Меню

Озеро скорби эрин харт

Озеро скорби

Озеро скорби

Автор: Эрин Харт
Перевод: М. В. Синельников
Жанр: Триллер
Серии: Стопроцентный триллер, Нора Гейвин
Год: 2006
ISBN: 5-17-035177-1

Действие нового романа Эрин Харт, автора нашумевшего триллера «Земля с призраками», вновь разворачивается на неохотно раскрывающих свои жуткие тайны ирландских болотах. Археологи Кормак и Нора оказываются в центре стремительно разворачивающейся детективной истории. Истории предательства и убийства, тайных любовных связей и мести. Ко всему прочему, местные жители твердят о захороненном в болоте золотом кладе.

Разбудил его холод. Как только он окунулся в холодную воду на дне болотной ямы, глаза его приоткрылись, и он осознал, что наверняка умрет здесь. Он знал, что именно за этим и попал сюда, за этим и родился. Тело его, однако, не желало с этим смириться. Он встряхнул головой, в которой еще был сплошной туман, будто он только что проснулся. Он не мог понять, на самом деле все это было, или ему явилось видение будущего. Он помнил, как бежал, как получил скользящий удар, а перед этим…

Озеро скорби скачать fb2, epub бесплатно

Мозаика

Кандидат в президенты США Крейтон Редмонд ради победы на выборах готов на все. По сфальсифицированному диагнозу он помещает старого отца в закрытую частную клинику. Путем шантажа заставляет полицейского внести изменения в документы. Заказывает убийство сестры.

Единственный свидетель преступления, племянница Джулия, слепа, и поэтому не представляет угрозы для Редмонда. Но, оказывается, зрение иногда возвращается к ней.

И тогда Джулия становится лишним элементом зловещей мозаики.

Корни зла

Частное расследование древнего тройного убийства, связанного со звездой немого кино Лукрецией фон Вольф, вызывает серию новых леденящих кровь преступлений. Есть тайны, которые лучше оставить в прошлом.

Земля призраков

В древнем ирландском болоте найдена голова молодой рыжеволосой женщины. Провинциальный городок Доннегал шокирован этой страшной и интригующей находкой. На место выезжают археологи Кормак Магуайр и Нора Гейвин. Результаты проведенной ими экспертизы непостижимым образом оказываются связаны с полицейским расследованием о недавно пропавшей жене и ребенке землевладельца Осборна.

Тайна исповеди, опоздавшее на сотни лет признание священнослужителя и ритуальное убийство… Почему раскрытие давних исторических тайн превращает главного подозреваемого в жертву семейных интриг.

Часть 1

Рабство никто не отменял. «Жить в обществе и быть свободным от общества невозможно!» – говорил великий вождь. Рабам системы посвящается.

Вред пунктуальности

Когда в тот день трое вооруженных грабителей в масках вошли в банк и начали очищать кассу, я был совершенно спокоен. Я был уверен в том, что с этими деньгами им далеко не уйти. Я хорошо знал, что при выходе из банка грабителей будут ждать пять отличных стрелков-полицейских в ранее намеченных для засады местах.

Так бы это и произошло, если б не мисс Коу, лучшая модистка города Роббсвила.

Будучи одновременно владелицей и единственной штатной единицей расположенной рядом с банком мастерской с вывеской «Мастерская мисс Коу», она делала очаровательные шляпки женам всех выдающихся личностей города. Модельером она была отличным. В ее изделиях все указывало на удивительное чутье моды, особенно французской.

Опасные@связи

Перед вами – результат археологических раскопок, только раскопок не в земле, а в Интернете. Культурный слой Интернета не менее богат, чем культурный слой под живыми и давно разоренными городами. Раскопать, не повредив, то, что произошло здесь несколько лет назад, никак не менее, а может быть, и более трудно, чем то, что произошло в древнем Вавилоне или Риме. Изменения наступают гораздо быстрее, и, как правило, отражаются на более старых слоях – никто не собирается оставлять старую информацию в покое. Одна эпоха сменяет другую, дав полчаса на смену декораций. В самый последний момент, чтобы подчеркнуть связь времен, мы позволили себе добавить некоторые документы, нарушающие хронологию. Тем не менее, используя все доступные источники, мы постарались сделать все возможное, чтобы как можно достовернее восстановить давние события. Читателю судить о результатах.

Плутократова идиллия

Авксентий – писатель-неудачник, автор малоуспешных романов о секретном агенте. Ему начинают сниться странные сны о глобальных теориях заговора. На основе этих снов он решает написать роман.

В издательство, которое согласилось издать книгу Авксентия, приходят угрозы – неизвестные не хотят, чтобы роман был издан. Авксентий и главный редактор издательства Аркадий объединяются для совместного расследования. Вместе с читателем они втягиваются в хитрую историю.

Клуб 27

Известный рок-музыкант решает убить себя прямо на сцене у всех на виду. Так он хочет попасть в печально-известный «Клуб 27». Он объявляет о последнем концерте, всего одном. Музыкант даже устраивает на сайте голосование, любой желающий может проголосовать за тот или иной способ самоубийства. Кто-то верит, что лидер культовой группы, и правда совершит суицид, многие же считают его заявление частью шоу, способом привлечь к себе внимание. Новость о решении рок-звезды запускает цепочку странных событий и смертей, которую уже не остановить. Никто точно не знает, что же случится на самом последнем концерте.

Источник

Эрик Харт — Озеро скорби

Эрик Харт - Озеро скорби

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

fb2 epub txt doc pdf

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Озеро скорби»

Описание и краткое содержание «Озеро скорби» читать бесплатно онлайн.

Действие нового романа Эрин Харт, автора нашумевшего триллера «Земля с призраками», вновь разворачивается на неохотно раскрывающих свои жуткие тайны ирландских болотах. Археологи Кормак и Нора оказываются в центре стремительно разворачивающейся детективной истории. Истории предательства и убийства, тайных любовных связей и мести. Ко всему прочему, местные жители твердят о захороненном в болоте золотом кладе.

Я чрево каждой рощи,

Я пламя на каждом холме,

Я королева каждого улья.

Я щит для каждой головы,

Я могила каждой надежды.

Из Песни Амхергина, древней ирландской поэмы

Глубокий багрянец на них

A Feidelm banfaid.

cia facci ar sluuag?

Atchiu forderg forro.

— О, Федельм, женщина-пророк, что видишь ты на войске?

— Я вижу глубокий багрянец на них, красное вижу.

Из старого ирландского эпоса Tain Во Cualinge (Угон скота в Кули)

Разбудил его холод. Как только он окунулся в холодную воду на дне болотной ямы, глаза его приоткрылись, и он осознал, что наверняка умрет здесь. Он знал, что именно за этим и попал сюда, за этим и родился. Тело его, однако, не желало с этим смириться. Он встряхнул головой, в которой еще был сплошной туман, будто он только что проснулся. Он не мог понять, на самом деле все это было, или ему явилось видение будущего. Он помнил, как бежал, как получил скользящий удар, а перед этим…

На минуту он застыл в неподвижности, а затем попытался выпрямиться в узкой расщелине болотной ямы, упираясь руками и локтями в стены, медленно переступая в темной вязкой жиже, в которую уже погрузился по бедра. Она затягивала его все глубже; теперь ему было уже никак не удержаться. Хватая ртом воздух, чувствуя, как кожаная веревка сжимает его горло, он внезапно заметил, как странное тепло растекается по его груди — кровь, его собственная кровь, липкая и с металлическим привкусом. Но прежде всего был все-таки холод, пробирающий насквозь озноб, от которого немело все тело и который обволакивал его невероятной мягкостью, стремясь, как он понимал, затянуть его в знакомые сладкие объятия и удержать здесь навсегда.

Над ним был прекрасный тихий вечер середины лета, и в его глазах отражался угасающий закат, все еще видный над краями болотной ямы едва ли на расстоянии вытянутой руки у него над головой. Его мускулистые плечи выдавали человека, привыкшего на рассвете и вечером сгонять коров на дойку, каждую весну вспарывать плугом девственную почву, сеять хлеба и жать их острым серпом — человека, подвластного повторяющимся суточным ритмам света и тьмы. На его чисто выбритом лице тяжелая работа и скудные урожаи оставили след в виде впалости щек.

Это болото было ему знакомо. Это было таинственное, святое место, пристанище духов и загадочных туманов, где все преображалось и было полно опасности. Ему не раз приходилось пересекать это болото, осторожно пробираясь среди мерцания голубых и зеленых стрекоз, преследуя зайца или неповоротливую куропатку. Он уже видел вечерний свет в полных стоячей воды водоемах, напоминавших следы героя или обломки упавшей на землю небесной тверди. Он сидел на корточках на их берегах, следя за тем, как алая масса червей почти на его глазах преображалась, и новые мошки взлетали, присоединяясь к тучам своих сородичей, что висели, еле слышно гудя, над водой. Больше ему их не увидеть — он вошел туда, откуда не было возврата.

С каждой секундой он ощущал, как проваливается все глубже под весом собственного тела, как его руки беспомощно хватаются за оползающие стены болотной ямы. Он невольно взвыл от отчаяния и начал лихорадочно ворочаться, цепляясь за все вокруг, скаля зубы и напрягая каждую клеточку тела, словно загнанный зверь, не в силах думать и рассуждать. Но его ноги плотно застряли в похожем на жидкую глину торфе и не могли вырваться. У него начала кружиться голова. Ноги его онемели, а холодная вода поднималась все выше, его начало сильно трясти. Жуткий озноб пробирал все его тело, и он понимал, что скоро приток крови к сердцу замедлится. Он перестал бороться и затих, медленно вдыхая и выдыхая, каждый раз все слабее. Сквозь его сознание скользнуло шелковистое как паутинка воспоминание — лучезарное лицо, нежный женский шепот. Он уже погрузился по плечи; скоро его поглотит, сожрет ненасытная земля, источник и конец всякой жизни.

Читайте также:  Какая река впадает в каспийское озеро это

В последние несколько мгновений только инстинкт заставлял его удерживать подбородок на поверхности, и с каждым невольным содроганием он погружался все глубже. Прикосновение воды к ранам обжигало; она начала затекать ему в уши, постепенно заглушая все звуки, кроме стука его сердца. Скоро над поверхностью виднелись лишь его лицо и руки, но открытые глаза по-прежнему смотрели наверх. Последним в них запечатлелся смутный знакомый образ в неровной бреши, очертания головы и плеч на фоне гаснущего заката. Спаситель или палач? Мгновением позже сверху на него посыпались мягкий мох и влажный торф, засыпав ему глаза и забив ноздри запахом свежей травы и вереска; он отказался от всякого сопротивления и, наконец, отдался холодным объятиям болота.

В семи милях прямо к западу от Дублина, на северном периметре Лугнабронского болота в дальних западных пределах графства Оффали, в голове у Норы Гейвин уже сложился четкий образ мужчины, которого она должна была сегодня спасать. Конечно, представляла она себе не полную фигуру — человека, посмотреть на которого она ехала, разрезало пополам — неровно рассекло острым лезвием машины для земляных работ. Образ, запечатлевшийся у нее в голове, состоял из потрепанных и слегка усохших сухожилий и изодранных лоскутков кожи, потемневшей за столетия, проведенные в холодном безвоздушном настое болота. Конечно, хорошо было и то, что хотя бы часть тела оказалась целой; еще несколько лет срезки торфа — и он мог бы полностью рассеяться по ветру. Она вдруг разозлилась, думая о том, что этот человек столько лет лежал в болоте в целости и сохранности, а потом его в мгновение ока почти разрушили бездумные действия людей и их машин. К несчастью, ей мог так никогда и не представиться шанс обследовать нетронутое тело из болота, так что приходилось использовать по максимуму хотя бы то, что ей досталось.

Был понедельник, семнадцатое июля. Сезон раскопок начался только неделю назад, а болотный человек был найден в предыдущую пятницу. Сегодня Норе придется заняться всего лишь извлечением торса, вырытого экскаватором «Борд на Мона». Пока было неизвестно, лежала ли все еще в насыпи около котлована нижняя половина тела. Чтобы выяснить это, скорее всего, придется ждать настоящих раскопок, для организации которых потребуется несколько недель: в команду должны были входить археологи, специализирующиеся по влажным почвам, судебные энтомологи, специалисты по окружающей среде, которые будут анализировать содержание пыльцы, жесткокрылых насекомых и пепла, эксперты по обнаружению металлов и по документальным съемкам. Но поскольку верхнюю половину туловища болотного человека уже вытащили из торфяной могилы, достать нижнюю нужно было как можно скорее. Если не предпринять срочные меры по ее сохранению, то уже через несколько часов за нее возьмутся обычные бактерии и плесень.

Нора посмотрела на крупномасштабную карту, разложенную на пассажирском сиденье машины. Если ехать на запад из Дублина, совсем несложно было пропустить графство Оффали. Две главные автодороги умудрились почти полностью обойти его стороной. Графство слыло затхлым местечком — точное описание, если учесть, что треть его территории занимали болота. Лугнабронская мастерская, в которую ехала Нора, на карте была отмечена как скопление промышленных зданий на полуострове сухой земли — клочке твердой почвы, с трех сторон окруженном болотами. Борд на Мона. то есть Торфяное бюро, государственная торфодобывающая организация Ирландии, имела десятки таких производственных баз во всех центральных графствах. Само болото на карте было обозначено несколькими белыми пятнами неправильных очертаний между рекой Бросна и гектарами окружавшей ее пахотной земли.

Со всех сторон Нору обступали болота; очевидно, она пропустила поворот к мастерской. Она решила, что возвращаться назад будет слишком сложно, и проще всего будет найти дорогу, двигаясь к высящимся вдали стоякам водяного охлаждения близлежащей электростанции, похожим на колокола. Так она окажется в четверти мили от мастерской. Электростанция напоминала старые атомные станции у нее на родине, но здесь электроэнергия, скорее всего, производилась при сжигании торфа. Дым из труб сейчас не шел, но безмолвные и неподвижные башни служили ориентирами в этом странном ландшафте.

Здешние масштабы подавляли; каждая борозда была в ширину четырнадцать метров, а люди казались крошечными возле гигантских машин и гор измельченного торфа, тянувшихся в длину на мили. Под прямым углом к дороге болото прорезали глубокие канавы. Впереди Нора увидела огромный трактор с толстыми шинами, которые не давали ему погрузиться в рыхлый торф. Из кабины на длинных кабелях висели приставки, напоминавшие огромные крылья. Лобовые стекла трактора сверкали на солнце, и он надвигался на нее будто чудовищная механическая стрекоза. Вдали неровным строем двигалось еще несколько подобных странных машин, вздымавших огромные клубы бурой торфяной пыли. Нора поехала дальше, к самому центру этой обширной коричнево-черной пустыни.

Источник

Озеро скорби эрин харт

Я чрево каждой рощи,

Я пламя на каждом холме,

Я королева каждого улья.

Я щит для каждой головы,

Я могила каждой надежды.

Маме и папе

Глубокий багрянец на них

A Feidelm banfaid.

cia facci ar sluuag?

Atchiu forderg forro.

— О, Федельм, женщина-пророк, что видишь ты на войске?

— Я вижу глубокий багрянец на них, красное вижу.

Разбудил его холод. Как только он окунулся в холодную воду на дне болотной ямы, глаза его приоткрылись, и он осознал, что наверняка умрет здесь. Он знал, что именно за этим и попал сюда, за этим и родился. Тело его, однако, не желало с этим смириться. Он встряхнул головой, в которой еще был сплошной туман, будто он только что проснулся. Он не мог понять, на самом деле все это было, или ему явилось видение будущего. Он помнил, как бежал, как получил скользящий удар, а перед этим…

На минуту он застыл в неподвижности, а затем попытался выпрямиться в узкой расщелине болотной ямы, упираясь руками и локтями в стены, медленно переступая в темной вязкой жиже, в которую уже погрузился по бедра. Она затягивала его все глубже; теперь ему было уже никак не удержаться. Хватая ртом воздух, чувствуя, как кожаная веревка сжимает его горло, он внезапно заметил, как странное тепло растекается по его груди — кровь, его собственная кровь, липкая и с металлическим привкусом. Но прежде всего был все-таки холод, пробирающий насквозь озноб, от которого немело все тело и который обволакивал его невероятной мягкостью, стремясь, как он понимал, затянуть его в знакомые сладкие объятия и удержать здесь навсегда.

Над ним был прекрасный тихий вечер середины лета, и в его глазах отражался угасающий закат, все еще видный над краями болотной ямы едва ли на расстоянии вытянутой руки у него над головой. Его мускулистые плечи выдавали человека, привыкшего на рассвете и вечером сгонять коров на дойку, каждую весну вспарывать плугом девственную почву, сеять хлеба и жать их острым серпом — человека, подвластного повторяющимся суточным ритмам света и тьмы. На его чисто выбритом лице тяжелая работа и скудные урожаи оставили след в виде впалости щек.

Это болото было ему знакомо. Это было таинственное, святое место, пристанище духов и загадочных туманов, где все преображалось и было полно опасности. Ему не раз приходилось пересекать это болото, осторожно пробираясь среди мерцания голубых и зеленых стрекоз, преследуя зайца или неповоротливую куропатку. Он уже видел вечерний свет в полных стоячей воды водоемах, напоминавших следы героя или обломки упавшей на землю небесной тверди. Он сидел на корточках на их берегах, следя за тем, как алая масса червей почти на его глазах преображалась, и новые мошки взлетали, присоединяясь к тучам своих сородичей, что висели, еле слышно гудя, над водой. Больше ему их не увидеть — он вошел туда, откуда не было возврата.

Читайте также:  Гарда озеро в октябре

С каждой секундой он ощущал, как проваливается все глубже под весом собственного тела, как его руки беспомощно хватаются за оползающие стены болотной ямы. Он невольно взвыл от отчаяния и начал лихорадочно ворочаться, цепляясь за все вокруг, скаля зубы и напрягая каждую клеточку тела, словно загнанный зверь, не в силах думать и рассуждать. Но его ноги плотно застряли в похожем на жидкую глину торфе и не могли вырваться. У него начала кружиться голова. Ноги его онемели, а холодная вода поднималась все выше, его начало сильно трясти. Жуткий озноб пробирал все его тело, и он понимал, что скоро приток крови к сердцу замедлится. Он перестал бороться и затих, медленно вдыхая и выдыхая, каждый раз все слабее. Сквозь его сознание скользнуло шелковистое как паутинка воспоминание — лучезарное лицо, нежный женский шепот. Он уже погрузился по плечи; скоро его поглотит, сожрет ненасытная земля, источник и конец всякой жизни.

В последние несколько мгновений только инстинкт заставлял его удерживать подбородок на поверхности, и с каждым невольным содроганием он погружался все глубже. Прикосновение воды к ранам обжигало; она начала затекать ему в уши, постепенно заглушая все звуки, кроме стука его сердца. Скоро над поверхностью виднелись лишь его лицо и руки, но открытые глаза по-прежнему смотрели наверх. Последним в них запечатлелся смутный знакомый образ в неровной бреши, очертания головы и плеч на фоне гаснущего заката. Спаситель или палач? Мгновением позже сверху на него посыпались мягкий мох и влажный торф, засыпав ему глаза и забив ноздри запахом свежей травы и вереска; он отказался от всякого сопротивления и, наконец, отдался холодным объятиям болота.

В семи милях прямо к западу от Дублина, на северном периметре Лугнабронского болота в дальних западных пределах графства Оффали, в голове у Норы Гейвин уже сложился четкий образ мужчины, которого она должна была сегодня спасать. Конечно, представляла она себе не полную фигуру — человека, посмотреть на которого она ехала, разрезало пополам — неровно рассекло острым лезвием машины для земляных работ. Образ, запечатлевшийся у нее в голове, состоял из потрепанных и слегка усохших сухожилий и изодранных лоскутков кожи, потемневшей за столетия, проведенные в холодном безвоздушном настое болота. Конечно, хорошо было и то, что хотя бы часть тела оказалась целой; еще несколько лет срезки торфа — и он мог бы полностью рассеяться по ветру. Она вдруг разозлилась, думая о том, что этот человек столько лет лежал в болоте в целости и сохранности, а потом его в мгновение ока почти разрушили бездумные действия людей и их машин. К несчастью, ей мог так никогда и не представиться шанс обследовать нетронутое тело из болота, так что приходилось использовать по максимуму хотя бы то, что ей досталось.

Был понедельник, семнадцатое июля. Сезон раскопок начался только неделю назад, а болотный человек был найден в предыдущую пятницу. Сегодня Норе придется заняться всего лишь извлечением торса, вырытого экскаватором «Борд на Мона». Пока было неизвестно, лежала ли все еще в насыпи около котлована нижняя половина тела. Чтобы выяснить это, скорее всего, придется ждать настоящих раскопок, для организации которых потребуется несколько недель: в команду должны были входить археологи, специализирующиеся по влажным почвам, судебные энтомологи, специалисты по окружающей среде, которые будут анализировать содержание пыльцы, жесткокрылых насекомых и пепла, эксперты по обнаружению металлов и по документальным съемкам. Но поскольку верхнюю половину туловища болотного человека уже вытащили из торфяной могилы, достать нижнюю нужно было как можно скорее. Если не предпринять срочные меры по ее сохранению, то уже через несколько часов за нее возьмутся обычные бактерии и плесень.

Нора посмотрела на крупномасштабную карту, разложенную на пассажирском сиденье машины. Если ехать на запад из Дублина, совсем несложно было пропустить графство Оффали. Две главные автодороги умудрились почти полностью обойти его стороной. Графство слыло затхлым местечком — точное описание, если учесть, что треть его территории занимали болота. Лугнабронская мастерская, в которую ехала Нора, на карте была отмечена как скопление промышленных зданий на полуострове сухой земли — клочке твердой почвы, с трех сторон окруженном болотами. Борд на Мона. то есть Торфяное бюро, государственная торфодобывающая организация Ирландии, имела десятки таких производственных баз во всех центральных графствах. Само болото на карте было обозначено несколькими белыми пятнами неправильных очертаний между рекой Бросна и гектарами окружавшей ее пахотной земли.

Источник



ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Озеро скорби

НАСТРОЙКИ.

Необходима регистрация

Необходима регистрация

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 87

Я чрево каждой рощи,

Я пламя на каждом холме,

Я королева каждого улья.

Я щит для каждой головы,

Я могила каждой надежды.

Из Песни Амхергина,

древней ирландской поэмы

Глубокий багрянец на них

A Feidelm banfaid.

cia facci ar sluuag?

Atchiu forderg forro.

— О, Федельм, женщина-пророк, что видишь ты на войске?

— Я вижу глубокий багрянец на них, красное вижу.

Из старого ирландского эпоса

Tain Во Cualinge

(Угон скота в Кули)

Разбудил его холод. Как только он окунулся в холодную воду на дне болотной ямы, глаза его приоткрылись, и он осознал, что наверняка умрет здесь. Он знал, что именно за этим и попал сюда, за этим и родился. Тело его, однако, не желало с этим смириться. Он встряхнул головой, в которой еще был сплошной туман, будто он только что проснулся. Он не мог понять, на самом деле все это было, или ему явилось видение будущего. Он помнил, как бежал, как получил скользящий удар, а перед этим…

На минуту он застыл в неподвижности, а затем попытался выпрямиться в узкой расщелине болотной ямы, упираясь руками и локтями в стены, медленно переступая в темной вязкой жиже, в которую уже погрузился по бедра. Она затягивала его все глубже; теперь ему было уже никак не удержаться. Хватая ртом воздух, чувствуя, как кожаная веревка сжимает его горло, он внезапно заметил, как странное тепло растекается по его груди — кровь, его собственная кровь, липкая и с металлическим привкусом. Но прежде всего был все-таки холод, пробирающий насквозь озноб, от которого немело все тело и который обволакивал его невероятной мягкостью, стремясь, как он понимал, затянуть его в знакомые сладкие объятия и удержать здесь навсегда.

Над ним был прекрасный тихий вечер середины лета, и в его глазах отражался угасающий закат, все еще видный над краями болотной ямы едва ли на расстоянии вытянутой руки у него над головой. Его мускулистые плечи выдавали человека, привыкшего на рассвете и вечером сгонять коров на дойку, каждую весну вспарывать плугом девственную почву, сеять хлеба и жать их острым серпом — человека, подвластного повторяющимся суточным ритмам света и тьмы. На его чисто выбритом лице тяжелая работа и скудные урожаи оставили след в виде впалости щек.

Это болото было ему знакомо. Это было таинственное, святое место, пристанище духов и загадочных туманов, где все преображалось и было полно опасности. Ему не раз приходилось пересекать это болото, осторожно пробираясь среди мерцания голубых и зеленых стрекоз, преследуя зайца или неповоротливую куропатку. Он уже видел вечерний свет в полных стоячей воды водоемах, напоминавших следы героя или обломки упавшей на землю небесной тверди. Он сидел на корточках на их берегах, следя за тем, как алая масса червей почти на его глазах преображалась, и новые мошки взлетали, присоединяясь к тучам своих сородичей, что висели, еле слышно гудя, над водой. Больше ему их не увидеть — он вошел туда, откуда не было возврата.

С каждой секундой он ощущал, как проваливается все глубже под весом собственного тела, как его руки беспомощно хватаются за оползающие стены болотной ямы. Он невольно взвыл от отчаяния и начал лихорадочно ворочаться, цепляясь за все вокруг, скаля зубы и напрягая каждую клеточку тела, словно загнанный зверь, не в силах думать и рассуждать. Но его ноги плотно застряли в похожем на жидкую глину торфе и не могли вырваться. У него начала кружиться голова. Ноги его онемели, а холодная вода поднималась все выше, его начало сильно трясти. Жуткий озноб пробирал все его тело, и он понимал, что скоро приток крови к сердцу замедлится. Он перестал бороться и затих, медленно вдыхая и выдыхая, каждый раз все слабее. Сквозь его сознание скользнуло шелковистое как паутинка воспоминание — лучезарное лицо, нежный женский шепот. Он уже погрузился по плечи; скоро его поглотит, сожрет ненасытная земля, источник и конец всякой жизни.

В последние несколько мгновений только инстинкт заставлял его удерживать подбородок на поверхности, и с каждым невольным содроганием он погружался все глубже. Прикосновение воды к ранам обжигало; она начала затекать ему в уши, постепенно заглушая все звуки, кроме стука его сердца. Скоро над поверхностью виднелись лишь его лицо и руки, но открытые глаза по-прежнему смотрели наверх. Последним в них запечатлелся смутный знакомый образ в неровной бреши, очертания головы и плеч на фоне гаснущего заката. Спаситель или палач? Мгновением позже сверху на него посыпались мягкий мох и влажный торф, засыпав ему глаза и забив ноздри запахом свежей травы и вереска; он отказался от всякого сопротивления и, наконец, отдался холодным объятиям болота.

Читайте также:  Гнилое озеро в самаре

В семи милях прямо к западу от Дублина, на северном периметре Лугнабронского болота в дальних западных пределах графства Оффали, в голове у Норы Гейвин уже сложился четкий образ мужчины, которого она должна была сегодня спасать. Конечно, представляла она себе не полную фигуру — человека, посмотреть на которого она ехала, разрезало пополам — неровно рассекло острым лезвием машины для земляных работ. Образ, запечатлевшийся у нее в голове, состоял из потрепанных и слегка усохших сухожилий и изодранных лоскутков кожи, потемневшей за столетия, проведенные в холодном безвоздушном настое болота. Конечно, хорошо было и то, что хотя бы часть тела оказалась целой; еще несколько лет срезки торфа — и он мог бы полностью рассеяться по ветру. Она вдруг разозлилась, думая о том, что этот

Источник

Озеро скорби эрин харт

Разбудил его холод. Как только он окунулся в холодную воду на дне болотной ямы, глаза его приоткрылись, и он осознал, что наверняка умрет здесь. Он знал, что именно за этим и попал сюда, за этим и родился. Тело его, однако, не желало с этим смириться. Он встряхнул головой, в которой еще был сплошной туман, будто он только что проснулся. Он не мог понять, на самом деле все это было, или ему явилось видение будущего. Он помнил, как бежал, как получил скользящий удар, а перед этим…

На минуту он застыл в неподвижности, а затем попытался выпрямиться в узкой расщелине болотной ямы, упираясь руками и локтями в стены, медленно переступая в темной вязкой жиже, в которую уже погрузился по бедра. Она затягивала его все глубже; теперь ему было уже никак не удержаться. Хватая ртом воздух, чувствуя, как кожаная веревка сжимает его горло, он внезапно заметил, как странное тепло растекается по его груди — кровь, его собственная кровь, липкая и с металлическим привкусом. Но прежде всего был все-таки холод, пробирающий насквозь озноб, от которого немело все тело и который обволакивал его невероятной мягкостью, стремясь, как он понимал, затянуть его в знакомые сладкие объятия и удержать здесь навсегда.

Над ним был прекрасный тихий вечер середины лета, и в его глазах отражался угасающий закат, все еще видный над краями болотной ямы едва ли на расстоянии вытянутой руки у него над головой. Его мускулистые плечи выдавали человека, привыкшего на рассвете и вечером сгонять коров на дойку, каждую весну вспарывать плугом девственную почву, сеять хлеба и жать их острым серпом — человека, подвластного повторяющимся суточным ритмам света и тьмы. На его чисто выбритом лице тяжелая работа и скудные урожаи оставили след в виде впалости щек.

Это болото было ему знакомо. Это было таинственное, святое место, пристанище духов и загадочных туманов, где все преображалось и было полно опасности. Ему не раз приходилось пересекать это болото, осторожно пробираясь среди мерцания голубых и зеленых стрекоз, преследуя зайца или неповоротливую куропатку. Он уже видел вечерний свет в полных стоячей воды водоемах, напоминавших следы героя или обломки упавшей на землю небесной тверди. Он сидел на корточках на их берегах, следя за тем, как алая масса червей почти на его глазах преображалась, и новые мошки взлетали, присоединяясь к тучам своих сородичей, что висели, еле слышно гудя, над водой. Больше ему их не увидеть — он вошел туда, откуда не было возврата.

С каждой секундой он ощущал, как проваливается все глубже под весом собственного тела, как его руки беспомощно хватаются за оползающие стены болотной ямы. Он невольно взвыл от отчаяния и начал лихорадочно ворочаться, цепляясь за все вокруг, скаля зубы и напрягая каждую клеточку тела, словно загнанный зверь, не в силах думать и рассуждать. Но его ноги плотно застряли в похожем на жидкую глину торфе и не могли вырваться. У него начала кружиться голова. Ноги его онемели, а холодная вода поднималась все выше, его начало сильно трясти. Жуткий озноб пробирал все его тело, и он понимал, что скоро приток крови к сердцу замедлится. Он перестал бороться и затих, медленно вдыхая и выдыхая, каждый раз все слабее. Сквозь его сознание скользнуло шелковистое как паутинка воспоминание — лучезарное лицо, нежный женский шепот. Он уже погрузился по плечи; скоро его поглотит, сожрет ненасытная земля, источник и конец всякой жизни.

В последние несколько мгновений только инстинкт заставлял его удерживать подбородок на поверхности, и с каждым невольным содроганием он погружался все глубже. Прикосновение воды к ранам обжигало; она начала затекать ему в уши, постепенно заглушая все звуки, кроме стука его сердца. Скоро над поверхностью виднелись лишь его лицо и руки, но открытые глаза по-прежнему смотрели наверх. Последним в них запечатлелся смутный знакомый образ в неровной бреши, очертания головы и плеч на фоне гаснущего заката. Спаситель или палач? Мгновением позже сверху на него посыпались мягкий мох и влажный торф, засыпав ему глаза и забив ноздри запахом свежей травы и вереска; он отказался от всякого сопротивления и, наконец, отдался холодным объятиям болота.

В семи милях прямо к западу от Дублина, на северном периметре Лугнабронского болота в дальних западных пределах графства Оффали, в голове у Норы Гейвин уже сложился четкий образ мужчины, которого она должна была сегодня спасать. Конечно, представляла она себе не полную фигуру — человека, посмотреть на которого она ехала, разрезало пополам — неровно рассекло острым лезвием машины для земляных работ. Образ, запечатлевшийся у нее в голове, состоял из потрепанных и слегка усохших сухожилий и изодранных лоскутков кожи, потемневшей за столетия, проведенные в холодном безвоздушном настое болота. Конечно, хорошо было и то, что хотя бы часть тела оказалась целой; еще несколько лет срезки торфа — и он мог бы полностью рассеяться по ветру. Она вдруг разозлилась, думая о том, что этот человек столько лет лежал в болоте в целости и сохранности, а потом его в мгновение ока почти разрушили бездумные действия людей и их машин. К несчастью, ей мог так никогда и не представиться шанс обследовать нетронутое тело из болота, так что приходилось использовать по максимуму хотя бы то, что ей досталось.

Был понедельник, семнадцатое июля. Сезон раскопок начался только неделю назад, а болотный человек был найден в предыдущую пятницу. Сегодня Норе придется заняться всего лишь извлечением торса, вырытого экскаватором «Борд на Мона». Пока было неизвестно, лежала ли все еще в насыпи около котлована нижняя половина тела. Чтобы выяснить это, скорее всего, придется ждать настоящих раскопок, для организации которых потребуется несколько недель: в команду должны были входить археологи, специализирующиеся по влажным почвам, судебные энтомологи, специалисты по окружающей среде, которые будут анализировать содержание пыльцы, жесткокрылых насекомых и пепла, эксперты по обнаружению металлов и по документальным съемкам. Но поскольку верхнюю половину туловища болотного человека уже вытащили из торфяной могилы, достать нижнюю нужно было как можно скорее. Если не предпринять срочные меры по ее сохранению, то уже через несколько часов за нее возьмутся обычные бактерии и плесень.

Нора посмотрела на крупномасштабную карту, разложенную на пассажирском сиденье машины. Если ехать на запад из Дублина, совсем несложно было пропустить графство Оффали. Две главные автодороги умудрились почти полностью обойти его стороной. Графство слыло затхлым местечком — точное описание, если учесть, что треть его территории занимали болота. Лугнабронская мастерская, в которую ехала Нора, на карте была отмечена как скопление промышленных зданий на полуострове сухой земли — клочке твердой почвы, с трех сторон окруженном болотами. Борд на Мона. то есть Торфяное бюро, государственная торфодобывающая организация Ирландии, имела десятки таких производственных баз во всех центральных графствах. Само болото на карте было обозначено несколькими белыми пятнами неправильных очертаний между рекой Бросна и гектарами окружавшей ее пахотной земли.

Источник