Меню

Разговор с москвой рекой

Разговор с москвой рекой

Table of ContentsTable of Contents

  • DownloadsDownloads

Information

Show Menu

Page Background

Говорят, в старину в нашем маленьком городе на какой-то колокольне висел

сторожевой колокол и в него положено было звонить, только если подходил неприятель.

Этот сторожевой звон подхватывали на колокольне в ближайшем селе, и так от

колокольни к колокольне звон с вестью о неприятеле докатывался до Москвы. Тогда без

всякого промедления по этому особенному военному звону собиралось войско и

выходило навстречу неприятелю.

Вот отчего будто бы наш любимый маленький город получил свое прекрасное имя:

Мы живем верстах в семи от Звенигорода — в деревне Дунине на берегу реки

Москвы. Правый берег нашей реки в этом месте очень высок и поднимается многими

ступеньками-террасами вверх. На средней ступеньке стоит наш домик, и нам видно из

окна, и как дети в школу идут по мосткам,— школа на той стороне реки в селе Козине,—

и как рыбу ловят в реке.

Кто видел реку в Москве, тот не узнает ее в Дунине, скажет, это совсем другая

река. До чего узка тут река в сравнении с московской! Летом у нас два мальчика, один с

нашего берега, хорошо понатужившись, перекидывает другому мальчику на другой берег

камешек с ниточкой, и так оба мальчика соединяются. Посредине этой лески над рекой

висит крючок («зазубрик»), и на этом зазуб-рике насажен живец: обыкновенно это бывает

пескарь, но случается и плотичка, и маленький окунь. Мальчики леску то подтянут, то

ослабят, чтобы наживка не ныряла глубоко в реку, а только бы тюкала о поверхность воды

и опять поднималась вверх над водой.

Есть в реке щука, есть шелеспер, голавль, окунь — все эти хищники гоняются за

маленькими рыбками. Бывает часто, сам видишь с берега, как рыбешка, спасаясь от

хищника, выпрыгнет из воды и на мгновение сверкнет на солнце серебряным огоньком.

Но скорей всего этим всплеском она только еще сильней раздражает и привлекает врага.

Так вот и мальчики тюкают рыбкой по воде, дразнят хищника, пока он, наконец, не хватит

наживку и не сядет сам на зазубрик. Тут-то вот и прибирают его мальчишки к рукам:

один, более опытный, сматывает леску на свою катушку и подтягивает к себе пойманного

хищника, а другой согласно отпускает ее со своего мотка.

Не знаю, есть ли на свете еще где-нибудь такой способ рыбной ловли? У нас на

Москве-реке этот способ называется ловлей на тюкалку.

Теперь представьте себе, что в Москве, где-нибудь у Москворецкого, Краснохолмского

или Каменного моста, тоже так два мальчика захотели бы соединиться ниточкой!

Никакого разговора не может быть, никакого сравнения закованной в камень реки ве-

ликого города с нашей маленькой зеленой рекой! Но вы простите нас, москвичи, мы

живем в Дунине, и нам так хочется постоять за нашу милую реку: пусть невелика наша

речка и проста, но без нее не было бы и большой Москвы, пусть у нас небогато водой, но

ведь и мы сами, люди, с малолетства бываем ростом невелики, а потом, переходя свою

жизнь, как разрастаемся! А рыбы у нас не меньше, чем в московской Москве, и живем мы

Только в самом начале с тюкалкой идут два мальчика, вскоре из села Козина

сбегаются рыбу ловить все мальчики и даже девочки, а с нашей дунинской стороны,

случается, в праздник и взрослые не упустят случая позабавиться и по берегу за

мальчишками всем колхозом идут.

А еще надо сказать, что ранней весной наша маленькая Москва-река так

разливается, что куда тут закованной в камень городской Москве! Бывает, после снежной

зимы придет такое богатое половодье, что и конца-края не видно: все луга на той стороне,

вся низменная пойма становится дном весеннего моря. Такое море бывает, что только едва

Источник

Прогулки по Москве-реке

Априори, во все времена для людей, выбирающих место под новое поселение или оборонительное сооружение важным критерием являлось наличие источника водоснабжения и расстояние до него. Не были исключением и наши предки. Вот к примеру, первые «понаехавшие» из ростово-суздальского княжества вместе с Юрием Долгоруким, выбрали неплохое место, у слияния Яузы с Москвой-рекой, и основали нашу столицу (во всяком случае по официальной версии).

Потом, за столетия существования, Москва пережила массу событий. Город рос, перестраивался, горел, восстанавливался и т. п. Но река оставалась более или менее неизменной частью столицы. Хотя и с ней происходили некоторые метаморфозы. Например, благодаря построенному в 1937 году Каналу имени Москвы, река стала более полноводной. Кроме обеспечения мегаполиса водой, река, протекая через весь город, является его украшением и важной транспортной артерией. И хотя последнее утверждение ещё нуждается в серьезном развитии, прогулки по Москва-реке пользуются большой популярностью у москвичей и гостей столицы.

Возможно, кто-то, особенно из числа москвичей, не согласится со мной в оценке прогулок по Москве-реке. Но я останусь на той позиции, которая утверждает: хотя бы раз в два- три года стоит совершить такой речной вояж. Уверяю, увидите много нового. Может быть, изменения понравятся не всем, но они есть. Это я к тому, что статья основана на двух прогулках по одному маршруту, в 2014 и 2018 гг.

Для совершения прогулки по Москве-реке необходимо помнить, что период навигации — с середины апреля до конца ноября. Несмотря на то, что в черте города река практически никогда не замерзает. Во-вторых, надо определиться со временем и маршрутом прогулки. Компании, предлагающие различные варианты речных путешествий, задолго до начала навигации вывешивают их расписание на своих сайтах.

Прогулка на теплоходе — вариации маршрутов

Пожалуй, самыми востребованными являются прогулки под названием «Центр» от причала у Новоспасского моста (станция метро Пролетарская и 7-10 минут пешком до набережной) до Лужников и обратно. Продолжительность – 2 часа, стоимость билета (в зависимости от компании) для взрослых 400-550 руб., для детей 200-400 руб., для пенсионеров скидки. Как показывает практика, с началом навигации цены у разных компаний выравниваются. На маршруте предусмотрено 5 остановок, на которых при необходимости можно покинуть теплоход.

Маршрут начинается возле Новоспасского моста. Кстати, он и его ровесник, Бородинский – два старейших (1911 г.) моста на Москва-реке. Но надо иметь ввиду, что все возрастные оценки рукотворных переправ довольно-таки условные. Они определяются по сохранившимся конструкциям. А на этом месте реки еще во времена Ивана Грозного было шесть деревянных переправ. Чтобы ни у кого не возникло желание провести параллель между спором о первенстве появления курицы и яйца с таким же вопросом в отношении моста и монастыря, — вот такой исторический факт. Новоспасский монастырь образован в 1490 году и вместе с Донским, Новодевичьим, Даниловым и Симоновым монастырями составлял часть защитного полукольца Москвы. Именно монастырь дал название мосту.

Как и любая экскурсия, прогулка по реке, тем более в черте города, несет и определенную информационную нагрузку. Городская застройка с борта теплохода, порой, выглядят иначе, чем с берега. Отдельные здания и узнать-то удается не сразу. А некоторые памятники архитектуры строились как в сказке: «повернись к реке передом, а к лесу задам». Впрочем, это фотограф-любитель во мне заговорил. Для большинства туристов прогулка, позволяет любоваться красивыми зданиями разных эпох и стилей. А иногда даже подталкивает к углубленному знакомству с увиденным.

Вот ведь совсем недавно не было на противоположной стороне реки этих космических конструкций. Просто как в мультфильме «Тайна третьей планеты». А выяснилось, что это шедевры современной архитекторской мысли. Два карандаша – фрагменты бизнес-центр «Павелецкая Плаза». Ну а рядом, многофункциональный комплекс «Красные холмы». Московский международный Дом музыки.

Источник

«Если честно, Москва-река — не река»

Архитектор бюро «Меганом» Анна Камышан уже 5 лет следит за состоянием главной реки столицы и занимается развитием московских набережных. На лекции в Институте «Стрелка» она рассказала, с какими проблемами приходится справляться московской речной экосистеме и в чем проявляется иммунодефицит водоема. МОСЛЕНТА публикует лекцию с сокращениями.

Точки притяжения вдоль всей реки

Кто из вас когда-либо купался в Москве-реке? За городом? В основном все за городом. Это важный вопрос, в конце лекции мы к нему вернемся.

Немного предыстории. Я занялась проектом Москвы-реки в 2014 году, как архитектор бюро «Меганом». Мы тогда выиграли градостроительный конкурс, и с тех пор уже пять лет я занимаюсь рекой. У концепции, которую мы выиграли, была одна довольно важная и интересная идея — про порт будущего. Такой новый тип общественного пространства, как Сан-Марко, только в Москве, может быть, даже по всей периферии города, и даже в Капотне. Это важная идея для города и для Москвы-реки, потому что она про децентрализацию и про новый линейный центр.

Эти порты – такие точки притяжения вдоль всей реки, чтобы люди могли ей наслаждаться, независимо от того, живут они в центре или на периферии. Эта градостроительная концепция и идея порта все еще ждут своего выполнения.

Коротко расскажу, что мы делали все эти пять лет. Всё начиналось, как градостроительный конкурс. Потом мы делали уточнения, разные работы, связанные с более подробной проработкой. В 2017 году сделали серию проектных семинаров с жителями Москвы. Во время этого мы обнаружили, что люди, которые живут на реке, относятся к ней, как к своей реке, а к набережным, как к своим набережным. Это было восхитительно, так как стало понятно, что вообще этот проект не может быть реализован top down («сверху вниз» — англ.). Река — это абсолютно общественное благо.

«Друзья Москва-реки»

Это общественное благо требует того, чтобы в реку и в проект о ней включались люди, которые неравнодушны, которые на ней живут. Нам стало понятно, что необходимо активное вовлечение жителей в проект и его реализацию. С тех пор мы начали заниматься сообществом «Друзей Москвы-реки».

В 2019 году, в прошлом сентябре, нас позвала Миланская триеннале, чтобы мы, как «Друзья Москва-реки», сделали выставку. Там была тема Broken Nature («Надломленная природа»). Обсуждались разные вопросы, связанные с тем, как мы можем выживать в будущем в период антропоцена.

Экспозиция, которую мы там представили, была во многом переломным для нас моментом, потому что в ходе подготовки мы обнаружили, что меняем оптику. Мы не можем больше смотреть на реку как на объект для трансформации, как на объект, с которым мы можем что-либо делать по нашему усмотрению. Наша оптика изменилась в сторону того, что река — это полноправный субъект взаимодействия.

Мы получили третью премию как один из лучших павильонов. Во время выставки нам стало понятно, что Москва-река не может быть рассмотрена, как просто какой-то объект, она живая, и нужно к ней относиться, как к равноправному участнику взаимодействия в городе.

Как относились к рекам прежде

Я сейчас коротко пройдусь по тому, каким образом когда-либо кто-либо относился к рекам и к природе. В древние времена, мы все знаем, что реки обожествлялись. Это была важная часть мифологии. Хорошим примером является миф про Ахилла, который в троянском бою, когда убивал множество своих врагов, заполнил реку Скамандер так, что очень грозный бог реки Ксанф разбушевался и начал ему говорить, мол, не делай так, пожалуйста. Это период, когда на земле вся вода питьевая. Вы себе можете это представить? Подходишь к любой реке и пьешь оттуда. В целом похоже на рай. Сложно себе представить сегодня.

Следующий период — это когда появляется представление о природе, о субъекте и объекте, о том, что река – это неизвестное явление, и за ней начинают наблюдать. И за природой начинают наблюдать. В целом это преднаука. Наблюдая за природой, люди создают разные схемы, в том числе календари. Например, если мы посмотрим на календарь русской природы, то он разбит на 14 времен года. Начало и конец каждого времени года ознаменовано важным природным явлением. Люди начинают наблюдать за рекой и понимают, что ее механические свойства можно использовать. Но в этот период река всё еще остается живой и является активным участником городских изменений или просто жизни в городе. У нее случаются наводнения, разливы.

Спектакли и pop-up пляжи вдоль реки были возможны благодаря тому, что река живая, и она все время менялась. В начале прошлого века природа перестает быть явлением, а становится ресурсом. Все начинают нагребать, кто сколько мог, и продавать. Есть американский историк Джейсон Мур, который называет это «дешевой природой». Планета много-много тысячелетий сохраняла в себе нефть и всё прочее, а мы в какой-то момент просто начали этим пользоваться, ничего никому за это не платя. И вода — один из таких ресурсов.

Читайте также:  Кто водится в реках владимирской области

Период «дешевый природы»

В нашем случае период «дешевой природы» начинается с Иосифа Сталина. Он очень активно трансформировал природу вообще и Москва-реку в частности. При нем был построен канал Москва-Волга, который в дальнейшем переименовали в канал имени Москвы. Москва стала портом пяти морей: Белого, Черного, Азовского, Каспийского и Балтийского. Это позволило Москве, как растущему городу, решить свой водный кризис.

Очень много появилось воды, и все были довольны. В том числе, можно было, наконец-то, по реке плавать и совершать грузоперевозки. Для разрастающегося индустриального города это было очень важно.

Московская водная система – это огромное инженерное сооружение. Нужно понимать, что очень-очень много людей над этим работало, и они доходили до амбициозных идей. Я о том, сколько воды должно было пойти в Москву.

Этот огромный амбициозный проект решил множество проблем. В том числе, он принес нам сегодня другие проблемы, которые решать будут наши дети.

Если честно, Москва-река – не река. У любого понятия есть какой-то набор качеств, которые определяют его. Что такое река? Это естественный поток воды с естественным течением, который течет по собственного руслу, у него есть свой бассейн, за счет которого он питается. Этот бассейн состоит из подземных и наземных вод. К сожалению, все эти параметры в Москве, так или иначе, не выполняются.

Если говорить о естественном течении и русле, то надо понимать, что в Москва-реке они полностью отрегулированы. Бассейн ее был увеличен в два с половиной раза после того, как построили канал. Питание за счет подземных и наземных вод осуществляется, да, но на 50 процентов. Потому что, в том числе, вода в Москве-реке – из очищенных стоков канализации.

Давайте пройдемся детальнее. Это будет важно, чтобы понимать, как река устроена. У нас небольшой курс по гидрологии. Русло и течение — это такой путь, по которому течет вода. И в естественном состоянии он всегда меняется. В Москве границы реки раньше «плавали». Но после строительства плотин, шлюзов и каменных набережных путь реки очень активно зарегулировался, и теперь в некоторых местах она совсем не может двигаться, а в некоторых двигается очень условно.

Это как с четырехполосной дороги перейти на одну полосу. Москва-река теперь – каскад водохранилищ. Это восемь дамб, череда «ванн», которые, как мы позже узнаем, заиливаются из-за того, что они не проточные.

Важно понимать, что река — это сеть, расположенная на рельефе. Вода стекает по рельефу. Самые верхние его точки определяют границы водосборного бассейна. В том числе река питается подземными водами. Но в Москве-реке это не совсем так. Верхний бассейн Волги, благодаря каналу, стал частью водосборного бассейна Москвы, которая теперь очень активно его использует.

Химические процессы в воде

Вода реки включает огромное количество веществ. Мы привыкли представлять, что вода — это абстрактная субстанция, которая может быть грязной или чистой. Но все тут не так однозначно. В ней происходят химические процессы. Некоторые вещества становятся вдруг более токсичными, а чуть позже, наоборот, менее токсичными. Туда-назад и обратно. Это все химические процессы, на которые много что влияет, в том числе, температура, кислород и прочее. Мы к этому еще вернемся.

Посмотрим на то, из чего состоит вода в Москве-реке. Важно понимать, что уже в устье, после того, как мы выпустили в нее все очищенные стоки из курьяновских и люберецких очистных сооружений, этот сток составляет 50 процентов, что очень много. Это краткая предыстория о том, почему река не река.

Коротко расскажу, как работает экосистема реки. Есть водоросли, которые создают кислород, необходимый рыбам. Рыбы питаются водорослями. А человек льет в реку нечто. Это «нечто» может абсорбироваться, перерабатываться речной системой, пока его мало. Но если этих загрязняющих воду выбросов становится достаточно много, то река уже не способна абсорбировать эту грязь.

Она накапливается в донных отложениях, и от этого вся вода вся становится загрязненной. У воды есть два слоя: тот, что сверху, может самоочищаться, а тот, что внизу, может очищаться за счет того, что все лишнее будут есть рыбы. Но если этого вещества слишком много, рыбы не справляются, химические процессы по самоочистке тоже не реализуются, и происходит так называемый иммунодефицит.

Насколько река здорова

Я говорила о самоочистке, у реки есть иммунная система. Это странно звучит, но, тем не менее, вода реки способна сама очищаться. Мы можем это называть иммунитетом реки, и по тому, работает он или нет, определять, насколько река здорова.

Посмотрим, насколько она была здорова, и что с ней сейчас. В 1970-80-х, когда было много населения и большое количество производств в черте города, было много стоков, и вода была грязная. Потом закрылись производства, уменьшился сток, вода стала чище. Сейчас прирост населения очень большой, и увеличился сток, и очень сильно увеличились показания азота в воде.

Москва-река разделена на две части

Итак, у нас есть две проблемы: неработающая самоочистка воды и донные отложения, которые провоцируют вторичное загрязнение воды. В чем проблема? У Москвы-реки, как и у любого водного объекта на территории Российской Федерации, есть свой статус, который определяет, насколько чистить воду, которая туда попадает.

Почему-то Москва-река разделена на две части. Внутри города она одна, а за его пределами уже другая. Водораздел прошел по границам города. Непонятно, как это произошло, но факт остается фактом: внутри города можно сливать недоочищенные стоки благодаря тому, что на этой территории действуют самые мягкие нормативы на очистку воды.

За пределами города вода становится очень важной, вдруг она становится рыбохозяйственной, что, между прочим, разрешает купаться в ней. В культурно-бытовой части реки по определению нельзя купаться, только в рыбохозяйственной. За городом уже можно купаться, там нормативы становятся жесткими. Но это уже не город. Кстати, вода там по качеству ничем не лучше, чем в городе, по крайней мере, ниже Москвы по течению.

Вторая часть — про донные отложения. Из-за того, что было очень много веществ, которые со времен Советского Союза там складировались, вода сама себя загрязняет. Она пачкается о донные отложения. Проблема в том, что в такой системе в целом невозможно наладить очистку дна никаким другим способом, кроме как включить естественный напор. Сейчас у нас очень много плотин, много подпорных стен, которые мешают течению, вода заилилась. Мы открываем все шлюзы, вода начинает течь с сильным течением, и сносит всю грязь. Не идеально, конечно, но в целом что поделать? У нас уже такая речная система, она инженерно спроектирована.

Люди придумали такую систему, как промывки. Промывки делались обычно каждые пять-семь лет, но почему-то последние 20 лет они в Москве не делались. Это потому, что вдоль реки уже построили довольно много разных сооружений, которые так близко к воде, что, если начнется промывка, они окажутся затоплены. Понятно, что владельцы этих домов и прочих построек такого развития событий не хотят.

Вода общая

Кроме того, что я сказала про Москву-реку, есть еще такая идея, что вся вода общая. Мы знаем, что человек состоит из воды на 70 процентов. Около 60 процентов клеток в нашем организме регенерируются каждые 16 дней.

Соответственно, за 16 дней большая часть ваших клеток будет построена из той воды, которую вы пьете. Например, вы пьете воду из Москвы-реки, прочистили ее фильтром. Но все же ваш организм состоит из конкретной воды Москвы-реки. Это интересно, таким образом можно себе представить, что Москва-река распространяется, заходит в каждый дом, заходит в нас.

Точно так же вода выходит из нас, заходит в странный черный ящик, который называется очистным сооружением, и уходит обратно в Москву-реку. Что дальше? Смотрим. Москва-река течет, течет, и впадает в Коломну.

Первый водозабор, который происходит из воды Москвы-реки, это Рязань. Можно себе представить, что рязанцы в некотором смысле пьют нашу воду.

Знаете, что такое черный ящик очистного сооружения? Это же абстракция. Давайте разберемся. Если мы посмотрим, что именно очищают очистные сооружения, то поймем, что они вычищают азот, нитраты, а вот пестициды — нет. Рассчитывают, что вода будет самоочищаться, и самоочистится.

Кстати, курьяновские очистные ощущения азот и фосфор не чистят, чистят что-то другое. Что – мы не знаем, но у них культурно-бытовый норматив, мы им все прощаем.

Мне тут одна биолог сказала, не знаю, насколько можно ей верить, но мне почему-то кажется это правдивым. Я погуглила, поняла, что синтетические гормоны, в том числе женские, все понимаете, мы пьем таблетки. Так вот, очень многие из этих медикаментов не растворяются в воде, не растворяются в жире. У них другой механизм. Они остаются в воде в том виде, в котором мы их выпили и в котором они из нас вышли. И вот, в долинах крупных рек очень большое количество популяции рыб становится все больше женским.

Вода это огромная губка, которая может в себя всасывать все, что угодно, там происходят химические реакции.

Я не пытаюсь вас тут напугать. Это не моя паранойя. Я разговаривала с людьми, которые об этом кое-что знают. Давайте вернемся. Какая-то вода, какие-то гормоны, это все входит в нас, выходит из нас, проходит через черные боксы и возвращается назад в общую воду. Мы, рязанцы, еще какие-то люди ее пьют, пускай и прошедшую очистку в черном ящике.

Политическая история

История об общей воде довольно политическая. Есть такая крупная река Рейн, все вы ее, наверно, знаете. Она огромна, проходит практически через всю Европу, начинается в швейцарских Альпах, потом течет через Германию, Францию. Ее бассейн затрагивает около восьми европейских стран.

И вот, очень интересная история — что произошло с рекой Рейн. Она была так себе грязная. Естественно, постиндустриальный период, когда все начали заниматься чистотой и защитой природы, начался не так давно. В 50-х была организована международная комиссия по чистоте Рейна. Был период, когда эта организация была очень полезна, потому что в 1986 году произошла огромная химическая катастрофа. Эта организация придумала программу, которая называлась «Лосось 2000». Была задача вернуть лосось до 2000, вернули на три года раньше.

Эта же комиссия создала другую программу, чтобы в Рейне можно было купаться. Эта международная комиссия по очистке Рейна, ее механизм работы стал платформой для коммуникации и дискуссии европейских стран, которые в дальнейшем создали Евросоюз. Все отмечают, что этот опыт был очень важным для объединения. Сегодня в Рейне можно купаться.

В Базеле, где была катастрофа, люди добираются по реке на работу или просто плавают в обеденный перерыв. У них пакеты надувные, куда они кладут всю свою одежку, и без транспорта, просто на течении, балансируя на своем пакете, доплывают до нужного места.

Эта история про Рейн нас учит очень интересному моменту. Оказывается, мы не только физически связаны общей водой, мы все пьем одну воду. У нее есть место, откуда она пришла, потом она куда-то уйдет, кто-то будет ее пить после вас. Вы пьете воду после кого-то. Ничего плохого, не воспринимайте это нормально. Но вода вся общая.

Есть прекрасная метафора у писателя Филипа Фармера, книга называется «Мир реки». Это про искусственную планету, очень похожую на Землю, только вся ее поверхность была трансформирована таким образом, что на ней протекала только одна река. Она начиналась в одном месте, и заканчивалась в том же небольшом море. Представьте себе жизнь на такой планете. Вам все время нужно договариваться со своим соседом сверху. Сосед сверху немножечко всегда враг, потому что вы пьете воду после него.

Эта необходимость договариваться насчет воды, насчет реки общей, которая вдруг не может стать канавой, это история, которая нас очень вдохновляет, когда мы думаем о Москве-реке, о том, что вокруг нее тоже можно и нужно объединяться.

Плавать в реке

Нам кажется, что очистка реки может нас всех объединить, и может быть, мы когда-нибудь будем в ней плавать. Вообще плавать в реке — это классный тест, маркер.

Если ты в ней можешь плавать, значит, она чистая. Даже не надо думать ни о каких нормативах. Это такой общественный договор. Если мы хотим плавать в реке, значит, нам нужно сделать, чтобы вода была чистая. Во время триеннале, выставки «Время Москвы-реки», которую мы делали в Милане, у нас был экспонат с крокодилом Геной. Там оказывается, что вода грязная. Он такой: «Ах, сволочи, природу отравляют», и ныряет, затыкает трубу собой, как пробка. Взрывается этот завод, который лил туда грязь, и вода становится чистой. Вода стала голубой, и Гена, такой довольный, типа – сделал дело, гуляй смело.

Читайте также:  Вход в реку неглинная

Мы думаем, что возле Москвы-реки можно объединяться, и очистка может быть таким объединяющим поводом. Кто знает, к чему это приведет? Вдруг мы все будем в ней плавать, и вы все сможете поднять руку, когда я буду задавать вам в следующий раз этот вопрос?

Подключайтесь к нашему движению «Друзья Москвы-реки». Нужно понимать, что это не просто объединение вокруг темы реки. Это дружба с самой рекой, когда ты относишься к ней, как к равноправному участнику, с уважением, как к субъекту.

В Новой Зеландии, между прочим, уже несколько рек получили свой паспорт. У них теперь есть личные права, свободы и обязанности, как у других граждан. Может, у нас тоже так будет? Не знаю. Но давайте продвигаться в этом направлении и с чего-нибудь уже начнем.

Источник



Урок-беседа по рассказу М.М. Пришвина «Москва-река»

  • Дальнейшее знакомство с понятием “мир художественного произведения” на примере рассказа М.М.Пришвина; обучение анализу художественного произведения.
  • Развитие ассоциативного мышления и связной речи учащихся; навыков выразительного чтения.
  • Воспитание чувства прекрасного; бережного отношения к окружающему нас миру, к своей малой родине.

Тип урока: урок художественного восприятия.

  • словесные (эвристическая беседа)
  • наглядные (презентация)
  • проблемный.

Комплексно-методическое обеспечение: мультимедийный проектор, компьютер, экран, раздаточный материал (отрывки из дневников Пришвина, текст рассказа «Москва-река»), приложение

Ход урока

1. Вступительное слово учителя.

Сегодня мы будем говорить о творчестве М.М.Пришвина. Дома вы изучали его биографию и знаете, что этот писатель обращался в своём творчестве к русской природе, её необычайным красотам. Вам уже знакома сказка-быль «Кладовая солнца», в которой показаны отношения человека и природы. Сегодня мы познакомимся ещё с одним произведением М.М.Пришвина, но обо всём по порядку.

2. Ассоциативный ряд. Творческое письмо

  • Звенигород. Какие ассоциации возникают у вас, когда вы слышите это слово?

Ассоциации ребят: город, Подмосковье, Одинцовский район, Москва-река, природа, одухотворённость, Саввино-Сторожевский монастырь, необычность, легенда, заповедный край, Россия, история, колокольный звон…

  • Подчеркнём в записанных словах ключевые.
  • Опираясь на ассоциативный ряд, напишем небольшую зарисовку на тему «Звенигород»

Примерная работа ученицы:

Звенигород – замечательный городок. Расположен он в Подмосковье, в Одинцовском районе, но известен всей России. И не только потому, что здесь находится знаменитый Саввино-Сторожевский монастырь, но и потому, что жил когда в этих краях известный русский писатель Михаил Михайлович Пришвин. Охотник, знаток природы, необычный человек. Он безмерно любил этот заповедный край, с его богатой историей, легендами, с колокольным звоном над Москвой-рекой…

3. Биографическая справка.

  • Вопрос классу: почему разговор о Пришвине мы начали со Звенигорода?

(Под Звенигородом, в селе Дунино, долгое время жил писатель)

  • Давайте вспомним из прочитанной дома биографии Пришвина тот период, когда писатель жил в нашем районе.

После войны, пережив эвакуацию в деревне Усолье, близ Переславля-Залесского, Пришвины, привыкшие к деревенскому житью, пускаются на поиски загородной дачи. На правом берегу Москвы-реки к востоку от Звенигорода они обнаруживают деревянный дом на высоком каменном фундамента с открытой семигранной верандой. Когда-то, в конце XIX в его выстроила «жена финляндского уроженца» Мария Освальд. Полуразрушенный и сильно после войны пострадавший дом еле — еле держался на опорных столбах: зрелище было невеселое. Фруктовый сад был начисто порублен, оставались только дикие липы, ели, сосны, израненные гвоздями и колючей проволокой. Макушки некоторых были снесены снарядами. В том, что осталось от дома, победоносно возвышалась одна лишь трехгранная печь. Выходившая на все три комнаты, она была ловко придумана для быстрого обогрева всего помещения. Веранду строил лет сто назад какой-то неизвестный финский мастер: сквозь незастеклённые проемы открывались виды на сад, лес, реку, заречье, поле.
13 мая 1946 г, пришедшие председатель сельсовета и агроном, поставили печать на заготовленные бумаги – развалины дачного дома стали владением Пришвиных. Начался ремонт, который не молодой уже писатель всецело взвалил на себя: ездил в Звенигородский райземотдел за досками, ставил ворота, занимался садом. Желанный домик рос быстро. Скоро Михаил Михайлович уже мог любоваться с веранды созвездием Большой Медведицы, и даже ночевать в доме, в котором еще не были постланы полы: «Мой дом над рекою Москвой — это чудо! Он сделан до последнего гвоздя из денег, полученных за сказки мои и сны. Это не дом, а талант мой, возвращенный к своему источнику».
Осенью семья поселилась в Дунино окончательно. Пришвин вставал рано, с восходом солнца, ставил самовар и садился в столовой. Самовар шумел, а он писал. Любимая собака Жалька, с которой он ходил на охоту, лежала тут же у его ног. Сил было уже не так много, но Михаил Михайлович, как и прежде, часто уходил в лес, наблюдая за изменениями в природе, фотографировал и делал свои «маленькие записи». На столе его лежал вычерченный им самим же план леса с отметками, «где водятся белые грибы»
В свое последнее лето 1952 г, уже неизлечимо больной Пришвин записал в дневнике; «Вот бы выздороветь! Пожить еще хочется в Дунине на «Фацелии»! Так он называл свою дачу.
(Евгения Гершкович «Прекрасная Фацелия»)
«Мне кажется, будто я вернулся в любимые места своего детства, в лучшее прекрасное место, какого и не бывало на свете», — пишет Михаил Михайлович в эти дни. Ему 73 года, за оставшиеся 7 лет он создаст треть того, что позднее (после смерти) войдет в собрание его сочинений. Здесь же продолжается начатое в Усолье приведение в порядок дневников.

4. Знакомство с писателем.

Чтобы попытаться понять человека, нужно прожить с ним рядом целую жизнь. Чтобы понять писателя, нужно читать его книги. Но не только. Очень многое могут дать дневники, где, как правило, записывается всё самое сокровенное. Попробуем приблизиться к пониманию личности человека, писателя Михаила Пришвина. Обратимся к отрывкам из его дневников.

Справочный материал. Отрывки из дневников

У вас, наверное, было счастливое детство? — спросила одна женщина.
— Без обиды не обошлось, — ответил я, — но счастье мне было не в детстве, а в том, что я обиду свою обошел. Мы все должны зализать свою рану. Заживил — и счастлив. Мы должны сделать свое счастье.

Из дневников М. Пришвина

  • Мост от поэзии в жизнь — это благоговейный ритм, и отсюда возникает удивление
  • . Меня куда-то вело по пути страданий и блаженства. Природа откликнулась на этом пути: я стал записывать эти сказки и тем удостоверять других в действительности существования страны непуганых птиц. — Есть такая страна! — вот и вся тема моего писательства .
  • Я встал на рассвете, мелочи бросились на меня и стали грызть, но, посмотрев на утренние звезды, я овладел собою и унес в комнату свет звезд. Я овладел собою, и мне ясно представилось, что я в жизни был счастлив и мне надо за нее благодарить. Так при всяком приступе отчаяния нужно вспомнить, что был счастлив, и стоило помучиться из-за этого, а если чувства не хватит для этого, то поможет рассудок; состояние отчаяния, значит, или конец, — но конец неизбежен, или же оно временное и за ним последует радость.
  • Быть русским, любить Россию — это духовное состояние. Боже мой! Как нелегко жилось, как удалось уцелеть! И я хочу все-таки в автобиографии представить жизнь как счастливую. И сделаю это, потому что касался в творчестве природы и знал, что жизнь есть счастье.
  • Такая милостивая осень стоит, такой живет со мной верный друг, ожидающий от меня подвигов и терпеливо, искусно скрывающий это, если подвигов нет (о жене ) «Милый мой, — шепчет она, — ты довольно в жизни потрудился, можно и отдохнуть»И еще: «Она меня спасла. Я без нее так бы и остался скитальцем по грязной воде без калош.
  • В.(жена) открыла в дневниках нового Пришвина. Это произошло так неожиданно. Она остановила трещотку машинки и вдруг сказала: — А вы, оказывается, вовсе не такой глупый, как я думала. И принялась читать, и я дивился, узнавая в ее словах нового писателя. Как же это странно, что я, не зная ее, только обращаясь к неведомому другу, писал ее мыслями, ее словами, ее чувствами. Как будто есть мир, в котором люди живут общей мыслью.
  • Утром в полумраке я увидел на столе в порядке уложенные книги, и стало мне хорошо на душе. Я подумал: сколько чугуна пошло на Днепрострой, на Донбасс, и все взорвано, страна пуста, как во время татар или в «Слове о полку Игореве». И вот оно, Слово, и я знаю: по слову все встанет, заживет. Я так давно был занят словом, и так недавно понял это вполне ясно; не чугуном, а словом все делается.
  • Русские цари были заняты завоеваниями, расширением границ русской земли. Им некогда было думать о самом человеке. Русская литература взяла на себя это дело: напоминать о человеке. И через это стала великой литературой.
  • Позвонил дирижер Мравинский и, совсем не знакомый мне, выражал свое признание меня как писателя, сказал даже, что «Лесная капель» его «подподушечная книга». Такие читатели являются моим золотым фондом и ложатся на душу, как сама правда природы. Каким счастьем является для меня не полное признание моего творчества, не премии, не большой орден, не даже полноценная статья, а вот такое медленное стекание моих читателей куда-то в большую воду вечности. Вот этот огонек радостной надежды на будущее воскресение из мертвых и приносит мне в душу каждый большой мой читатель, сокровище моего золотого фонда.
  • Верно судить о писателе можно только по семенам его, понять, что с семенами делается, а для этого время нужно и время. Так скажу о себе (уже 50 лет пишу!), что прямого успеха не имею и меньше славен даже, чем средний писатель. Но семена мои всхожие, и цветочки из них вырастают с золотым солнышком в голубых лепестках, те самые, что люди называют незабудками. Итак, если представить себе, что человек, распадаясь после конца, становится основанием видов животных, растений и цветов, то окажется, что от Пришвина остались незабудки. Милый друг, если ты переживешь меня, собери из листков этих букет и книжечку назови «Незабудки».

Он будет писать дневник до конца своих дней, последнюю запись сделает 15 января 1954 года (за полусуток до смерти, как вспоминает Валерия Дмитриевна, жена). Вот эта запись: «Деньки вчера и сегодня (на солнце 15о) играют чудесно, те самые деньки хорошие, когда вдруг опомнишься и почувствуешь себя здоровым».
Попробуем воссоздать образ Пришвина: каким он вам представляется на основе прочитанного?

Пример работы ученицы:

Пришвин — необыкновенный человек. Не каждый умеет радоваться тому, что есть: весенней капели, травам и цветам, листопаду, просто окружающему миру. Любой свой день он принимает как подарок Господа, находит в нём что-то особенное, доброе и делает это основой. Я увидела человека очень искреннего, глубоко порядочного. Кажется, что написанное им – сама мудрость, которая приходит к человеку с годами. Спокойствием, умиротворённостью веет от Михаила Пришвина. Хочется остановиться в нашей бешеной суете, задуматься, вспомнить о близких…

5. Работа с текстом.

Сегодня для работы мы возьмём рассказ «Москва-река», в котором описываются заповедные места нашего района, звенигородский край, река Москва в селе Дунино.

  • Чтение рассказа М.Пришвина «Москва-река» (Приложение 1)
  • Беседа по рассказу:

— Какова тема рассказа? ( повествование о реке Москве в Дунино) Основная мысль? («Краше нашего Дунина я нигде не видал!»
— Главный образ рассказа? (река Москва) Микрообразы?
— На какие части можно разделить рассказ? (1) Легенда о Звенигороде 2) Как ловят рыбу в Москве-реке 3) Половодье на Москве-реке в Дунино 4) «Краше нашего Дунина я нигде не видал»)
— Какой изобразительный приём лежит в основе рассказа? (антитеза) Приведите примеры. (зачитываются отрывки, в которых противопоставляется река в городе Москве и река в Дунине, где описываются чужие страны и родная деревня)

Класс делится на две (четыре, в зависимости от количества учеников в классе) группы.

Читайте также:  Река загребка ногинский район

Задание 1 группе. Прочитайте описание ледохода. Проанализируйте отрывок, используя опорные вопросы:

— на какие части можно разделит отрывок? Озаглавьте их.
— какие художественные средства использует автор в каждой части? Их роль.
— как Пришвин передаёт состояние природы во время половодья? А состояние человека?
— какие чувства испытывают герои?
— Ограничено ли описание только воссозданием картины разлива Москвы-реки?
— каким вам видится образ рассказчика? Опишите его.
— что общее имеет он, на ваш взгляд, с писателем Пришвиным?

Подготовьте художественный пересказ отрывка.

Задание 2 группе. Прочитайте ту часть рассказа, в которой говорится о рыбалке на Москве-реке. Сгруппируйте все детали, рассказывающие о рыбалке. Подготовьте пересказ, близкий к тексту «Рыбалка на Москве-реке». Проанализируйте отрывок, используя опорные вопросы:

— какие художественные средства использует автор в этом описании? Их роль.
— как Пришвин передаёт состояние человека во время рыбалки? Какие чувства испытывают герои?
— Ограничен ли отрывок только воссозданием картины рыбалки?
— каким вам видится образ рассказчика? Опишите его.
— что общее имеет он, на ваш взгляд, с писателем Пришвиным?

  • Чтение легенды, представленной в начале рассказа. Обращение с истории своего города. Что знают ребята?

6. Домашнее задание. Напишите небольшой рассказ о самом замечательном, на ваш взгляд, месте нашего города Одинцово.

Источник

Разговор с москвой рекой

Приложение 1

РАССКАЗ МИХАИЛА МИХАЙЛОВИЧА ПРИШВИНА «МОСКВА-РЕКА»

Говорят, в старину в нашем маленьком городке на какой-то коло­кольне висел сторожевой колокол и в него положено было звонить, только если подходил неприятель. Этот сторожевой звон подхваты­вали на колокольне в ближайшем селе, и так от колокольни к коло­кольне звон с вестью о неприятеле докатывался до Москвы. Тогда без всякого промедления по этому особенному военному звону соби­ралось войско и выходило навстречу неприятелю.

Вот отчего будто бы наш любимый маленький город получил свое прекрасное имя — Звенигород.

Мы живем верстах в семи от Звенигорода — в деревне Дунине на берегу реки Москвы. Правый берег нашей реки в этом месте очень высок и поднимается многими ступеньками — террасами — вверх. На средней ступеньке стоит наш домик, и нам видно из окна, и как дети в школу идут по мосткам — школа на той стороне реки в селе Козине, — и как рыбу ловят в реке.

Кто видел реку в Москве, тот не узнает ее в Дунине, скажет, это совсем другая река. До чего узка тут река в сравнении с московской! Летом у нас два мальчика — один с нашего берега, хорошо понату­жившись, перекидывает другому мальчику на другой берег камешек с ниточкой, и так оба мальчика соединяются. Посредине этой лески над рекой висит крючок «зазубрик», и на этом зазубрике насажен живец: обыкновенно это бывает пескарь, но случается и плотичка и маленький окунь.

Мальчики леску то подтянут, то ослабят, чтобы наживка не ныря­ла глубоко в реку, а только бы тюкала о поверхность воды и опять поднималась вверх над водой.

Есть в реке щука, есть шелеснер, голавль, окунь — все эти хищ­ники гоняются за маленькими рыбками. Бывает часто, сам видишь с берега, как рыбешка, спасаясь от хищника, выпрыгнет из воды и на мгновение сверкнет на солнце серебряным огоньком. Но скорей все­го этим всплеском она только еще сильней раздражает и привлекает врага. Так вот и мальчики тюкают рыбкой по воде, дразнят хищника, пока он, наконец, не хватит наживку и не сядет сам на зазубрик. Тут-то вот и прибирают его мальчишки к рукам: один, более опытный, сматывает леску на свою катушку и подтягивает к себе пойманного хищника, а другой согласно отпускает ее со своего мотка.

Не знаю, есть ли на свете еще где-нибудь такой способ рыбной ловли. У нас на Москве-реке этот способ называется ловлей на тю­калку.

Теперь представьте себе, что в Москве, где-нибудь у Москворец­кого, Краснохолмского или Каменного моста, тоже так два мальчика захотели бы соединиться ниточкой! Никакого разговора не может быть, никакого сравнения закованной в камень реки великого горо­да с нашей маленькой зеленой рекой! Но вы простите нас, москвичи, мы живем в Дунине, и нам так хочется постоять за нашу милую реку: пусть невелика наша речка и проста, но без нее не было бы и боль­шой Москвы, пусть у нас небогато водой, но ведь и мы сами, люди, с малолетства бываем ростом невелики, а потом, переходя свою жизнь, как разрастаемся! А рыбы у нас не меньше, чем в московской Москве, и живем мы весело.

Только в самом начале с тюкалкой идут два мальчика, вскоре из се­ла Козина сбегаются рыбу ловить все мальчики и даже девочки, а с на­шей дунинской стороны, случается, в праздник и взрослые не упустят случая позабавиться и по берегу за мальчишками всем колхозом идут.

А еще надо сказать, что ранней весной наша маленькая Москва-река так разливается, что куда тут закованной в камень городской Москве! Бывает, после снежной зимы придет такое богатое полово­дье, что и конца-краю не видно: все луга на той стороне, вся низмен­ная пойма, становятся дном весеннего моря. Такое море бывает, что только едва разберешь вдали темную полоску и по ней догадаешься: это там, у темного леса, приходит край воде.

Как весело нам тогда бывает со всем дунинским народом глядеть на разлив!

Каждый прохожий тогда к нам присядет. Вот бы и вы тоже присе­ли к нам, дорогой читатель, и послушали, о чем мы говорим, и дога­дывались бы, о чем мы молчим. Если же вы захватите с собой книж­ку и запишете наши слова, то эти слова потом у вас дома непременно обернулись бы в волшебную сказку.

Глядите, вон там, где мы когда-то резали прутики ивы, чтобы из них себе для грибов корзинку сплести, теперь от всего богатства бе­реговых зарослей корзиночной ивы торчит одна-единственная ивинка. Кто-то обратил на нее внимание и говорит:

И весь дунинский народ послушно глядит и молча догадывается, для чего это кто-то велел обратить внимание на жалкое деревце.

Проходит огромная льдина — и прямо на ивину. И только льдина подошла, гибкое деревце-прутик поклонилось и совершенно исчезло из глаз. Но льдина скоро проходит, и кто-то облегченно встречает де­ревце и говорит согласно чувствам всех дунинцев:

— Вот она, воскресла!

Ивинка вышла из-под огромной боевой льдины совсем невре­димая. Другая льдина поджимает деревце, и оно с поклоном исче­зает и опять возвращается, и опять новая льдина, и опять ивинка кланяется.

  • Кланяется, кланяется! — говорит инвалид Ваня и, склоняясь к молодой жене, приговаривает:
  • Кланяется, кланяется, за то вот из нее и корзинки плетут.

И все тогда вслед за Ваней смеются над ивинкой, и кто-то даже назвал ее подхалимкой. Новый голос призывает:

  • Глядите, ребята, вон на той льдине трясогузка плывет! Льдины шепчутся между собой, и сквозь шепот кто-то услыхал тоненький птичий голосок.
  • Слушайте, — говорит он, — трясогузка поет!

И правда, как этому не удивиться, как не обрадоваться, что вес­ною и маленькая птичка на льдине плывет и поет!

Но еще удивительней, что на береговое дерево прилетели два по­ползня и сели на глазах у всего народа на чистый сучок. У одного по­ползня был пушок в клюве для гнезда, а другой поглядел на трясогуз­ку и тоже запел. Но все ли знают поползня, похожего скорее на мыша, чем на птицу, и вот этот-то поползень, бегающий вниз голо­вой по стволу дерева, весною запел!

Замечательная наша река! И так, если бы ничего не менялось, то как сел бы на высоком холме на бревнышко, так и сидел бы и сидел всегда тут, провожая старую жизнь в счастливой надежде зеленого цветущего будущего новой весны. Но долго сидеть не приходится: кому на службу идти, кому печку топить, кому в колхоз на работу, кому на завод «Металлист» гнуть и давить из железа кастрюли. Ос­таются на холме только Ваня-перевозчик, да ребята-школьники, да молодые трикотажницы, отрезанные водой от мастерской на той стороне.

Мы бы, конечно, могли хоть до вечера глядеть на ледоход, но ин­валиду надо лодку смолить, и мы все беремся за дело: трикотажницы собирают дрова, мальчики разводят огонь под котлом со смолой. Сам Ваня, опираясь на свои костыли, распоряжается нами, и каждый из нас слушается: Ване надо помочь, да и самим хочется поскорей на ту сторону.

Сколько льдин, больших и малых, прошло, пока размякла твердо­каменная черная смола в котле! Сколько споров прошло между льди­нами, сколько из них налезло на берег, беззаконниц, осужденных под лучами вешнего солнца капля по капле изнывать на сухом берегу! И сколько величавых, достойных, уверенных льдин прошло, пока ог­ненные ручейки растопленной и зажженной смолы обегали все пла­ночки лодки и оставляли за собой черный, блестящий, медленно ос­тывающий смоляной след!

Вот, наконец, лодка, готовая, лежит вверх дном и остывает и твердеет перед большой работой на все половодье до тех пор, пока от всей голубой воды разлива не останутся на зеленом пойменном лугу только редкие синие глазки. Тогда этот же Ваня-перевозчик устроит мостки через нашу Москву-реку, и трикотажницы зашумят по мосткам, мешая нам ловить пескарей.

Но далеко до этого времени. Под вечер мы опять сидим на холме: на самом верху наш командир Ваня, вокруг него все школьники, а пониже школьников в кружке все молодые трикотажницы. Мы еще не остыли от работы и как будто ждем команды своего командира.

Вон карий, и ясный, и твердый, и такой чистый глазок нашего лучшего ученика Васи Веселкина требовательно глядит в рассеян­ные по голубому пространству голубые глаза командира.

  • Ваня! — решился позвать Вася Веселкин.
  • Ну? — отвечает Ваня.
  • Ты везде бывал? — спрашивает Веселкин.
  • И везде, — отвечает командир, — и за везде: я прошел весь путь войной от Сталинграда и до Берлина.

Все это известно, и, конечно, мальчик хочет что-то спросить еще и не может, силится и только краснеет, а лодочник собрался в себе и ждет. Надо скорей помочь мальчику.

— Ваня! — сказали мы. — Веселкин хочет сказать: «Ты много видел всяких земель. Есть ли на свете где-нибудь мест­ность краше нашего Дунина?»

  • Что там земли разные! — отвечает Ваня. — Я видел море. Да, папаша, Черное море!
  • Видел Черное море! — подхватили школьники.

А трикотажницы после них ко мне почти с укоризной:

  • Ваня видел море, а вы, папаша, говорите о нашей маленькой Москве-реке!
  • Хороши тоже, — продолжал Ваня, — леса Богемские.
  • Богемские леса! — подхватил за ним хор мальчиков.

И за мальчиками опять с ласковой укоризной ко мне молодые трикотажницы:

  • Ваня Богемские леса видел, а вы, папаша, спрашиваете, есть ли на свете местность краше нашего Лунина!
  • Какие там горы в Богемских лесах! — рассказывал Ваня. — Какие там зеленые холмы, и какие проходил я красивые города и между городами поля и луга, и на лугах какие там были стада.

Сколько Ваня насказал всего о красивых землях своих и чужих стран! Трикотажницы перестали даже меня укорять, и один только Вася Веселкин смотрел на меня и чего-то все ждал и ждал.

И вдруг Ваня-инвалид обернулся прямо ко мне, стукнул себя в грудь кулаком и сказал с таким чувством, как будто он хотел молот­ком из камня навсегда вырубить свои слова:

— Папаша! Много-много я на свете видел разных земель, и сво­их и чужих, но краше местности нашего Дунина я нигде не видал!

Вот этих-то слов как будто только и дожидался Вася Веселкин: мальчик так и подпрыгнул! И что бы мне сказали молодые трикотаж­ницы, если бы как раз в этот миг внимание всех нас не привлекла к себе чудесная гостья?! На свободной голубой воде, на этой бирюзо­вой полоске между стенами льдин, на маленькой сахарной лодочке-льдинке проплывала мимо нас чисто белая чайка на розовых ножках, с черной головкой, и такая прекрасная, что от нее все само собой без всяких лишних слов выходило то самое, чего мы все так страстно хо­тели и не смели друг другу сказать: на свете сейчас в эту чудесную по­ру русской весны для нас всех действительно ничего не было краше нашего Дунина!

Можно благоговеть перед людьми, веровавшими в Россию, но не перед предметом их верования. Василий Ключевский
ещё >>

Источник