таки старается реже смотреть в мою сторону.

Источник