Меню

Озеро волоцкое архангельская область

Ухтома

На восточном берегу Белого озера, в 15 км к северу от истока Шексны на дороге Белозерск — Липин Бор у устья реки Ухтомка стоит село Ухтома. В X-XIV вв. пролегал один из путей из Новгородских земель на север к Студёному морю: Ухтома на берегу Белого озера, деревня Пиньшино у озера Волоцкого, далее волоком до озера Долгого, а из него по реке Модлоне в озеро Воже (в некоторых источниках встречается его устаревшее название «Чарондское» — от старинного города Чаронда, расположенного на западном берегу озера Воже, ныне представляющий из себя скупые остатки вымирающего села), далее по реке Свидь через озеро Лача и реке Онеге до самого Белого моря.
По дороге из Белозерска первое в селе, что встречается — сельское кладбище с деревянной церковью Александра Невского (1885 года).

На кровельном покрытии церкви видны следы попадания дроби. Вндализма в нынешние времена хватает с лихвой. Я сильно сомневаюсь, что по церкви палили местные жители.

На стене церкви фигурируют даты, одна из которых соответствуют году постройки церкви, другая дата однозначно говорит о том, что церковь была крашена в 1912 году.

Кладбище старое и на нём много старых могил

На могилах и грибы растут.

Заметил некоторую закономерность. На могилах часто можно встретить фотографии людей в достаточно молодом возрасте при вполне многих летах, по годам жизни.

В самом центре села находятся сразу два храма конца XVIII столетия — более старый храм деревянный — Воздвижения Креста Господня (1780 год), и рядом высоченный стройный каменный храм с колокольней с довольно распространённым на севере Руси посвящением — Успенья Пресвятой Богородицы (1797 год.).

Скорее всего, традиционно, более компактный Крестовоздвиженский храм выполнял функции зимнего тёплого, а каменный Успенский был летним. Николай Макаров (в своей статье «Сельские приходы XV-XVII веков и системы расселения домонгольского времени на Белом озере: Проблема приемственности.» http://www.booksite.ru/fulltext/3ki/ril/lov/2.htm) Крестовоздвиженский храм относит к одному из четырё типов церквей по топографическому соотношению местоположения церкви относительно домонгольских поселений, где церковь расположена в староосвоенном регионе, но на некотором 200-300 метров удалении от домонгольских селищ. В этой статье Макаров ссылается на результаты раскопок археологических разведок, проводимых Онежско-Сухонской экспедицией ИАР РАН, участником которой он был, в 1980-1990-х годах.

Успенская церковь поражает даже в полуразрушенном виде.

Но более всего поражает своими размерами иконостас (вернее то, что от него осталось, но даже по этим останкам можно предположить, что иконостас имел ярусов семь, а то и восемь).

есть ход на колокольню.

Но я вообще со своей весовой категорией не рискнул лезть, а Пашка залез на уровень только первого яруса колокольни.

Наличники Успенской церкви.

Тут мы также увидели «фирменные» для Белозерья «ушастые» наличники.

Источник

По следам новгородских ушкуйников

«Космодром Плесецк» — красовалась надпись на желто–оранжевом вагоне железнодорожного состава стоящего на путях, рядом с нашим поездом. Это было правдой лишь отчасти, так как на самом деле космодром находился в полутораста километрах от станции Плесецк, в городке с привычным советским названием – Мирный. Впрочем, несмотря на то, что месторасположение самого северного космодрома в мире рассекретили, вход туда все еще запрещен. Наше путешествие в мир Древней Руси начиналось с железнодорожной станции Плесецк в противоположном направлении от космодрома. По дороге в национальный парк «Кенозерский».

Кенозерский национальный парк почти на 100 километров удален от «цивилизованных мест». И, возможно, поэтому в этом краю сохранились следы архаической Руси: археологические, культурные, этнографические и др. Железная дорога прошла в сотнях километрах от многонаселенного древнего транспортного узла, предопределив постепенное увядание Кенозерья.

Мы неумолимо погружались в глубину времен: сначала кончился асфальт, а еще через несколько десятков километров путь нам преградила р.Онега, преодолевать которую пришлось настоящим деревянным паромом, правда моторизованным.

Наша экспедиция сотрудников и студентов географического факультета Санкт–Петербургского университета совместно с Институтом Озероведения РАН третий сезон приезжала в этот край. Первые два путешествия в 2001 и 2004 гг. были палеогеографическими, точнее палеолимнологическими – связанными с изучением истории возникновения и развития озерных экосистем. По характеру и особенностям озерных осадков можно реконструировать природные условия, существовавшие в течение столетий и тысячелетий на территории водосбора.

Кенозеро – одно из красивейших и крупных озер Северо-Запада, стало центральным объектом, вокруг которого в 1991 году был образован одноименный национальный парк. На общение с руководством национального парка и преодоление озера у нас ушло три дня, спустя которые мы разбили лагерь в устье маленькой реки Волошова, притока крупнейшей реки, питающей Кенозеро, – Почи. В наши дни Волошова – тихая река с разбросанными по берегам одинокими рыбачьими избушками. Только пронзительный гул лодочного мотора изредка нарушает тишину речной долины.

Столетия назад по реке проходила настоящая транспортная магистраль для торговых и военных судов, идущих из Новгорода в богатые пушниной, солью и лесом края – Заволочье, как называлась территория современной Архангельской и Вологодской областей. Название «Заволочье», то есть «территория за волоками», говорит само за себя. В период освоения северных земель Волоком стала граница между бассейнами Варяжского (Балтийского) и Студеного (Белого) морей.
В Новгороде, откуда шла основная волна колонистов, формировались вооруженные дружины ушкуйников (от древнерусского «ушкуй» — большая речная долбленая лодка) для захвата новых земель на северо-востоке. Они проходили по естественным дорогам тайги – рекам к верховьям, отыскивая наиболее краткие и удобные пути в заветный край лесного богатства.

Магистральных водно–волоковых путей, ведущих в Заволочье, было три. Один путь проходил через Белозеро, «Славенский» волок, Кубенское озеро и по реке Сухоне выходил в Северную Двину.
Другой — опять-таки из Белозера по ее притоку Ухтоме вел в озеро Волоцкое, на «Красный» волок, на приток оз.Воже и далее по системе р.Свидь – оз.Лача выводил в р.Онега. Третий путь, по которому и предстояло пройти нашей экспедиции в обратном направлении, от Онежского озера шел вверх по реке Водла, затем по ее небольшому притоку Черева через «Кенский волок» в озеро Волоцкое (распространенное название для Заволочья) и спускался по рекам Волошова и Поча в Кенозеро, из которого шел прямой путь на р.Онега.

Вдоль этих магистральных путей возникали поселения, основным занятием жителей в которых было обслуживание торговых потоков. Поселения становились все многочисленней, строились культовые постройки – часовни, церкви и монастыри, маркировавшие магистраль. Но прошли столетия, и большинство водно-волоковых путей оказались заброшенными. Поселения опустели, неумолимое время не пощадило часовни и церкви.

Изучение маршрута, проходящего через этот волок, и стало основной целью экспедиции. Нам везло с погодой.
Мы стояли лагерем в устье р.Волошова, проводя рекогносцировочные маршруты вдоль ее берега, а столбик термометра уже больше недели не опускался ниже + 25 град., на солнце поднимаясь выше +30. Не было не только осадков, но и облачности. Жители близлежащего лесорубного поселка шутили: «мы как проклятые» — огороды в такую погоду требуют много хлопот. Где-то на горизонте виднелись «горы» кучевых облаков, но на ближайших 10 километрах о дождях не было слышно. Уровень реки падает буквально на глазах. И хотя наш сплав проходит на надувных лодках, мы начинаем беспокоиться: сможем ли мы пройти в верховья Волошовы?
Вверх по реке уходит моторная лодка с рыбаками. Через сутки они возвращаются. Рыбаки ругаются: вверх по Волошове «на моторе» не подняться – река сильно обмелела. До своей избушки на месте заброшенного поселка они не добрались.

Скупив все репелленты в поселке и пополнив продовольственные припасы, мы снимаем лагерь и начинаем свое путешествие вверх по заброшенному пути Северной Руси. Мы не были первыми, кто отправлялся в этот маршрут.
В семидесятые года XIX века с Водлозера, самого дальнего из крупных озер, питающих по озерно-речной системе Балтийское море, по пути волока прошел И.С.Поляков, действительный член Императорского Географического Общества. Уже тогда эти места считались глушью Российской Империи, и Поляков стал «первооткрывателем» этого затерянного мира.
В 40–50–е гг. XX века по водно-волоковому пути прошла экспедиция архитекторов АН СССР и описала уникальные памятники деревянного зодчества, сохранившиеся в Кенозерье. Именно они первыми предположили, что этот путь в древности имел большое значение.
В 70–80–е гг. территорию волока исследовали археологи АН СССР, обнаружив следы волока и датировав древнейшие постройки.

Первые дни путешествия по р.Волошова для большинства ее участников стали настоящим испытанием. Жара требовала скинуть одежду, но из-за комаров и мошки сделать это было сложно. Репелленты высыхали на теле в течение 10 минут. Почти все члены экспедиции сгорели. Поэтому обычно на тело наносили два слоя крема: репеллент и крем от загара. Сплав постоянно прерывался небольшими перекатами. Их преодолевали вброд.
Местами берега реки сужались и высокими обрывами возвышались над руслом. В этих местах четко просматривались следы эрозии берега. Отголоски много лет назад существовавшего молевого сплава, при котором бревна сплавлялись хаотично, а не упорядоченными плотами. Течение вертело бревна на поворотах, они сталкивались и, ударяясь о берега, разрушали их. Топляки торчали в самых неожиданных местах и представляли опасность для резиновых днищ и бортов нашей флотилии. В таких местах мы даже купались с опаской – ныряя можно было напороться на бревно.
На очередном повороте перед нами открылась обширная поляна – все, что осталось от заброшенной деревни Нижнее Волошово. Только яркие пятна Иван-чая на небольших холмиках показывали, где располагались постройки. После этой поляны русло реки нырнуло в лесную чащу, и нам пришлось петлять по сумрачной реке, окруженной плотной лесной чащей.

Спустя несколько часов заросли расступилась, и перед нами до горизонта раскинулось болото. Где-то вдали просматривалась кромка леса. Уровень реки был очень низок, и берега болота, по которому проходила река, возвышались толстой торфяной толщей, под которой был виден глинистый слой озерных отложений! Мы плыли по болоту, которое в древности было обширным водоемом. Конечно, о точном возрасте образования болота можно сказать только после лабораторных датировок. Но уже было ясно, что раньше и скорее всего в тот период, когда этот путь использовался наиболее активно, река здесь впадала в широкое озеро, путь по которому, безусловно, проще, чем в узкой речной протоке заросшего болота. Порадовало богатой добычей древнее озеро и рыбаков экспедиции. Причем самую крупную щуку поймал самый юный участник.

Читайте также:  В озере нашли чужих

Вечерний дождь – первый в период нашего пребывания здесь, прервал череду безоблачных дней. Но прошел он как-то по тропически – быстро и до нитки промочил всех участников, оставив досыхать нас в лучах заходящего солнца. Пройдя к тому времени болото, мы остановились на замечательном высоком берегу в светлом и влажном сосновом бору. Но сырость не понизила нашего настроения, поднятого великолепной наваристой ухой из щуки и жареными окунями на недосягаемою высоту.

Второй и третий день пути прошли однообразным колесом. Завалы. Рыболовные заколы, острыми кольями встречавшие наши лодки. Мели. Местами из-за них нам приходилось буквально тащить на себе лодки. Сильно нагруженные, они не могли пройти с пассажирами по обмелевшему дну. Оба дня мы практически прошли пешком. Песчаные мели чередовались рухнувшими лесинами, узкие затоны — каменистыми перекатами.

Оставив позади еще одну заброшенную деревню — Верхнее Волошово, мы к концу третьего дня выбрались на простор озера Волоцкого. Все берега его поросли плотным частоколом тростника и рогоза, застойные заливчики были покрыты толстым панцирем сплавин. В лучах заходящего солнца оно смотрелось просто изумительно для нас, стесненных лесной чащей последние три дня пути. Название «Волоцкое» показывало, что озеро входило в систему волока. Кстати, топонимические исследования дали интересные результаты. На всем протяжении этого магистрального пути отсутствуют топонимы местных народов, живших здесь до славян. Ученые предположили, что местное население было вытеснено с территории водно-волокового пути для полного контроля транспортных потоков.
Рыбаки флотилии быстро выяснили глубину озера, которая не превышала 1,5 метров. Глубже начинался вязкий ил. После разговора со встреченным здесь рыбаком, который рассказал, что крупной рыбы здесь уже не осталось, эволюция озера вырисовывалось все четче. Это зарастающее озеро спустя столетия превратится в болото, подобное тому, которое мы преодолели ранее.

Пройдя к юго-западной оконечности озера Волоцкого, мы на берегу небольшой р. Режмы разбили лагерь, где и сделали первую дневку. Знаком для выбора места стоянки послужил сгнивший деревянный указатель: «До Яблонь-Горки 1107 шагов». Так называлась деревушка, от которой шел волоковый путь. Это место оказалось не столь гостеприимным, как мы рассчитывали, – от звона крыльев комаров над лагерем, и днем и ночью, стоял непрерывный гул. Дневка прошла весело – отметили день рождения одного из участников. Отработанный, но несколько приевшийся рацион питания из каш и супов с тушенкой был приятно разбавлен. Венцом праздничного стола стали блины с красной икрой.
Целый день был посвящен отдыху. Проводили его по-разному: кто-то с удочкой вернулся к озеру, кто-то отсыпался в палатке, кто-то отправился в разведочный маршрут на волок.

Следующее утро было полностью посвящено сбору лагеря и переходу к поселку Заволочье, располагавшемуся на берегу реки Черевы. За предыдущий день лодки просохли, поэтому их сдули и тщательно упаковали. К рюкзакам и лодкам прибавились палатки, общий запас еды и котлы. Было очевидно, что всю кучу вещей нам не утащить за один раз, поэтому было принято решение оставить в лагере двух человек, а всем остальным с первой партией экспедиционного скарба отправиться в сторону дер. Заволочье. Через 1107 шагов, как и предвещал указатель, перед нами вырос холм, на котором возвышался великолепный шатер небольшой часовенки. Это была некогда населенная деревня Яблонь-Горка или Волок. Часовня, относящаяся по выводам ученых к XIV веку, была поставлена в месте окончания волока и возвещала путешественникам о том, что они находятся в бассейне Студеного моря. Кроме часовенки на территории заброшенной деревни сохранились две небольшие постройки, проржавевшие замки и целые стекла которых свидетельствовали, что своей сохранностью они обязаны жителям близлежащих жилых деревень, которые использовали их как места приютов во время рыбалки, для походов за ягодами и грибами или для заготовки сена на лугах. Внутри часовни не было никаких украшений, кроме, пожалуй, типично «современных» в виде вырезанных на деревянных стенах имен в духе: «Киса и Ося были здесь в 19… году». К счастью, построенная очень добротно часовня все же крепко стояла, возвышаясь над окрестностями памятником человеческому труду.

У подножья холма расположилось болотце, через которое к р.Режме вела небольшая заросшая канава-копань. Была ли она прокопана для мелиоративных целей или использовалась ранее как канал, по которому бурлачили лодки с грузом, сейчас уже было сказать сложно.

Расстояние от Яблонь-Горки, до следующей часовни было около двух километров. До нее мы прошли по заросшей вездеходной колее. Вторая часовня стояла в середине обширного массива болота Гоголево, круг которого хорошо просматривается с космического снимка.
Эту маленькую часовенку клетского типа, состоящую из одного помещения установили в самом трудном месте волока. Даже для нас, идущих с тяжелым грузом, передвижение по топкой болотистой почве было утомительным. Что же говорить о людях, перетаскивающих товары с корабля, а порой и сами корабли? Местом постройки часовни был небольшой песчаный холм, сухое место посреди болота, однако часовня стояла не на самом холме, а примостилась сбоку, поддерживаемая, чтобы не упасть, деревянными опорами. На холме же был установлен геодезический знак. 101,6 – обозначавший абсолютную высоту от уровня Балтийского футштока. Самая высокая точка болота и волока.
В 40-60-е гг. по всей стране проводилась организация геодезической сети. Видимо к этой поре и следует отнести возникновение геодезического знака. Хорошо хоть геодезисты не разрушили часовенку, а только сдвинули ее с места. У часовни мы устроили небольшой перекур. Обширное пространство болота заросло низкорослым сосняком столетнего возраста. Вся поверхность болота была усеяна великолепными спелыми гроздьями морошки.

Как же перетаскивали через волок свои суда и грузы новгородцы? Существовало несколько способов волочения по суше: с помощью людской или конной тяги на деревянных повозках или катках; по воде; путем устройства запруд и спуска лодок на небольшой волне в каналах. В топких местах сооружали деревянные настилы. Еще в 70-е гг. археологами была обнаружена гать, погрузившаяся в болото. Разведывательные экспедиции по поиску кратчайших волоковых путей проводились либо зимой, либо летом на лодьях и ушкуях. Эти типы кораблей были наиболее приспособлены к условиям плавания по рекам этого края. Причем ушкуи при неглубокой осадке в 0,5 метра имели длину до 14 м, что позволяло перевозить до 4,5 тонн груза.

Новгородская республика была крупнейшим государственным образованием Евразии. Её северные владения простирались на тысячи километров, и естественно, что особую важность представляли пути, по которым осуществлялась связь Новгорода с Северными землями. Одно время предпочтение отдавалось более южному пути через Славенский волок. Но столкнувшись с растущим московским государством, ценность Кенского волока возросла. Волоки, расположенные на центральных транспортных путях, облагались высокими пошлинами. С вхождением новгородской республики в состав московского государства направления основных торговых потоков изменились. А после постройки Петербурга и перемещения торговли с Западной Европой из Архангельска на Балтийское море значение торгового пути через волоки на притоках Водлы резко упало.

Но причины забвения волоков были не только социально-экономические. Исследования, проведенные русским географом А.В.Шнитниковым в середине XX века, позволили выявить 1850-летнюю цикличность в смене влажности–сухости и теплоты–холодности климата. Природные ландшафты чутко реагируют на климатические изменения. Период освоения новгородцами северных земель совпал с периодом потепления и увлажнения. Полноводность рек и озер, пониженная ледовитость северных морей позволили новгородцам с максимально благоприятными условиями пройти по озерно-речным системам и, выйдя на простор Северного-Ледовитого океана, достичь Груманта (о.Шпицберген).
С течением столетий водность рек упала, происходило заболачивание озер и обмеление водных артерий. Использование сложившихся магистральных путей стало неудобным.

Мы могли убедиться в правильности этой теории, пройдя половину пути, на которой встретили обмелевшие реки и заболоченные озера. После болота дорога нырнула в заросли ели и сосны и еще через три километра привела нас в деревню Заволочье. Эта деревенька выглядела более живой по сравнению с Яблонь-Горкой. Строений, можно даже сказать изб, там было около десятка, причем в довольно хорошем состоянии. Из поселка Почи, расположенного в Кенозерском национальном парке, сюда вела лесовозная дорога, поэтому многие почозерцы приезжали на УАЗиках в деревню за ягодами, грибами, поохотиться.

Но наиболее интересным объектом в Заволочье была Спасопреображенская часовня. Кроме того, что это была самая древняя из трех часовен, маркировавших волок, возникновение ее археологи отнесли к XIII веку. Она расположилась в окружении старовозрастных елей, которые на фоне вторичных лесов, выросших в местах массовых вырубок, смотрелись словно часовые, охранявшие священное место. Эти еловые рощи так и назывались «священными» — уникальное явление в России, да и в мире, пожалуй. Культовые постройки христианства расположились в зарослях старых деревьев – сплав язычества и христианства. По археологическим данным прямо от часовенки, стоящей вблизи берега, начинался тот, самый волоковый путь, по которому мы прошли в обратном направлении. У начала тропы, проходящей через волок, мы обнаружили памятный знак, с выцветшей надписью: «Здесь в XIII – XVI вв. проходил волок, по которому новгородцы осваивали север».

Второй переход через волок мы закончили только к вечеру, поэтому ночевку решили устроить прямо в поселке у реки. В сравнении с последним местом лагеря, где тучи комаров не давали нам покоя ни днем, ни ночью, первый лагерь в бассейне Балтийского моря показался нам райским местом. Благодаря обширному пространству, создаваемому заливными лугами вокруг реки, здесь господствовал ветер, и кровососущие насекомые нам не досаждали. Вечернее солнце подарило нам закат безумной красоты, и мы восприняли это как хороший знак. Казалось, до дома совсем недалеко, что с того, что Черева один из самых отдаленных притоков речной системы, несущей свои воды через озера Онежское и Ладожской в Петербург. Садись на лодку, и течение принесет тебя домой.

Плавание по широкой глади Черевы, которая с места нашего плавания производила впечатление вытянутого озера, началось спокойно. Интересно было наблюдать за изменением берегов реки. Ее русло было своеобразной границей между гранитами Карелии и заболоченными территориями Архангельской тайги. По правому берегу все чаще встречались выходы гранитов на поверхность, а по левому берегу тянулись болота. Наша лодка шла одной из последних, мы несколько раз купались в тихих водах Черевы, рыба клевала плохо.

Читайте также:  В лоскутово есть озеро

Мы с любопытством рассматривали живописные берега, когда с первой лодки раздался крик:
— Ребята! Посмотрите внимательней, вы ответвления русла не видите? Мы зашли в тупик!!
Несмотря на очевидную абсурдность ситуации, мы действительно пришли в тупик. Русло, по которому мы сплавлялись, закончилось широким затоном, густо заросшем с трех сторон хвощом. Спустя полчаса мы обнаружили продолжение реки за стеной хвощовых зарослей. Лодки перетащили по мягкой растительности, но с этого момента русло представляло собой неширокий ручей, ширины которого едва хватало, чтобы провести лодку. Глубина же колебалась от нескольких сантиметров до метра. Порой приходилось идти впереди, таща на привязи лодку за собой, а порой, сидя на борту, отталкиваться веслами от берегов. В одном из затончиков на лодке начальника заметили блеснувшую в воде чешую, и командор, изловчившись, вытащил из воды почти не вырывавшуюся щуку килограмма на три. Издыхающая щука была приятной добычей, но большинство участников экспедиции не выразили желание есть ее мясо.

В тот день мы так и не дошли до устья Черевы. Мокрые от воды и пота до ночи мы петляли по узкому руслу, проходящему через обширное болото. Наконец, одна из петель русла прошла вблизи лесной опушки. В этом сухом ельнике мы и устроили лагерь, поев на скорую руку и завалившись в палатки без задних ног. Черева оправдала свое название. Этимологически название реки Черева (или раньше Мышьи Черева) шло от слова «внутренности, чрево», или говоря проще, русло реки, извилистое, как кишки.

Лучи утреннего солнца наполнили наши души оптимизмом. Болото не казалось таким бескрайним. Мы увидели в паре километрах огромные сельги. Русло становилось все шире, в воде появились камни, и вскоре их было так много, что нам пришлось разгребать камни, чтоб провести наш флот. При этом в каменистом ложе, по которому бежала река, ясно читался след сформированного человеческими руками русла. Используя реку для проводки судов, человек, расчищая русло, постоянно понижал базис эрозии, то есть уровень реки год от года понижался. Так что человек сам способствовал обмелению и заболачиванию реки, и делал непригодным путь для использования в своей деятельности. Как тут не вспомнить современный тезис об устойчивом развитии, которое не должно наносить вреда природе и в целости и сохранности донести до потомков природные ландшафты.

Череву отделял от реки Водлы, куда она впадала, стометровый болотный массив, в нем еще читалось два рукава, по которым в паводок течет вода. Нам же пришлось, взвалив на себя лодки, вытащить их к берегу Водлы. Некогда магистральный маршрут, по которому новгородцы осваивали север, который в течение столетий использовался как важный торгово-хозяйственный путь, в наши дни был практически не пригоден для этих целей. Несколько болот прерывали русло на протяжении нескольких километров, местами русло сужалось настолько, что едва проходили наши узкие резиновые лодки, а глубина была столь мала, что приходилось волочить лодки с осадкой в 10 – 20 сантиметров. Тем не менее, этот древний торговый путь через волок оставался важным для местного населения вплоть до начала XX в. Суда грузились на Водлозере, и прежде, чем попасть в Онегу, спускались Верхней Водлой до реки Черева и поднимались по ней до пятиверстного волока, идущего к Кенозеру. Так происходил обмен рыбы на соль, хлеб и промышленные товары.

Еще одна дневка была просто необходима для нас после двух дней «водно-пешеходного» пути. На берегу Водлы перед прохождением порогов, которые так популярны у туристов-водников, мы и разбили лагерь. Природа порадовала нас очередным великолепным закатом. Под порогами рыбаки в последний раз блеснули своим мастерством, устроив нам ужин из жареной рыбы. До поселка Водла, расположившегося тридцатью километрами ниже впадения Черевы в Водлу, мы добрались за день. Но по яркости и мощи впечатлений это был наиболее запоминающийся участок нашего пути. Три порога — Кинский, Боровик и Большой Падун, а также пять крупных перекатов произвели неизгладимое впечатление не только на студентов, впервые проходивших пороги, но и на бывалых путешественников.

Подпрыгивая на ухабах поселковой дороги, ведущей в Пудож, мы вспоминали, как две недели назад сошли на станции Плесецк с поезда, шедшего в Архангельск. Вернуться же домой нам предстояло из Петрозаводска по железной дороге Мурманск – Петербург. Мы совершили своеобразный круг, преодолев водораздел.

На многие вопросы современная наука может ответить, обрабатывая данные полученные с помощью дистанционных методов. В этом закон человеческого развития. Но еще множество вопросов требуют для своего решения выезда «в поле», чтобы на месте убедиться, уточнить или, наконец, получить подсказку, которая оформится в научную гипотезу. А раз полевая работа не исчезнет, не исчезнет и романтика дальних странствий.

Источник



Озеро волоцкое архангельская область

«. С Водлозера мы ехали в лодке на расстоянии 20 верст по р. Ваме, представляющей на этом протяжении до 17 порогов. С Вамы и Водлы мы своротили на реку Череву — обыкновенный путь водлозеров на Кенозеро, где встретило нас тихое течение реки, ряд самых прихотливых изгибов и бесконечная болотистая равнина, обозначенная сосняком весьма печальной наружности. Из области р. Черевы мы приехали на следующий день через болотистый перевал на р. Волошево, которая, как по характеру течения в верховьях, так и по виду окрестностей, мало отличается от Черевы. Течение ее тихо, она образует ряд глубоких и длинных омутов, уподобляющихся озерам. По направлению к низовьям характер ее окрестностей изменяется: здесь выступают мало- помалу сухие аллювиальные холмы, зарастающие или травою, или прекрасными лесам.
Наконец, около р. Почи заметно, что бассейн Кенозера существенно отличается от бассейна Водлозерского».

Так писал в семидесятых годах XIX в. Иван Степанович Поляков, дважды ехавший этим путем с р. Водлы на Кенозеро и обратно. Это место давно известно как Кенский волок.

Этим путем ходили через Ладожское и Онежское озера еще новгородцы, колонизировавшие в X-XIV вв. северные земли, называвшиеся Заволочьем, т.е. за волоками.

Трасса пути из новогородских земель проходила, по мнению С.Забелло, так: река Волхов — Ладожское озеро — река Свирь — Онежское озеро — река Водла — ее приток река Мышьи Черевы — волок (6 верст) — озеро Волоцкое — река Волошева — Почозеро — река Поча — Кенозеро — река Кена — река Онега — по реке Онеге спускались вниз к Белому морю или через Ямецкий волок у деревни Нижние Маркомусы (Плешковская) переходили на реку Емцу, по которой спускались вниз по течению в Северную Двину..

Взаимоотношения местного населения с новгородцами не всегда были мирными. Ради контроля за «восточным входом в Заволое» на древнем волоковом пути аборигены были истреблены либо изгнаны на участке от р. Черевы до р. Почи. Там сохранилась преимущественно славянская топонимика: оз. Волошево, р. Волоша (от русского «волок»), дер. Заволочье или Малый Волочек, дер. Яблонь-Горка и т. д., а это возможно лишь при резкой смене населения представителями иного этноса.

По мнению К.К.Логинова, освоение Кенского волока происходило в обратную сторону: от Заволочья в сторону р.Водлы. «Видимо, совсем не случайно на Черевском волоке в Заволочье не сохранилось ни одного прибалтийско-финского топонима или гидронима, а на Кумбасозерском волоке таковыми являются лишь собственно река Кумбаса и Кумбасозеро . Полное исчезновение топонимов, созданных предшествующим народом, возможно лишь в одной ситуации: их не усвоили, поcкольку предшествующее население было быстро истреблено либо полностью изгнано со своих коренных земель. Именно это, скорее всего, случилось на начальном этапе освоения торгового пути в верховьях Водлы, на Черевском и Кумбасозерском волоках. Сохранившиеся до наших дней топонимные свидетельства пути через Черевский волок отражают картину позднего заселения его русскими не из Пудожья, но из Заволочья. Гидронимы и топонимы здесь расположены в следующей последовательности: река Поча (т. е. начало ), река Волошева (т. е. ведущая к волоку ), деревня Яблонь-Горка или Волок (у Свиного озера), деревня Заволочье (т. е. расположенная за волоком ), река Черева (т. е. извилистая, как кишки в животе ). Новгородское название волока звучало как Волок Кенский (т. е. ведущий на Кенозеро ) на Мышьих Черёвах .

Черевский и Кумбасозерский волоки в разные периоды истории имели разную значимость. Новгородцы их, наверное, не очень ценили, пока Новгород владел южными входами в Заволочье, а Вологда была волостью новгородской. Значение их возросло, когда Москва покорила Новгород, перекрыла высокими пошлинами и прямыми запретами торговлю с Каргополем, Архангельском и в целом с Заволочьем через южные волоки. Как только необычную оживленность Черевского волока в 1497 году заметил московский писец Юрий Сабуров, он тут же наложил сверхвысокие пошлины на провоз по нему товара. Следующий писец при составлении “Писцовой книги 1563 года” по поводу Черевского волока заметил: “а гости той дорогою ныне не ездят, а ездят новою дорогою ”. Нетрудно догадаться, что товары из реки Водлы стали возить рекою Кумбасой через Кумбасозерский волок. После постройки Петербурга, перемещения торговли с Западной Европой из Архангельска на Балтийское море значение торгового пути через волоки на притоках Водлы снова резко упало. Правда, до постройки Мариинской водной системы и начала подвоза готовой муки с Волги прямо к Повенцу волоки были загружены подвозкой хлеба с Каргопольщины в старообрядческие общежительства Выгореции. После ввода в строй “Мариинки” волоки эти использовали только местные жители и водлозеры, которые возили менять свою рыбу в хлебное Кенозерье».

По некоторым данным в районе Кенского волока обнаружен некрополь, датируемый не позднее XIII века.

Старые торговые пути Кенозерья остались необходимыми только для самих кенозеров и населения окружающих территорий. Вплоть до 40-х годов ХХ века использовался этот старинный водно-волоковый путь через реки Водлу, Череву, Волошову на Kенозеро, где местное население меняло рыбу на хлеб, соль и промышленные товары.

Читайте также:  Все озера свердловской области список

Приводим описание прохождения волока в направлении от р.Ундоши на р.Водлу ( http://skitalets.ru/books/sever/arhangel/undozero.htm ):

. Водное путешествие по системе Икса — Ундоша можно окончить выходом на запад по рекам Волошеве, Череве и Водле. Волошева (длина 38 км) впадает в Почу в 7 км от Почозера. Сразу за устьем Волошевы перекат, который может потребовать проводки байдарок. Далее, до деревни Нижнее Волошево, встречается несколько порожков-перекатов, часть которых можно пройти на веслах. Выше деревни река течет 6-8 км среди заливного луга. При ширине 5-6 м русло очень извилисто. На 31-м км — бывшая деревня Верхнее Волошево. Еще несколько порожков — и на последних 6 км река широкая (50 м), медлительная. Исток Волошевы — озеро Волоцкое — мелкий и зарос камышом. На южном берегу дом рыбацкой бригады, в юго-западном углу в озеро впадает ручей, который не легко заметить. По ручью следует подняться примерно на 1 км и с поляны на левом берегу искать торную тропу в деревню Яблонь-Горки. Это и есть начало 6- километровою волока в бассейн Водлы. От деревни надо найти путь через болото и по тропе через кустарник и лес выходить к остаткам деревни Заволочье, стоящей на реке Череве. Отсюда до Водлы 20 км. Препятствий на Череве нет, только перед самым устьем порожек Желобок. Вдоль реки на всем ее протяжении заливные луга. Лес подходит к Череве на левом берегу, в 0,5 км от Заволочья и на 6-м и 8-м км правого берега. На Водле можно в одном из населенных пунктов (Водла, Кубово, Кривцы) сесть в автобус и окончить путешествие в Пудоже.

В 2005 г. Кенским волоком из Кенозера на р.Водлу прошла группа экологов из С-Пб университета, ведомая проф. Д.В Севастьяновым. См. описание и фотоотчет об этом походе .

Источник

Парк Кенозерье: чем потрясает, что в нем делать можно, а чего нельзя

Здесь очень красиво. Видели фильм Андрона Кончаловского «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына»? Не видели — посмотрите: его снимали на этих самых озерах. Это особо охраняемая природная территория, здесь многое нельзя, поэтому много чего сохранилось. Если вы живете в городе и устали от него, если вы хотите тишины, отрады для глаз и для души, если вы хотите настоящего Русского Севера, приезжайте в Кенозерье!

Что это?

Кенозерский национальный парк — это природно-культурный комплекс, то есть здесь не только особо охраняемая природная территория, включенная во Всемирную сеть биосферных резерватов ЮНЕСКО (целые природные комплексы с потрясающими лесами, озерами, реками, ручьями, родниками, болотами, уникальными растениями и богатым животным миром) — здесь и человеческая составляющая совершенно особенная. Кенозерье долго было удалено от всяких внешних воздействий — войн, исторических катаклизмов, да даже просто от цивилизации, — и за счет этого здесь сохранились памятники материальной и духовной культуры, архитектуры, монументальной живописи, иконописи, археологии, этнографический материал, древние черты в языке и культуре, которые в других местах давным-давно исчезли. Достаточно сказать, что именно в Кенозерье фольклористы и этнографы записали больше 3000 текстов былин и сказок!

Где это?

Кенозерский парк находится на юго-западе Архангельской области, на границе Плесецкого и Каргопольского административных районов. На западе граничит с Республикой Карелией. С юга на север занимает 72 км, с запада на восток — 27 км.

В Кенозерье — два сектора: Каргопольский и Плесецкий. С самого начала выберите, куда поедете. Как правило, выбирают один, и там отдыхают, потому что из одного в другой добираться очень неудобно.

Фото: Игорь Шпиленок

Каргопольский сектор — водораздел двух океанов, уникальная система пяти озер, соединенных между собой узкими протоками и рукотворными каналами. Древние охотничьи и монастырские тропы, два озера: ледниковое Лекшмозеро и таинственное Масельгское. Здесь начинается путь к труднодоступному и загадочному Порженскому погосту.

Плесецкий сектор — само Кенозеро, по которому можно пройти на теплоходе мимо больших и малых островов, покрытых лесами берегов, на которых стоят старинные деревеньки, деревянные часовни, уникальные храмовые комплексы… В Плесецком секторе проходит Успенская ярмарка. Здесь находится единственный в России музей эпического наследия «В начале было Слово».

Чем здесь заняться?

Пройти экскурсионным маршрутом — их здесь масса!

Отправиться в кенозерский тур на рождественские праздники, или летом, или осенью.

Выбрать этнографическую программу — деревенские праздники, бабушкины угощения, игры с детьми, крестьянский быт… Жизнь местного населения представлена во всем ее разнообразии.

Сходить в музей. В Кенозерье их много: архитектурный парк «Кенозерские бирюльки» (уменьшенные копии историко-архитектурных памятников Кенозерья, ныне утраченных или находящихся в аварийном состоянии), ландшафтный театр «Северный экватор» (25 арт-объектов), экспозиция «Северный шелк» в информационном центре «Рукодельная изба», посвященная льноводству, Экомузей Парка в визит-центре — рассказ о природном и культурном наследии Кенозерья, эпический музей «В начале было Слово», рухлядный амбар, музейный комплекс «Амбарный ряд»…

Пройти мастер-класс — научиться верховой набойке и горячему копчению рыбы, сухому войлоковалянию и олонецкой росписи, ткачеству и костровой кухне, изготовлению травяного чая и плетению из бересты…

Пойти на рыбалку. Клев здесь отменный! Ловят налима, окуня, семгу, кумжу, леща, щуку.

Какая здесь природа?

Сосновые и еловые леса занимают 70 % территории Кенозерского парка. Остальное — болота, луга, озера, реки, ручьи… Болота — бескрайние моховые поля с вкраплениями небольших озер — ламбушек, представлены во всех видах: низинные, переходные и верховые. На них полно клюквы, морошки, голубики, брусники и черники. В Кенозерье насчитали около 700 видов растений, в том числе, например, орхидею или занесенные в Красную книгу башмачок настоящий, полушник тончайший, пальчатокоренник Траунштейнера… Ручаемся: вы впервые прочитали последнее название и обязательно найдете в сети фотографию этого растения. Животных тоже великое множество — 300 видов. 50 видов млекопитающих, 263 — птиц, 5 — земноводных, 4 — рептилий, 28 видов рыб. Зайцы, медведи, лоси, рябчики, глухари, куропатки, росомахи…

Какие здесь озера?

Большое Кенозеро состоит из трех озер: собственно Кенозера, Свиного озера и Долгого озера. На Кенозере больше 70 островов. Второе по величине в составе Парка — Лекшмозеро. Оно находится в южной части Кенозерья, очень чистое, мелкое, и в нем много рыбы.

Что можно посмотреть?

Часовня Святого Николая Чудотворца, перестроена в конце XIX века. Стоит на высоком холме в деревне Вершинино.

Фото Е. Мазилова

Церковь Петра и Павла, перестроена на месте старого деревянного храма после пожара в 1829 году.

Фото: kenozero.ru

Великолепен Почозерский погост — величественный храмовый комплекс, состоящий из двух церквей.

Фото: russian-church.ru

Часовня Сошествия Святого Духа в Глазово.

Особая ценность в наследии Кенозерья — собрание расписных «небес». «Небеса» — расписанные на библейские сюжеты потолки храмов и часовен, уникальные памятники северной монументальной иконописи. В Кенозерье сохранилось 17 полных комплексов и еще 5 — во фрагментах. Это самое большое собрание в России. На трех кенозерских «небесах» иконописцы оставили свои авторские подписи и датировки, что очень редко встречается в других местах.

Расписное «небо» в часовне во имя чудотворца Николая. Фото: kenozero.ru

Среди памятников природы можно выделить:

  • Озовая гряда (Масельга) — фрагмент водораздела Ледовитого и Атлантического океанов;
  • Кенозерская впадина — древнейший разлом земной коры (более 600 млн лет), с глубинами свыше 100 м;
  • каньон реки Порженки в древних меловых отложениях, с разницей высот до 120 м;
  • озерно-канальная система с древними волоками.

Чего в Кенозерье делать нельзя?

Кенозерский парк существует с 1991 года. И с самого момента основания в нем действуют строгие правила, благодаря которым удается сохранить и природные, и культурно-исторические красоты. Туристам такие строгости могут показаться чрезмерными, но это для их же пользы. И для их потомков. Даже по этим правилам можно составить некоторое впечатление о парке. Итак, в Кенозерье нельзя:

  • рубить деревья и кустарники;
  • разводить костры за пределами построенных турстоянок;
  • рвать цветы (в Кенозерье много редких и исчезающих видов);
  • ловить рыбу сетями и другими промысловыми орудиями лова;
  • отклоняться от туристических маршрутов и экологических троп;
  • заезжать на автомобилях в лес и мыть их вблизи водоемов;
  • собирать и покупать старинные вещи. Любые предметы, имеющие научное, историко-культурное или иное музейное значение, должны оставаться на территории Парка;
  • беспокоить животных и птиц громко включенными магнитофонами и радиоприемниками;
  • мыть посуду моющими средствами в водоемах. Это может губительно сказаться на их обитателях;
  • повреждать постройки, деревья, камни, афиши, информационные стенды и туристические стоянки;
  • оставлять мусор в неположенных местах.

Здесь существуют рекреационные сборы, мусор собирают раздельно. И все эти меры в итоге доказывают свою эффективность: в Кенозерье действительно чисто!

Где остановиться?

В Кенозерье — масса вариантов. Можно пожить в настоящем деревенском доме с русской печью и лоскутными одеялами. Можно — в комфортабельной гостинице с видом на Кенозеро. Для любителей «походного» отдыха есть турбазы и турстоянки.

Как добраться?

Ниже мы подробно распишем путь до Каргопольского сектора Кенозерского парка. Его центр находится в деревне Морщихинская. Если вы захотите добраться до Плесецкого сектора, нужно будет ехать через город Плесецк до деревни Вершинино.

На машине

Из Москвы и Вологды по магистральной федеральной автомобильной дороге М-8: Москва — Вологда — Вельск, дальше — по дороге Р-2: Долматово — Няндома — Каргополь — Морщихинская.

Из Архангельска по автодороге М-8, затем Р-2: Брин — Наволок — Емца — Плесецк — Конево — Каргополь — Морщихинская.

Или: Архангельск — Холмогоры — Березник, далее Р-2: Долматово — Няндома — Каргополь — Морщихинская.

Из Санкт-Петербурга — через Вологду по дороге Долматово — Няндома — Каргополь — Морщихинская.

Или: через Пудож, после пересечения границы Архангельской области поворот на деревни Морщихинская.

Переезд автомобилем из Каргопольского сектора Парка в Плесецкий по маршруту Морщихинская — Каргополь — Вершинино займет 3–3,5 часа.

На общественном транспорте

Из Москвы и Санкт-Петербурга — поездами, следующими в Архангельск и Северодвинск, до станции Няндома.

Из Архангельска и Архангельской области — поездом до станции Няндома.

Далее рейсовыми автобусами Няндома — Каргополь, Каргополь — Морщихинская. Можно на такси. Время в пути около трех часов.

Источник