Меню

Костюм лебединое озеро рисунок

«Лебединое озеро»: счастливый финал или трагический?

Как известно, музыка оригинального «Лебединого озера» 1877 года была не особо талантливо воплощена в хореографии. Сей факт сильно повлиял на то, что в дальнейшем балет часто переделывался. Это касается и концовки балета — какой-то единой не существет, каждый балетмейстер трактует ее по-своему.

Перечислим, каковы концовки в основных постановках ЛО. Как известно, в оригинальной версии 1877 года все заканчивалось бурей и смертью обоих героев — Зигфрида и Одетты. На таком финале настаивал Чайковский, ему было важно воплотить на сцене предсмертную песнь лебедя, подсказанную трудом Александра Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу».

В общем, в первой постановке финал трагический — герои гибнут.

В версии 1895 года (вроде как успешной) финал был переделан. Вот только балетоведы и любители, интересующиеся историей, расходятся в его оценке.

По факту, умирают там все трое — злой гений Ротбарт, принц и Одетта. Одетта сбрасывается со скалы, дабы избежать навечного превращения в лебедя, Зигфрид следует за ней. Смерть ради любви к Одетте губит и Ротбарта. Но так заканчивается либретто. Так ли было на сцене?

Дело в том, что точного описания того, что происходило на сцене в финале спектакля в день премьеры версии 1895 года, нет. Точнее, оно есть, но обрывочное, и заканчивается как раз на самом интересном — что же в самом конце? Согласно записям Николая Сергеева по методу Степанова (метод записи хореографии и сценического действия) и описаниям очевидцев, в конце души принца и Одетты появляются в ладье в форме раковины, запряженной лебедями. Т.е., это намек на счастливую загробную жизнь. Это-то и дает некоторым повод говорить о том, что финал-то счастливый. Например, так оценивал финал Георгий Римский-Корсаков (театровед и архивист, предположительно родственник знаменитого композитора по отцу).

Ну тут уж все зависит от личного восприятия — возможно, для кого-то тот факт, что души героев спаслись и (наверное) будут жить счастливо на небесах, говорит о счастливом финале. Но нужно отметить вот что.

Первому ЛО 1877 года вменяли в вину (среди многого прочего) бессмысленность развязки. По сюжету там принц в 4 акте срывает корону с головы Одетты (свеобразный ее талисман), что является причиной ее гибели. Однако мотивация данного поступка непонятна. Единственное, что она отказалась его прощать за то, что он ее предал, и в отместку за это он сорвал ее корону («Волею или неволею, но ты остаешься навсегда со мной!»), но такой мотив выглядит надуманным.

Однако и финал версии 1895 года не лучше. Там Одетта не хочет жить, после того, как принц полюбил другую и предал ее (по сюжету только тот, кто не клялся в любви никому другому, может быть ее избавителем от чар Ротбарта), но по факту предательства не было. Из сохранившихся описаний спектакля после того самого черного па-де-де, где Одиллия обольщает Зигфрида, Ротбарт подходит к нему и требует поклясться, что он любит ее и женится на ней, но Зигфрид отказывается клясться.

В последнем акте, на озере, сцена опять повторяется: Ротбарт, внезапно появившись, встает между Одеттой и принцем, напоминает тому в утвердительной форме, что он «поклялся любить и жениться», и прогоняет его с озера. На что Зигфрид отвечает, что не было такого: не клялся, — и уходить отказывается. Возникает закономерный вопрос — так если клятвы не было, из-за чего тогда весь сыр-бор?

Бессмыслености финала там добавлял тот факт, что в течение его Зигфрид несколько раз прятался от Ротбарта за Одетту (или она сама приходила ему на помощь), что отпугивало злого гения. Т.е., у нее есть определенная сила против Ротбарта? Так в чем же тогда опасность для нее?

Источник

Дизайнер Игорь Чапурин перепридумал костюмы для «Лебединого озера»

7 октября в Клермон-Ферране пройдет громкая премьера сезона — «Лебединое озеро», перепридуманное одним из главных современных хореографов Анжеленом Прельжокажем (12 ноября ее привезут и в Санкт-Петербург на фестиваль «Дягилев. P.S.»). Вместе с ним над постановкой работал российский модельер Игорь Чапурин: ему выпала амбициозная задача одеть 27 танцовщиков, одновременно нарушив и сохранив устоявшиеся визуальные коды балета. Накануне премьеры The Blueprint поговорил с Чапуриным об их альянсе с Прельжокажем — и заглянул за кулисы «Озера», где сейчас идут последние примерки и прогоны.

ОБ АЛЬЯНСЕ С ПРЕЛЬЖОКАЖЕМ

Я сам часто задаюсь вопросом, как мы так «спелись». Французский хореограф с мировым именем мог позволить себе совместные проекты с огромным количеством дизайнеров (да, с ним работали и Алайя, и Готье). Но уже в который раз он обращается ко мне. Мне кажется, здесь срослось все: личная симпатия, умение слушать друг друга и, главное, совпадение неких эстетических предоставлений о том, как должны выглядеть танцовщики на сцене. Например, в обсуждении идеи пачки для «Лебединого озера» мы почти одновременно произнесли слово «оригами». Этот концепт стал основой многослойной юбки-пачки, в которую я одел лебедей балета.

Читайте также:  Озеро резия в италии

Я думаю, что это разница русского и европейского сознания: для нас аврал — это часто естественный и, чего уж тут, единственно возможный путь довести дело до конца. Поэтому, какие бы обстоятельства ни обрушивались, в частности, на меня, я уверен, что найду выход. Анжелен более рационален и, возможно, менее «закален» непредсказуемостью бытия, в котором мы в России живем из века в век. Благодаря такому тандему мы можем уравновешивать друг друга: он — «аларм»-участник этого дуо, я — волнорез, о который часто разбиваются валы нервов, переживаний и упаднических настроений.

Но в то же время, несмотря на разницу мироощущений, мы прекрасно уживаемся: «Лебединое озеро» четвертая моя работа для Прельжокажа. Мы много спорим вначале, но я всегда стараюсь понять идею хореографа — она первична. Моя задача помочь раскрыть ее на сцене с помощью костюмов. Дальше мы лишь чутко прислушиваемся к мнению друг друга и никогда не вступаем в противоборство. Подчеркну: главный он! У нас уже есть отточенная механика работы и диалога, это очень помогает. Плюс у наших команд сложились теплые отношения — и многие вопросы решаются без проволочек. Но, честно признаюсь, каждый новый балет — это как первый раз, привыкнуть и действовать по схеме не получается. Да, наверное, это и ни к чему.

О МОДЕРНИЗАЦИИ КЛАССИКИ

Когда я узнал, что Прельжокаж ставит «Лебединое озеро», я испугался. Это ж надо замахнуться на «русскую глыбу», которая не просто хайповый классический бренд, но и, чего уж там, «действо», обросшее стереотипами: музыку из балета когда-то ставили на рингтоны, а большинство россиян на вопрос «назовите ваш любимый балет» ответят «Лебединое озеро», даже если ни разу не видели постановку. Но чем сложнее задача, тем мне интереснее. Например, в прошлом нашем проекте «Гравитация» Анжелен попросил меня с помощью костюмов передать влияние разных гравитационных полей на пластику человеческого тела. И тогда мы сделали невесомые юбки-пузыри, или, в противовес, жесткие корсеты с кожаными вставками, словно сжимающими тело в тиски.

Что же касается «переписывания классики», я настороженно отношусь к таким пролетам. Большая часть из этих «историй на новый лад» — жуткая пошлость. Но здесь я доверился мастеру. И то, что я вижу сейчас на сцене, это не просто трибьют, это нечто новое. Сравнений с оригиналом не избежать, но версия Прельжокажа в другой системе координат: это современный балет на классическом материале без заигрываний и натужных провокаций.

Я думаю, что классика в любом виде искусства всегда прочитывается по-разному в разное время в исторической перспективе и в разные периоды жизни человека. Да, мы знаем, что хотел сказать автор (догадываемся или нам объясняют профессионалы), но чувствуем при этом по-своему. Всегда важен контекст современности, который меняет восприятие классического сюжета. И здесь главный риск — не свести великие идеи до бытового уровня, не разрушить представление о красоте банальностями. И Анжелену это удается: в «Лебединое озеро» вплетен дискурс проблем окружающей среды, разрушения естественного порядка вещей, что может быть губительно для всех без исключения участников этого процесса.

Главное, что я взял на вооружение в работе над костюмами, — это цветовой антагонизм черного и белого. Белые персонажи олицетворяют добро, черные — зло либо нейтральных «соучастников», которых описывает фраза «зло торжествует, когда хорошие люди безмолвствуют». Здесь все понятно. В работе над персонажами принца Зигфрида и Ротбарта я отошел от классической эстетики и превратил их в утрированных городских персонажей. Ротбарт, например, стал не просто злым гением, но и немного вульгарным типом в блестящей водолазке и кожаном плаще.

О работе над костюмами и технологиях

Конечно, балетный костюм — это не модная коллекция. Прежде всего отличия связаны с динамикой танца. Например, в рукава пиджаков мы делаем специальные вставки из эластичной ткани, чтобы крой не сдерживал амплитуду движений. Рубашки всегда делаем по принципу боди, добавляя резинки для фиксации и так далее. Еще одна особенность — работа со светом. Ткань всегда нужно тестировать в сценическом освещении, чтобы понять, какой цвет в итоге увидят зрители. Поэтому в работе над театральными костюмами ограничений гораздо больше, чем в коллекциях одежды.

Читайте также:  Чем необычно озеро байкал

Мы как бренд давно работаем со сложными технологичными вещами: мы делали и костюмы российских гимнасток для Олимпиады в Афинах в 2004 году, и горнолыжную одежду. Но главное подспорье — это мой долгий опыт сотрудничества с Большим театром. Именно поддержка специалистов Большого помогла мне решить задачу со сложным кроем мужских пиджаков, комбинезонов и брюк в первом акте «Лебединого озера». Они помогали и консультировали во время конструирования пачек лебедей и тестировали часть тканей.

Анжелен мне очень доверяет, и это, конечно, серьезно облегчает задачу. Он вербализует идею персонажа, то, как хореограф его видит: бунтарь, как принц, или модник, как архитектор. Делится своими ощущениями по цветам, их взаимодействию по ходу постановки. Воплотить все это в костюмах — уже моя задача. Но при этом все этапы утверждения костюмов мы проходим вместе. Многое корректируется уже за две недели до премьеры, когда начинаются репетиции в костюмах.

Работу над костюмами [к «Лебединому озеру»] мы начали с идеи пачек оригами. Новых персонажей, которых ввел хореограф — архитектора и его ассистентов, — мы постарались сделать в духе «культуры одевания» людей этой профессии во Франции. Они получились такими сдержанно-снобскими модниками. В референсах костюмов матери принца есть идеи нуар-кабаре, а в костюмах спутников Ротбарта прослеживаются аллюзии с антигероями комиксов 40-х годов прошлого века.

О ТРЕНДАХ В БАЛЕТНОЙ «МОДЕ» И ПОСЛЕДСТВИЯХ ПАНДЕМИИ

Вряд ли можно говорить о трендах в модном понимании этого слова. Скорее, есть отражение неких общих эстетических ожиданий. Например, сейчас в балете все больше костюмов, которые лишь подчеркивают гармонию человеческого тела. Еще есть увлечение художников по костюмам сложными чуть приглушенными оттенками. Какое-то время назад в театральном мире обосновалась деконструкция: художники перепридумывают пачки. А в целом стало больше свободы от норм и предоставлений «как должно быть».

Конечно, пандемия повлияла на нашу работу, и очень сильно. По сути, время на подготовку балета сократилось на два месяца. Мы не смогли приехать на репетиции в Провансе в июне, как это обычно происходит, поэтому диалог велся в zoom-формате. Из-за перебоев с поставками ткани мы срочно искали замены в России и по счастью успели произвести костюмы из тех европейских материалов, которые пришли уже в августе. Наконец, сейчас, находясь в Экс-ан-Провансе, мы регулярно делаем ковид-тесты, носим маски, ну а премьера будет с сокращенным вдвое числом зрителей. Такие времена!

О ЛЮБВИ К БАЛЕТУ И ПРОЕКТАХ МЕЧТЫ

Я мог бы долго рассказывать, как мне нравится Лев Бакст, к примеру, но вы и так все знаете. Однако номер один лично для меня — Соломон Вирсаладзе, который работал с Юрием Григоровичем. И именно их тандем влюбил меня в балет, вернее, две великолепные постановки «Спартак» и «Легенда о любви». Из более современных вещей я бы выделил работу Эрве Пьера для знаменитого балета Le Park Анжелена Прельжокажа и Альберта Краймлера для «Анны Карениной» Джона Ноймайера.

Я счастливый человек, мне довелось поработать с прекрасными хореографами, и это не только Прельжокаж, это и Начо Дуато, и Мауро Бигонцетти, и Михаил Мессерер, и Алексей Ратманский. Очень хотел бы сделать общий проект с Джононом Ноймайером. Мне безумно нравится его подход к динамике постановки, удивительное чувство цвета на сцене и, конечно, любовь к русской музыке, особенно Прокофьеву.

Лучшие материалы The Blueprint в нашем канале на Яндекс.Дзен

Источник



Лебединое озеро. Что стало прототипом классического сюжета? А также несколько экранизаций известного балета

Прототип Лебединого озера меня интересовал давно.

Напомним, премьера «Лебединого озера» на сцене Большого театра состоялась 140 лет назад. Публика приняла балет довольно прохладно.

Глубокая музыка ЧАЙКОВСКОГО не нашла тогда достойного воплощения в танце и не встретила понимания.

Зато сейчас этот балет — одно из немногих классических произведений, о которых знают не только заядлые театралы, но и простые обыватели.

Даже если бы Петр Ильич не написал за свою жизнь ничего, кроме «Лебединого озера», то на сегодняшний день его гонорар, по данным делового журнала «Businessweek», составил бы около $1,2 миллиарда.

В основу «Лебединого озера» положена старинная немецкая легенда, повествующая о прекрасной принцессе Одетте, превращенной в лебедя проклятием злого колдуна — рыцаря Ротбарта.

Чары злого гения действуют днем, но с приходом луны белый лебедь превращается в девушку.

Прекрасную Одетту на берегу озера во время охоты встречает принц Зигфрид.

Потрясенный ее историей, он клянется ей в вечной любви. Цепь трагических событий приводит к схватке Зигфрида с Ротбартом, но бурные волны разбушевавшейся на озере стихии поглощают и рыцарей, и заколдованных лебедей.

Читайте также:  Озеро сент клэр австралия

Освободившаяся от злых чар Одетта соединяется с Зигфридом в потустороннем мире.

Чайковский верил, что его смерть тоже будет связана с водой. Однажды после очередных переживаний из-за неудач в личной жизни он весьма оригинально пытался покончить жить самоубийством. Осенней ночью 1877 года Петр Ильич простоял несколько часов в Москве-реке, ледяная вода доходила ему до горла. Композитор надеялся заболеть воспалением легких и покинуть этот мир, но даже не кашлянул.

Смерть настигла его 16 лет спустя. Он подхватил холеру, выпив стакан некипяченой воды в элитном петербургском ресторане Лейнера на углу Невского проспекта и набережной Мойки.

Выросшая из античности, европейская культура многократно «перепела» все ее сюжеты, особенно игривого содержания, которые можно было использовать, не опасаясь строгого осуждения морализаторов.

Самый же знаменитый сексуальный сюжет из Древней Греции — это момент совокупления жены спартанского царя Тиндарея, прекрасной Леды и Зевса. Бог-громовержец овладел Ледой, представ перед ней в образе лебедя.

В силу своего эротического содержания миф пользовался особой популярностью в искусстве эпохи Возрождения. Леонардо да Винчи, Микеланджело, Корреджо открыто изображали Леду в момент ее совокупления с Зевсом либо после него.

Источник

Мужское «Лебединое озеро» и «Золушка» c лётчиком: Чем прославился скандальный балетмейстер Мэтью Борн

«Танец маленьких лебедей» в исполнении брутальных танцовщиков год за годом эпатирует публику и вызывает то насмешки, то негодование. Однако постановки сэра Мэтью Борна, режиссера скандального «Лебединого озера», гораздо глубже, сложнее и психологичнее, чем этот шутливый танец мужчин в панталонах из перьев. И в каждой из них за юмором и гротеском скрывается драматичная история, понятная без слов…

Борн родился в 1960 году. В подростковом возрасте он стал «охотником за автографами» и посетил множество театральных постановок. Занимался распространением билетов в театральном агентстве, был капельдинером в Национальном театре – сцена притягивала юношу, как магнит. Борн поздно пришел в танцевальную сферу как исполнитель – в двадцать два он поступил в Лабановский центр движения и танца в Дептфорде и в последний год обучения даже принимал участие в постановках. Однако с детских лет его привлекала режиссура. Еще ребенком он пытался организовать собственный танцевальный коллектив! И, получив степень бакалавра искусств, Борн основал собственную танцевальную труппу — Adventures in Motion Pictures (сейчас она называется New Adventures). Само название, которое можно перевести как «Приключения в живых картинках» (т.е. в кино или в мультипликации), говорит о стилистических ориентирах Борна. Он никогда не хотел ставить настоящие балетные постановки. Он вообще не собирался ставить балет – ни классический, ни современный. Он хотел, чтобы было «интересно, как в кино».
Самые свои скандальные работы он создал в 1990-х – и они до сих пор будоражат зрителей и критиков, а консервативно настроенную публику повергают в шок.

Постановка «Лебединого озера» косвенно связана с несколькими скандалами в королевской семье Виндзоров, а критики находят в ней связь с биографией короля Людвига Баварского (любимый образ лебедя и психиатрическая больница) и самого Чайковского. Зритель видит историю депрессивного Принца, который не находит понимания в своей семье и постепенно погружается в пучину скандалов. Только плюшевая игрушка-лебедь спасала его в детстве от кошмаров – но любовь к Лебедю погубит Ппринца… «Лебединое озеро» Борна – ода маскулинности как неукротимой жизненной силе. Его лебеди – не трогательные существа, а хищные, жестокие, страшные птицы, жуткие химеры. На вопрос о понимании «Лебединого озера» как истории любви между мужчинами Борн отвечает, что такое прочтение вполне допустимо, но не является единственно возможным. В первую очередь, «Лебединое озеро» — это спектакль о поиске силы, о стремлении обрести свободу. Каждый из нас хотя бы раз думал – вот бы кто-то сильный пришел и решил все мои проблемы! За «Лебединое озеро» в 1999 году Борн получил премию «Тони» в двух номинациях. Кроме того, у него более тридцати престижных театральных наград, а в 2016 году принц Чарльз посвятил Мэтью Борна в рыцари.

В других своих работах, менее известных широкому зрителю, Борн остается верен сочетанию иронии и психологизма, китча и бунта. События «Золушки» переносятся в Лондон в разгар Второй мировой войны, а принц превращается в раненого летчика, которым увлечена и мачеха главной героини. Жуткий госпиталь, галлюцинации, намеки на лоботомию, бомбежки и мрачные тона… Но героям покровительствуют волшебные силы, а значит, хэппи-энд неизбежен.

Источник