Меню

Река в тайге один в тайге

Сибирская тайга глазами путешественника и видеоблогера Сереги Сибиряка

Сибирь – невероятно обширный горно-таежный географический регион России. Известный и вызывающий восхищение не только среди населения нашей страны, но также и среди наших друзей, далеко за ее пределами. За границей о Сибири знают не понаслышке, ведь ее размер больше самой Канады, и это на самом деле впечатляет и заставляет восхищаться нашей родиной еще больше.

Сибирь действительно довольно-таки большая по своей площади часть РФ, и занимает почти 30% ее территории. Богата лесами, реками, горами и равнинами. Имеет обширный по численности и разнообразный по составу мир животных и растений. Привлекала и до сих пор привлекает в свои необъятные края многочисленных исследователей, путешественников, искателей приключений и любителей туризма.

Сергей Скрипалев

Сергей Скрипалев

Одним из таких путешественников и любителей туризма является Сергей Скрипалев (Серега Сибиряк). Сергей родился и живет в самом сердце Сибири, в Кемеровской области в городе Прокопьевске. Увлекается туризмом, походами по сибирской тайге, сплавами и рыбалкой на сибирских реках, исследованием сибирских пещер и уникальной сибирской природы. Изучает методы эффективной защиты от медведей и делится ими со своими друзьями и подписчиками на собственном канале на Ютубе – Серега Сибиряк Channel. Также за приключениями и путешествиями Сергея можно следить в его официальном сообществе в соц.сети ВКонтакте – Походы, сплавы, тайга. Сибирь.

Рыбалка на реке в Сибири

Сергей, привет! Твои походы по дикой сибирской тайге очень впечатляют и побуждают к таким же интереснейшим и увлекательным путешествиям. На твоем ютуб-канале более 10000 подписчиков, несколько десятков невероятно интересных видеороликов, которые набирают тысячи просмотров. Нам и нашим читателям очень нравятся такие путешествия и путешественники. Ты готов пообщаться, дать интервью и рассказать о своих приключениях и жизни в Сибири?

Да конечно, почему нет!

Путешествие по Сибири

Расскажи, пожалуйста, как давно ты увлекаешься туризмом и путешествуешь по Сибири? Когда состоялся твой самый первый поход в тайгу? Это был одиночный поход или с кем-то еще?

В детстве мы постоянно ездили с ночевкой на рыбалку, наверное, с тех самых пор я увлекаюсь рыбалкой, но пешие походы по тайге и по Сибири я начал практиковать года четыре назад, когда появился мой канал. Это был групповой выход на село Томское 25 км в одну сторону. Там мы пробыли три дня, рыбачили, посетили пещеру и просто отдыхали душой.

Группа туристов в Сибири

Как давно ты ведешь видео-блог? Как пришла идея и что побудило завести свой собственный канал на Ютубе, и начать записывать видеоролики своих путешествий?

Видео блог я веду с 2012 года. Как то сидел я зимнем вечером на просторах YouTube и наткнулся на одного блогера, походника и тут меня осенило, у меня же тоже тайга под носом, почему бы мне так же не начать ходить и снимать. Поначалу это были коротенькие вылазки в лес, а потом я уже начал планировать более масштабные походы по Сибири.

Поход на спортбайке по сибирской тайге

Расскажи, пожалуйста, о своих походах, где и в каких общеизвестных, и не очень, достопримечательных местах Сибири ты уже был и постоянно путешествуешь? Горы, реки, озера, тайга, пещеры?

За три года мы побывали в Горной Шории (река Мрассу, пещера Азасская, Мегалиты, Спасские дворцы). Кузнецкий Алатау (реки Амзас, Алгуй ,алгуйский водопад, водопад Глухариный, были в цирке большого зуба) и еще очень много мест где мы были.

Путешественники на сибирской реке

Какие виды путешествий тебе больше нравятся? Рыбалка, сплавы или пешие путешествия, многодневные или однодневные походы, одиночные или групповые? Или еще какие-то?

Я больше люблю групповые многодневные пешие походы я бы поставил их на первое место. На втором месте сплавы по рекам Сибири. Ну а на третье все остальное.

У водопада в Сибири

Встречался ли ты один на один с живым медведем в тайге? Приходилось ли тебе в реальных полевых условиях применять методы защиты от медведя?

Слава богу, нет! Но я всегда на чеку если что-то пойдет не так я всегда готов к встречи с медведем.

Сибирский путешественник и кора березы

В одном из твоих видео, вы исследовали Азасскую пещеру, видели ли вы в ней следы ног или доказательства пребывания там «Снежного человка», или как еще его называют – «Йети»? Приходилось ли тебе вообще встречаться в тайге со следами или какими-либо другими признаками пребывания «Снежного человека» (также известным и под другими названиями как «Бигфут» и «Сасквоч»)?

В пещере «Азасской» есть что то похожее на следы но я бы не стал утверждать что это именно следы снежного человека. Это привлекает туристов к данной пещере, но как по мне все это вымысел. Мне не встречался данный субъект и следов его пребывания в тайге я не видел.

Азасская пещера в Сибири

У тебя есть видео, в котором вы путешествуете по Горной Шории и исследуете «Спасские дворцы» и «Сибирский Стоунхендж»? Расскажи пожалуйста о них подробнее, действительно ли эти скалы являются загадочными сооружениями, больше похожими на рукотворные постройки из мегалитических плит?

Сооружения загадочные спору нет, но как по мне это природное творение, нежели творение рук человека. В целом очень красивое и загадочное место, но конечно есть люди, которые оставили свой след в виде надписей, тут был Вася, и это портит картину в целом.

Горная Шория в Сибири

Как тебе удалось набрать на свой канал так много подписчиков, более 10000 человек? Есть ли у тебя какой-то свой секрет?

Нет никакого секрета, я просто делаю интересный контент для моего зрителя, и зритель оценивает мою работу в виде подписок и лайков.

Исследование пещеры в Сибири

Расскажи, пожалуйста, о своих зимних одиночных походах по тайге? Если человек остался зимой один в лесу без палатки и прочего современного убежища, можно ли ему самому быстро соорудить шалаш или снежную пещеру для безопасного ночлега, чтобы не замерзнуть?

Да это вполне реально, проверенно на себе, главное верить в себя и все получиться. В своих зимних одиночных походах я проверил как раз эту теорию, можно ли выжить, и скажу честно это было не легко но если вдруг случиться такое что я останусь один в тайге без ничего то думаю я выживу 100%.

Высокая гора в сибирской тайге

Есть ли у тебя планы на будущие путешествия и походы по Сибири, где ты еще не был, или куда бы ты хотел снова вернуться?

Да конечно есть и их очень много. Хотелось бы посетить природный парк Ергаки, сходить в Золотую Долину в Кузнецком Алатау, сплавиться по тем рекам по которым еще не сплавлялся, вернуться в Горную Шорию и посетить ряд пещер и водопадов, так же добраться уже, на конец то до Горного Алтая, там очень много достопримечательностей, в которых я еще не бывал.

туристы в Сибири отдыхают

Как ты считаешь, стоит ли увлекаться туризмом и отправляться в путешествия, пусть даже и не большие? Если, да, то почему? Если, нет, то тоже почему?

Да, однозначно да! В каждом из нас, есть походный дух, но мы зажатые в стенах городской суеты иногда не замечаем, какой мир окружает нас вокруг. В походе мы чувствуем себя свободными, и отдыхаем душой и телом.

Туристы на лодке в Сибири

Твои пожелания или напутственный совет начинающим туристам-любителям и видеоблогерам- путешественникам?

Ходите в походы, не смотря не на что, найдите время и выберетесь уже из оков городской суеты, и тогда, вы поймете, что такое дух туризма и дух свободы. А тем, кто снимает свои походы, хочу сказать одно, работайте, снимайте свои вылазки, а в старости будете рассказывать, и показывать своим внукам как дед зажигал в походе.

Сибирские водопады

Путешествия по Сибири с друзьми

Туристы зимой в Сибири

Сибирская семья в поле зимой

Серега Сибиряк

Обед в туристическом лагере

Сибирские путешественники

Удачи в походах! С уважением Серега Сибиряк!

Спасибо Сергей, что нашел время пообщаться и искренне ответил на все наши вопросы. Желаем тебе исполнения всех твоих туристических планов, а также еще больше новых и увлекательных путешествий. С уважением, Путешествуй.com

Источник

Интересная история: Один. Без желания выживать или тайга одному

Летом 2017-го я ходил в тайгу, на две недели. Один. Без желания выживать, что–то доказывать, без всякого смысла. Путь ради пути. Не ставил себе целей пройти километраж, просто побыть наедине с собой, отдохнуть от интернета, мобильной связи, а последние годы замучившая меня бессонница стала своеобразным топливом в виде пинка под зад собирать рюкзак и в путь. До этого в походы не ходил, в сольные тем более. Началось все с зудящего желания зимой, в период, когда был очередной дедлайн и хотелось просто разорвать любого встречно-поперечного, прогуляться в тайгу до заброшенной деревни Князевки, по мнению вики считавшей, что в 2014 году там умер последний житель. Как оказалось это не так.

Деревня славилась красивейшей деревянной церковью (нынче в плачевном состоянии, обрушилась одна часть), своими великолепными видами — стоит на горе, очень много дворов, а окружает непроходимая дремучая тайга. Дорога до Князевки это отдельная песня — летом проехать можно лишь на танкетке, болотоходе или грузовой проходимой технике. Когда идут дожди, груженные лесовозы разрезают раскисшую землю дороги на 30–40 см, оставляя огромные колеи, почти везде заполненные болотной водицей.

Старт от поворота на деревню Гриневичи, последний оплот цивилизации перед глухой тайгой, автобус высадил в 18–30 по местному времени. В уши ударила тишина леса, а в нос необычайно ВКУСНЫЙ воздух. Да да! Именно вкусный! После затхлого, прокуренного намертво Омска, этот воздух показался амброзией, его хотелось не вдыхать — пить, не меньше. И тишина. Она подкреплялась полным отсутствием мобильной связи — в Атирке стоит одна вышка и та мегафон, дальше урочища Малиновка она не «бьет».

Первой целью, было пройти десяток километров, уйти подальше от цивилизации и встать на привал. Дорога шла то вниз то вверх, начал слегка одолевать гнус — от него спасал накомарник и разведенный на спирту деготь, лучший друг таежника. Пели птицы и на душе самому хотелось петь. Ощущения из детства — впереди неизведанное и ты ни одному микроорганизму во вселенной ничего не должен. Светлые чувства.

На Малиновку вышел к десятому часу вечера, она неожиданно наплыла на меня, лес вытолкнул в пустое пространство бывшей деревни. Заросшие домовые ямы, остатки загона для коней и таежная речушка с одноименным названием. Я заночевал на повороте на бывшую деревню Верхний Турунгас, рядом с еловой рощицей, костер разводить не было сил, хватило лишь на поставить палатку, замутить на горелке чаю и упасть в черноту сна. Изначально я пытался прогнозировать, как я буду спать один в тайге, будет ли типичный для горожанина страх перед лесом и ночевкой «в жало». Ребята, все это фигня, эти страхи остаются в городе. Протопав 11–12 км с 40 кг рюкзаком в жару ваши страхи уходят с потом. Плюс я не стал париться и воткнул бируши — ночью лес очень громкий, орут всякие птицы, шорохи и т.д. Не знаю, мне в палатке уютно и я чувствую себя защищенным.

Общее впечатление о дороге — тяжеловато. Но мне повезло, первые дни пути были не жаркими и всего лишь пару раз приходила гроза.

Идти по раскисшей дороге, где слева и справа болотина очень тяжело, жара душит и в накомарнике невыносимо. Часов десять такого пути в общем у меня и набралось.

Я сделал для себя открытие, таежная мошка меня вообще не ест, только мешается перед глазами, мельтешит и щекочет. Это раздражает. Комаров в июне много, репеллент спасает слабо, накомарник лучший друг. Вообще в следующий поход я пойду не в энцефалитке, а в сеточном костюме, в нем не жарко и гнус не помеха. Очень интересен эффект, как работает тепловизор у комаров — когда снимаешь рюкзак видно роящихся у нагретой спины и рюкзачных лямок тонны насекомых.

Я был очень удивлен, когда мелкая, по сравнению с таежной, омская мошка меня с удовольствием жрала наслаждаясь. Вот такой парадокс.

Клещей не было, я часто осматривал пропитанную репеллентом от клещей энцефалитку и не снял ни одного товарища. Оводы были номинально и не мешались, пару раз я видел шершней — гаргантюанского размера пчелка, сантиметров пять или шесть. Шершни дрались и моя роль была в качестве пассивного наблюдателя, издалека и сугубо откладывая кирпичи.

Один раз я вышел ночью в полной темноте в туалет и был крайне удивлен. По всей площади около палатки светились желтые звезды. Сначала было предположение, что это майские жучки, но объекты не двигались. При детальном рассмотрении оказалось, что это такие своеобразные гусенички со светящейся жопкой. Названия увы не знаю. Отшельники рассказывали, что в древние времена в деревнях набирали этих гусениц и гнилушки (места обитания) в емкость и при свете такой «лампы» вполне можно даже было читать.

Я старался останавливаться на открытых участках, помня правило — не становись на ночлег рядом с большими деревьями. Не редки случаи, когда неопытно путешественника придавливало упавшим ночью деревом и человек погибал. Так как мне не требовалось углубляться в тайгу, я отдавал предпочтения вырубкам с протекающим рядом ручьем или речкой. И вода рядом и продувает ветерок, так поменьше гнуса роиться рядом с палаткой. В следующий поход обязательно найду полянку в чистом сосняке и проведу недельку, вдыхая невероятный аромат хвои.

Живность на пути

Утром второго дня ко мне пришли лоси. Фыркали у палатки и топтались. Заснять не получилось — ребята спешно дернули в тайгу и до свиданья. Место второй ночевки вообще изобиловало живностью. Рядом с палаткой было гадючье гнездо, его хозяйка частенько грелась на солнышке, сразу уматывая под елку при моем появлении.

Один раз передо мной вышел мишка, к сожалению я его не увидел. Первый раз прошел дождик и дорога раскисла до сметаны, подойдя к очередной большой луже я увидел свежайший след хозяина тайги килограммов так на 400, размер 45–ый ноги, не меньше. Фотографировать не стал, спешно покинул место. Поменьше следы медвежат и средней крупности мишек встречались постоянно, через каждый метр следы лосей, свежие и старые.

Совы, постоянные жители деревни Князевка, Василий говорит, что настоящая напасть в июле/августе. Налетают огромным количествам и жрут жрут жрут.

Отшельники брошенной деревни Князевка

На третий день я вышел к деревне. С недоумением потоптался у ворот перед холмами, покричал хозяев и все же решившись, отогнул проволоку и вошел. До меня дошло, эти ворота нужны для того, чтобы не убегали в тайгу кони.

Когда-то эта тайга давала дом двоим, я имею ввиду постоянных жителей, а не периодически ютившихся по избушкам охотников: в Князевке жил Коля Саренко, а в 50 км вглубь тайги, в поселке Туй жил Алмаз. Могу ошибаться, Алмаз прожил один около четверти века в Тую, а Коля едва ли чуть меньше в Князевке. К сожалению оба уже упокоились в лучшем мире и на момент путешествия я думал что в тайге буду один.

Интересные ощущения одолевают, пробирает аж до костей. Пустая безжизненная деревня — дома то стоят, прикрытые запущенными огородами и слегка покосившимися заборами, а людей нет. Пусто. Я прошел церковь и миновал аллею из елей, тут видимо была школа.

Навстречу вышел мужичок в картузе и забормотал приветствие. Пожали руки и познакомились. Мужичка зовут Леонид и он постоянно живет в единственном «живом» доме с еще одним отшельником Василием. Позвали в избу. Я сказал, что обязательно зайду, но мне нужно куда то встать с палаткой, желательно поближе к речке. Мужички посоветовали старую царскую заросшую дорогу, которой уже не пользуются лесовозы. Речка Чингала образует там маленький омуток, с перманентно плещущимися головастиками. Я прошел вниз деревни, перемахнул через развороченный танкеткой деревянный мост и начал разбивать палатку. Место просто прекраснейшее, дорога идет вниз, течет темной лентой таежная речка и обрамляет все это дремучая тайга. Не передать словами. Эта дорога вела на Туй, если пройти по ней километр начинает набирать свою силу гора, на которой стояла деревянная больница, все как и положено — подальше от деревни, вдруг эпидемия, мор какой. Когда деревня начала чахнуть больницу разобрали по бревнышку и увезли в Атирку. Вообще я заметил, что для деревенского человека это в порядке вещей — разбор и перевоз деревянного дома целиком.

Мое общение с Василием и Леонидом стало откровением — для меня распахнулся целый мир баек про жизнь в лесу, деревне и вообще в целом. Про экзистенциальный вакуум в теле деревенского жителя и как с ним бороться. Как как? Алкоголем конечно же! Отсюда и смена места жительства Леонида, мигрировавшего из пьющей вороватой разухабистой Атирки в Князевку на полную пожизненную реабилитацию три года назад.

Леню привез Владимир, брат Васи, едва живого, упитого вусмерть. Сжалился над одноклассником. Теперь Ленька помогает с конями, по дому.

Василию сложно со всем справляться, много лет назад при разборе дома на ногу ему упало бревно и теперь он ходить всегда с палочкой, иначе никак — стальная пластина на десять болтов и ибупрофен постоянно. Василий очень начитан и интеллигентен, зачитывается фантастикой и с ним приятно разговаривать. Леня же напротив прост, мало чем интересуется, но тем не менее по простому добр.

Я решил не идти дальше на Туй, еще 40 километров пути по внезапно возникшей жаре в +31 не придавали желания геройствовать. В конце концов я выбрался на отдых и решил отдыхать. Поселился на живописном участке на речке, ходил каждый вечер к мужикам за историями и общением, получая огромное удовольствие от компании.

Опишу дом — большая изба с русской печью, которой особо не пользуются, Василий сказал, что ему некому стряпать пироги. Зимой если, как обогрев. К ней приторочена крепко сваренная буржуйка, дымоход продет в русскую печь. В доме есть плитка на две конфорки и большой газовый баллон. Две комнаты, одна общая с печью — кухня и спальня на шесть пружинистых панцирных коек, как в пионерлагерях. В доме частенько ночуют охотники, рыболовы и т.д., кто сломался на снегоходе и дошел до избы погреться в лютую стужу да связи попросить по рации, кто просто в гости. Кстати о связи. Мобильники не ловят совсем, прям совсем. Можно лезть на крышу, дерево или приматывать к жопе — все без толку. Только радиосвязь. Старенькая «Ангара» и растянутый диполь на деревянных сосновых мачтах, вот вам вся связь. Когда идет гроза недалеко, очень уютно сидеть в этой избе вечером и слушать через динамик шуршание грома. Трещит.

В спальне на комоде милицейская фуражка Владимира — он отработал в Таре 27 лет милиционером. Василий токарь — шлифовщик. А Лёня по профессии не знаю кто, рассказывали, что командиром танка был, служил аж в германии в ГДР, а в каком городе я увы не запомнил. Но Лёня бывший алкоголик и человек простой души, а мне больше знать и не хотелось. Складных историй о питии всяких разных горюче-смазочных материалов от него я наслушался, много и в подробностях. Обещал на этой почве распечатать и привезти Василию рассказ Бригадира «Нитхинол», чтобы было чем троллировать Ленчика. Вася это любит.

Отшельники набирают весной большие канистры с березовым соком и кладут в него смородиновый лист. Получается своеобразный вкуснейший квас и он может храниться хоть до зимы. Хранят в сенях, где всегда прохладно. От этого кваса постоянно хочется бегать в туалет. Утверждают — моет почки на раз, оздоравливает.

Во дворе полно живности. Я насчитал на балках под потолком крытого двора пять ласточкиных гнезд. Именно ласточкиных, это не стрижи. Красивые такие, летают парами и постоянно чирикают.Василий запрещает Леониду обижать их.

Отношение спокойное, иногда пьет даже Леня, которому надо бы вообще не пить с его отношением к зелью. Я захватил с собой две бутылки водки, одну заблаговременно купил в Омске и перелил в пластик, другую в минимаркете на автовокзале Тары, когда узнал от аборигенов, что в Князевке все же кто–то есть живой. И сигарет. Водка в тайге вообще мастхэв, как антисептик тела и души. В первый вечер пили за знакомство, спокойно и одухотворенно. Никто из мужиков не впадает в состояние берсерка от спирта, только Лёню, если сильно перепьет, начинает от алкоголя троить — речь путается и руки трясутся.

Читайте также:  Сюр река в люксембурге

Водку часто привозят охотники и рыболовы, джиперы и просто случайные путники. Особенно зимой, под новый год и месяц после, у мужиков скапливается огромное количество бутылок от вискарей, коньяков и т.д. Угощают нещадно. Сами же ставят бражку, на березовом соке, об ее питательных и живительных качествах для нутра очень любит разоряться Леня. Он фанат этой амброзии. Ну так конечно, после антистатика «Ланы» это нектар богов. А бражка и правда у них хороша

Еще раз о дороге

Если бы не дорога и обилие гнуса, это райское место никогда бы никто не покинул. Всех причин исхода мне не знать, но эти факторы хоть и были не основными, но были.

Летом проехать только на грузовой технике, на самодельных болотоходах, на очень подготовленных внедорожниках или танкетке. Омская тайга болотистая, а север области очень подвержен осадками, раза в четыре больше, чем южная часть.

По зимнику проехать могут даже «пузотерки», колеи засыпает снег и дорога становится крайне пригодной. Зима — вотчина снегоходчиков, охотников и рыбаков.

По словам Василия, строили школу еще в стародавние времена царизма. Там, где сейчас остатки учительской комнаты обитала попадья. Достаточно взглянуть на балки свода и удивиться. Они не круглые, а многогранные. И вообще вся постройка отличается крайней монолитностью. Школа была начальная, в деревне были автобусы и старших учеников развозили учиться дальше. Когда деревню начали покидать люди и осталось мало детей, школа работала до последнего ученика.

В семидесятых годах при совке делали трубопровод по деревне. Если найти карту ггц или генштаб и найти Князевку, видно обозначение водонапорной башни. Сейчас ее уже конечно же нет, остался остов. Рыли рыли, клали трубы и докопались до старого кладбища. Ни на каких планах его нет, да и известно, что кладбища всегда старались выносить на край деревни, где и располагается официальный погост. Покойнички то непростые, с кинжалами, с оружием похороненные и лежат не в обычных гробах из досок, а в «долбленках» — цельнодолбленные гробы из дуба. Советский союз, все боятся, закопали по быстрому. Вася мне место этого кладбища показал, на нем сейчас заброшенный двор стоит и мусор валяется.

Они для души. Их конечно же иногда продают, этим занимается Владимир, но это не статья заработка.

Коняжки в деревне гуляют сами по себе, на свободном выпасе. На зиму для них заготавливают корм, косят траву и привозят еще овса. Очень многие пугливые, но мне удалось погладить морды парочке. Один раз, приняв мою сумку с фотоаппаратом за туесок с овсом, лошадки сгруппировались у нее и пытались мордами открыть. Настоящим бичом для них является гнус, от него пытаются спрятаться в полуразрушенных домах, на старом зернохранилище и т.д. От мошки и комаров у коней кожа ходит ходуном.

Был забавный случай — в зной жеребятки штабелями улеглись рядом перед домом, штук шесть не меньше. А мамки ушли пастись. Внезапно залаяли собаки, жеребятки проснулись и давай метаться, в панике, не понимая где мамаши. Жались друг к другу. Все обошлось

Так получилось, что мой приход совпал с приездом Владимира и Михаила, оба заядлые рыбаки. Я к рыбалке отношусь нейтрально, но не посетить это мероприятие не мог.

Ехали на шишиге (газ 66) на Валай или урочище Новокнязевка, на реку Кыртовку. Мужики рыбачили на спиннинг и на жерлицу. Причем рыбалка часто проходила в таком режиме: забросил, потянул, поймал. Очень много щуки, просто много. Владимир баловался обычной удочкой с поплавком и тягал гальянчиков для жерлицы. Выловленную щуку тут же сажали на кукан и опускали с моста в воду. Мужики не привезли садок, и были срывы.

О простой мужской пище, подарках и дружбе.

Я сидел у мужиков каждый вечер за столом и ел простую грубую пищу. Вкуснее ресторанной еды, мраморной говядины и лобстеров. Грубый хлеб, картошка, лук, вкуснейший гороховый суп от Василия, бобрятина, глухарь. Да да, именно бобрятина. Я сначала подумал, что это такая жирная разваренная говядина, ан нет. Нюансы вкуса катастрофически малы. Мясо подкидывают охотники, они частые гости в Васиной избе. Кстати Вася не берет ни копейки за ночлег, а за попытку всучить денег, обижается. Очень порадовала настойка водки на клюкве. Ягода растет в изобилии и Ленчик ходит собирать, грибы и ягоды.

Видно, что братья любят друг друга. Ссорятся иногда, да. Но кто не ссорится? Причем старший Вася всегда с хитрющим прищуром смотрит на Вову и словно угорает над ним. Василий почти всю жизнь стрижет брата, а сам сетует, что если никто, кто умеет стричь, не заезжает в Князевку, он обрастает до модели «кефаль», как барбос. У братьев каждый день радиосвязь, в восемь утра, в шесть и в девять. Общение не прекращается никогда!

Я подарил Василию хороший нож, мой второй основной. Оставил всю оставшуюся еду и половину своей аптечки, репелленты и все расходные мелочи. В следующем году обязательно снова поеду в Князевку и повезу мужикам машинки для кручения папирос, табак, диски с фильмами — смотрят на маленьком dwd проигрывателе, запитывая его от аккумулятора, распечатаю фотки и могу распечатать ваши слова для них. Если хотите — пишите в комментариях!

Наиболее востребованным в избе являются спирали. Я брал себе в палатке комаров гонять целую пачку рапторовских спиралей, но они так мне и не пригодились. Палатка маленькая, полуторка и проще гадов давить вручную. Пачка ушла Василию. Все на своей шкуре познается, опытным путем, блин. Весит пачка грамм двести, не меньше, знал бы не тащил. В августе, кстати, комар практически отходит, только мошка остается. В сенках и во дворе ставят такие современные дымокуры. Вася рассказывал, что когда деревня была жива и держали скот, без дымокура из гнилушек нельзя было подоить корову. Сволочи эти комары, нет им прощения!

Человек на котором держится львиная доля быта. Он смотрит за конями, приносит еду, помогает готовить и вообще мне показалось, это его реабилитационная плата, такая модель поведения. Его никто не обижает, все шутят, но не обижают. Я не успел подробно узнать про Лёнину жизнь: вроде учился, служил. Родился в деревне Новокнязевка (местные называют её Валай, по одноименной речке). Бухал жёстко, пропивал все, что есть. В Атирке у него есть сестра, и раз в три месяца он ездит её проведать. Начинает там бухать и она гонит его назад в Князевку. Про Атирку отзывается плохо — жулье, говорит там одно, и воры, алкаши. А как не воровать и не бухать, если единственная работа грузчиком на пилораме? Она бич деревни Атирка, один нюанс портит жизнь всей деревне –платят посуточно, пятьсот рублёв. Ну как тут не спиться? Пьют, и воруют. Чтобы пить. Лёня рассказывал, как у его матери украли трехлитровые банки со двора, кто то отнес и выменял их на самогон. В Атирке Ленчика обижали, за его простую душу и не способность, мне кажется дать, отпор. Пропитая молодая пара в автобусе на Гриневичи, рассказывали, что Ленчику в Князевке лучше. Ну естественно! Фотки: Лёня смотрит,куда свалили кони и сам герой.

Вот такая вышла у меня тайга, тайга одному обернулась иначе.

На момент написания этого текста, Владимир к великому сожалению умер от инсульта. Вечная память и пусть земля будет ему пухом!

Источник



Тайга несколько историй.

Тайга, безлюдные места здесь простираются на сотни километров. Разумеется, что о тайге ходят много разнообразных легенд и мистических историй. Выдумки эти легенды или нет, решать каждому из нас.

В этот раз без картинок, будет 6 историй.

Геологический отряд двигался по глухой тайге. К вечеру геологи должны были выйти на базовый лагерь, где их дожидалась оставшаяся часть людей и грузов. В отряде было четыре человека — старший научный сотрудник Елена Мельникова, двое рабочих — Николай и Андрей и аспирант из Москвы Аркадий Сизов. Рабочие тащили тяжелые образцы в рюкзаках, Аркадий нес приборы в специальных ящиках, а Елена, пользуясь привилегиями «слабого пола», несла сумку с записями, дневники и погодный журнал.

Тропа проходила по берегу безымянного ручья и терялась в каменистых распадках. Вела отряд Мельникова, сверяя направление по компасу и поглядывая на карту, подробность которой оставляла желать лучшего. На очередном распадке ее внимание привлек небольшой столбик, торчавший среди камней.»На пень не похож», — подумала Елена и направилась к заинтересовавшему ее предмету. Им оказался культовый «божок», вырезанный из лиственницы идол с лицом аборигена, весь промасленный какими-то смолами. На фоне серых камней этот загадочный символ неизвестной цивилизации навевал неприятные чувства. Задержавшись около идола, Елена не заметила, как ее отряд ушел. За деревьями скрывалась высокая фигура Аркадия, замыкавшего шествие. Она ускорила шаг, догоняя людей. И снова встав вперед отряда, Елена уверенно повела его к базовому лагерю.

Часа через полтора, когда солнце уже стало клониться к горизонту, отряд сделал остановку, чтобы сверить направление. Сунув руку в планшет, Елена не обнаружила карты. Осмотрела все бумаги и карманы — карты не было. И тут ужасная мысль пронзила ее — карту она смотрела последний раз около идола, а потом, поправляя рюкзак, положила на камень и забыла забрать! Отряд лишился возможности ориентироваться, а значит, ни о каком движении к заданной цели нельзя и говорить!

Обсудив сложившуюся ситуацию с коллегами, решили — рабочие с тяжелой ношей и грузом остаются на месте, а Елена и Аркадий налегке возвращаются за картой. За время, пока они ходят, рабочие должны разбить лагерь, развести огонь и заготовить дров на ночь — ведь ночевать придется в тайге, выйти на базовую сегодня уже не успеть. Аркадий захватил с собой единственное в отряде ружье, и они с Еленой двинулись к намеченной цели.

Но среди бесчисленного количества распадков и болот как им было найти тот единственный, где стоял деревянный божок? Слабая тропа вскоре исчезла в каменистых россыпях, и молодые люди, имея только компас, шли по нему, едва угадывая путь. Через два часа тяжелой ходьбы стало ясно, что идола им не найти. Осматривая один распадок за другим, они сбились с тропы и теперь шли в неизвестном направлении.

Ручей, протекавший от них справа, превратился в болото с трясиной, от ходьбы по которой вся поверхность земли колыхалась, словно море. Движение дальше стало опасным. Аркадий предложил идти к высокому лесу, стоявшему на краю болота. Через полчаса изнурительной ходьбы они были на твердой земле, абсолютно потеряв всякие ориентиры. Надвигался вечер, тайга негостеприимно шумела, следовало подумать о ночлеге. Кроме ружья, ножа и нескольких патронов, у геологов не было даже котелка, чтобы просто вскипятить воду.

Пройдя немного в восточном направлении, люди вышли к ручью и пошли по нему вниз по течению, в поисках места привала. Через километр ручей в действительности впадал в речку. Взойдя на ее крутой берег геологи обомлели — у самой воды стояла небольшая бревенчатая избушка. Видимо, какой-то охотник построил ее здесь, чтобы промышлять куниц и соболей в этих отдаленных местах. Не помня себя от радости, геологи направились к предполагаемому месту ночлега. От избушки пахло сыростью и болотом. Она стояла на небольших деревянных столбиках, порядком прогнивших. Внутри была печь и сухие (на удивление) дрова. На столе стояла посуда, а у стены располагались три кровати с отсыревшими матрасами. Единственное маленькое окошко смотрело в сторону реки.

В избушке в специальном металлическом ящике лежали крупы, соль, чай — все, что необходимо путнику для пропитания. Елена сварила неплохую похлебку, настроение у геологов улучшилось, и они сели за стол, чтобы основательно подкрепиться после тяжелого пути. Тем временем в тайге наступила холодная и непроглядная ночь.

Елена и Аркадий пили чай и перекидывались анекдотами, когда раздался громкий и настойчивый стук в дверь. Геологи переглянулись — ночь, тайга, кого это еще принесло? На всякий случай взяв ружье, Аркадий уже было хотел посмотреть, что это за странный ночной гость, но Елена его окликнула, кивнув на окно. Оно медленно, но верно смещалось в сторону. Вдруг угол избушки начал приподниматься вверх! Стол вместе с посудой опрокинулся на опешившего Аркадия и прижал его к стене. Все это сопровождалось истошными криками Елены. Избушку начало качать из стороны в сторону вместе с ее «содержимым». Раздавался ужасный стонущий вой, от которого кровь стынет в жилах. Скрип избушки не внушал ничего хорошего — строение так и грозило развалиться на части.

Примерно минут через двадцать таких «аттракционов» столь хлипкое строение вернулось на место. Всю ночь молодые люди не сомкнули глаз, оправляясь от шока. Елена отделалась синяками и ссадинами, а вот Аркадий сломал палец на руке. Геологи решились вылезти из избушки только под утро. Никаких следов присутствия ночного гостя они не обнаружили, но вот. Елена и Аркадий не поверили своим глазам: на пороге избы лежала карта! Та самая, из-за которой у геологов возникло столько проблем. Радости от столь чудесного появления карты не было предела, по ней молодые люди быстро нашли свой лагерь. Там их ждали взволнованные коллеги.

И вот уже прибыв в базовый лагерь в полном составе, получив необходимую медицинскую помощь, Елена и Аркадий рассказывают об их чудесном приключении. Лагерь находился в поселке эвенков, поэтому среди слушающих были представители этой народности. И вот один старый эвенк, являющийся проводником другого отряда, объяснил рассказ геологов примерно так:

Елена и Аркадий попали в место обитания духов, как злых, так и добрых. Идол, у которого забыла карту Елена — олицетворяет доброго духа, который предупреждает об опасной местности. Она у эвенков именуется Ургун-Хой. В избушке на геологов напали злые духи — а добрый дух их отогнал и принес карту.

С тех пор эту местность стараются обходить все отряды, хотя и не очень верят старому эвенку.

Я вообще человек от этой темы достаточно далекий. По своей природе привык верить только в то, чему был сам свидетель, и любой аномальной фигне всегда стараюсь найти логическое объяснение. И до сего времени я не сталкивался с чем-то очевидно необъяснимым, поэтому и верить во всякую мистику не приходилось, не было ее, а чужим словам я особо не верю по природе своей. Но это все вот было ровно до этой субботы.

В эту субботу я наконец-то вырвался на охоту с мужиками. Весь день делали загоны на косуль, и я даже одну позорно смазал. Потом примерно около 3 часов сели обедать и садиться на площадки на кабанов. У меня кабанчики вышли ранехонько, около 7 часов вечера, и я свиненка опять-таки позорно смазал, вот как сглазил кто. Да не в этом даже суть. Все началось еще во время моего пребывания на лабазе. Я уже не один раз сидел на нем и все уже знаю. А тут как темнеть стало, вижу — слева над лесом в одном месте светится что-то. Так примерно бывает, когда город вдалеке, но:

1. Это было очевидно недалеко, а я точно знаю, что на ближайшие 20 километров населенных пунктов ни в той, ни вообще в любой стороне нет, кругом только болота да тайга;

2. Свет был очень локальный, словно в лесу что-то светилось, и это даже было видно над лесом;

3. Оно было очень узким, можно даже сказать — точечным. И свет был какой-то нереально голубой.

И не сказать, что он прямо яркий был, но сам факт его существования как-то напрягал. До этого ведь не было, а тут бац — и есть. Ну, думаю, и фиг с ним, может, фонарь какой зажгли где в деревне, и просто мерещится, а глаз нет-нет, да и задерживается на нем, и холодок бежит по спине.

Ну, потом мой позорный промах, забрали меня с лабаза, а до этого забрали еще одного охотника с лабаза, который сидел как бы слева от меня. Он меня и спрашивает:

— Евгений, а ты не видел ничего необычного на лабазе?
— Нет, особо ничего, только вот какой-то непонятный свет видел над лесом слева.
— А больше ничего?
— Нет.
— А я вот чего видел. И свет этот, кстати, тоже. Сижу я, значит, передо мной площадка, а за ней сосенки чахлые стеной стоят. И вдруг в этих соснах, прямо под ними, свет зажегся! Да так, что аж все сосны снизу светиться начали, ну и так примерно метров сто полосой. Я на это уставился, а он посветился с минуту и вдруг мгновенно погас, словно выключили его. Никогда такого не видал. Что это было, никак в толк не возьму. Ни дорог там, ни людей, снег один, лес да болото. Да и рядом прямо это было!

Ну, чего, поцокали все языками, врать человек точно не будет, не той породы. Забираем третьего охотника, спрашиваем его о том же. «Нет, — говорит, —
ничего такого не видел, а вот слева в лесу, действительно, над лесом свет какой-то был. Я смотрел-смотрел, так и не понял, что это, только раньше там его никогда не было». Я ему говорю, что то же самое видел!

Отъехали мы метров 400, едем в кромешной темноте, кругом болота и тайга непролазная, и только узкая дорожка древняя, по которой мы крадемся кое-как, все это вполголоса перевариваем.
И вдруг один из охотников ка-а-ак рявкнет напряженным голосом:
— Вон, смотрите, вот он — свет!
Мы все уставились в правое окно, а там! А там, примерно в 200 метрах от нас, вся тайга светится ярким желтым светом! Да так, что аж сосны все видно, причем снизу все ветки подсвечены! И пятно примерно метров 150 в диаметре, полностью равномерное! Перед нами сосны тенями стоят, а за ними все светится!

Мы встали, свет вырубили, тишина гробовая в машине. Только слышно, как сопят семь здоровенных мужиков в недоумении. Смотрим, а он словно переливается немного, а свет ровный такой, словно из ниоткуда, без источника! И вот ладно бы, что от луны было, так облака сплошняком, снег идет тихонько, да и от луны свет другой, синюшный, да и сосны сверху тенями, а тут снизу они огнем горят! Желтым!

Сидим, пялимся как дураки и молчим все. Минуты полторы вот так. Я к форточке прилип, за ручку ее схватился и держусь, словно кто ее снаружи открыть пытается, а сам носом в стекло уперся.
Я первый не выдержал, говорю:
— Мужики, вы чего молчите?! Ведь хрень какая-то необъяснимая!
— Ага, поехали отсюда на фиг! — говорят.
Все словно очнулись, врубили мотор, свет зажгли и дали жару так, что аж колобками по салону крутились и тихо ухали, когда боком обо что-нибудь прилетало.
Только мы тронулись, и тут же свет плавно выключился, словно кто на кнопочку нажал, за пару секунд — и нет ничего больше, словно и не было!

Остановились примерно через километр — оправиться и перекурить. Я вышел, отошел на десять метров от машины, стою и не могу заставить себя нужду малую справить и все тут. Пялюсь в тьму кромешную, и так мне не по себе, что даже словами не описать! Передислоцировался ближе к машине, кое-как оправился и бегом в машину, а мужики вообще только по колесам разбежались, никто и пяти метров от машины не отошел!

Едем дальше, говорю:
— Ну, чего? У кого какое мнение? Было такое раньше?
Тот, который до меня сидел и говорит, что вот такое же, один в один, у себя на лабазе вечером и видел!
— Только быстрее оно погасло. Сколько лет по охотам мотаемся, никогда ничего подобного не было.
— Может, черные лесорубы по ночам лес валят?
— Дак все следы на снегу, за неделю никого не было в лесу, ни машин чужих, ни тем более человеческих следов.
Так получилось, что мы то место по большому кругу объехали, людЯми там и не пахло уже с месяц как!

Читайте также:  Сплин внизу бежит река

Вот теперь уже три дня сижу и не знаю, что и думать. И не захочешь, а поверишь во всякую фигню потустороннюю. А тут еще посмотрел передачу пару недель в экстрасенсах про Алешеньку-инопланетянина, как раз дело в той стороне было, так теперь вообще, блин, в лес страшно соваться.
Вот таки дела.

Историю мне рассказал мой муж. Но поскольку он человек совсем не мистического склада, то видит в происшедшем только цепь случайных совпадений. Я расскажу ее по-своему, придерживаясь, однако, фактов, изложенных мне мужем.

Итак, этой зимой муж с напарником Жорой решили на выходные отправиться в охотничью избушку. Сезон охоты уже кончился, и надо было сделать кое-какие дела: запасти дров на весну, спрятать продукты от мышей, развешать постели для просушки. Опять же, собак прогулять – засиделись в своих вольерах. Ну и, само собой, отдохнуть в чисто мужской компании от тягот семейной жизни.

Выехали в пятницу после работы. От нашего поселка до зимовья два часа на снегоходе. По дороге заехали в небольшую национальную деревню за своим приятелем – местным жителем Родей. Имея массу неоспоримых достоинств, таких, например, как веселый характер, добродушие, незлобивость, широта души, Родя имеет и один существенный недостаток – очень любит выпить. Меры при этом не знает, и, сколько бы ни выпил – всё ему кажется мало. В пьяном виде море ему становится по колено, и он совершенно теряет способность критически мыслить. Да что там «критически»! Вообще!

К избушке подъехали уже в темноте. Затопили печь, накормили собак, себе сварили немудрящий ужин и сели поговорить «за жизнь» под водочку. Но мужики–то собирались работать, а не пировать, поэтому водки взяли немного, всего две бутылки. Роде этого показалось катастрофически мало, и, когда водка кончилась, он вскочил из-за стола, громко возвещая миру о своем решении поехать в деревню за «ещём». Муж с напарником и глазом моргнуть не успели, как услышали рёв «Бурана» под окном, и Родя был таков. Ну, ладно. Легли спать. Было это в ночь с пятницы на субботу, ближе к полуночи.

Утром они особо не удивлялись, что приятеля нет. Дело в том, что у Роди есть жена Олья, тоже большая любительница «зеленого змия». В этом деле они обычно действуют в тандеме, а если муж пирует где-то один, Олья бывает очень недовольна. Вот и подумали, что Олья наложила на приятеля своё «вето». Занялись хозяйственными делами.
Обратно собрались в воскресенье после обеда. По дороге опять заехали к Роде. Услышав рев снегоходов, на порог выскочила улыбающаяся Олья. Но её лицо мгновенно вытянулось, когда она увидела, что мужа с ними нет. Выяснилось, что Родя как уехал с ними в пятницу вечером, так ещё не возвращался. Чертыхаясь и матерясь, мужики повернули обратно.

Как искать? Выручало то, что муж с напарником были на «Ямахах», а у Роди отечественный «Буран». Но снега давно не было, и вокруг избы было наезжено немало. Выбрали след посвежее и, петляя по нему, наконец нашли «потеряшку». Родя «утопил» свой «Буран» в огромном сугробе. Сам сидел под елкой у небольшого костерка. За его спиной в осиннике виднелись почерневшие останки старой развалившейся охотничьей избушки, крытой изгнившей берестой.
Импульсивный Жора бросился на приятеля с кулаками и матом, проклиная его и всю его родню до седьмого колена. Но Родя был какой-то заторможенный, ничего толком не мог объяснить и только бормотал: «Видите, мужики… «Буран» вот утопил… дурак я, дурак…»
С большим трудом выкопав «Буран» из сугроба, доставили его вместе с «потеряшкой» домой.
Так бы и забылся этот случай, но осенью всё повторилось.

Той же компанией рыбачили и собирали шишку. Родя должен был периодически увозить добытое к себе домой для дальнейшей переработки, благо до деревни по реке всего несколько километров. Он уже сделал несколько рейсов, и было видно, что дома его встречали хорошо – был изрядно навеселе. Когда он исчез, по обыкновению «по-английски», не попрощавшись, друзья опять не обеспокоились, решив, что он снова поехал отвозить улов и орех. Когда на следующий день спустились к реке, чтобы ехать домой, увидели, что Родина «деревяшка» привязана к причалу, орех сложен на берегу в мешках, а рыба плещется себе в садке.
Конечно, ходили по берегу, кричали, но было видно, что зря – на песке не было его следов, зато было большое количество медвежьих.

Как искать? Решили ходить по просекам, кричать и стрелять. Разделились – муж пошел в одну сторону, а Жора в другую. Когда муж в ответ на свои крики и стрельбу услышал далекий выстрел, он и представить себе не мог, что выйдет на знакомое место. Конечно, его трудно было узнать после схода зимних сугробов, но чёрный остов знакомой избушки вновь виднелся в осиннике за Родиным плечом.
На этот раз приятель был гораздо более адекватен. На вопрос мужа, почему он не шел домой, к зимовью, тот разразился целой тирадой, суть которой сводилась к следующему: он пытался, пытался много раз, но в какую бы сторону ни пошел, опять оказывался в этом чертовом месте! А у него с собой спичек даже нет, и в ружье всего два патрона, на случай встречи с недоброжелательно настроенным «хозяином»! В какой-то момент он понял, что ему отсюда не уйти, сел и просто стал ждать, когда его найдут. Как он сюда попал? Сам не помнит, пьяненький немного был.

Все вместе вернулись в деревню и стали перерабатывать шишку. К ним подошел староста деревни Тимофей, и в разговоре случайно упомянули, что Родя потерялся в одном и том же месте два раза. Тогда Тимофей рассказал такую историю.

Сам он не знает, но слышал от отца, что в послевоенное время в этой избушке жил старик Себуров со своей женой. Тогда эта деревня была намного больше, было много жителей, колхоз и рыбучасток. Держали коров, ловили и сдавали рыбу. В колхозе была артель по заготовке пушнины. Но старик Себуров не хотел вступать в колхоз, поэтому поселился со своей женой в лесу, на другом берегу реки. Да и не старик он был вовсе, просто носил бороду, да и одет был не ахти, поэтому казался стариком. По местным обычаям его жена всегда носила платок, закрывающий пол-лица, и длинную одежду, и тоже из-за этого казалась старушкой. Однако сам хозяин был хорошим охотником и рыбаком, добывал много пушнины, а жена была мастерицей – шила из меха и шкур традиционную одежду и обувь. Через знакомых колхозников это всё продавали и имели небольшую денежку. А так в основном жили тем, что природа давала. Детей у них не было. Оба супруга любили выпить и регулярно наведывались через реку в деревенский магазинчик за очередной порцией «веселящей воды».
Вот продавщица магазина и заметила, что стариков Себуровых что-то давно не видать. Близких родственников у них не было, и проведать их отправился староста деревни с сыновьями, дед нынешнего старосты Тимофея.
Муж и жена лежали в своей избушке на нарах, как будто спали, только оба были мертвы. Односельчане пришли к выводу, что они уснули пьяными и не заметили, как во сне угорели от чадящей печки. Похоронили их на старом национальном кладбище по местным обычаям.

Как я уже упоминала, народу тогда в деревнях было много, и тайга не стояла пустой. Охотники ходили, и рыбаки, многие строили свои зимовья по таежным рекам. Только стали замечать, что если пройдет мимо Себуровой избушки выпивший человек коренной национальности, то как в капкан попадает, кружит вокруг, а уйти не может. Трезвый – иди, пожалуйста, куда хочешь. Другой национальности человек – путь свободен. А вот если ты коренной, да пьян – сидеть тебе у избы, пока друзья или родня тебя не выведут. Говорили, не любит покойный старик Себуров пьяных и то ли наказывает, то ли предупреждает их, что пьянка до добра не доведет. Уже и избушка истлела, развалилась, а зачарованное место не потеряло своих колдовских свойств.

Но потом старики все умерли, колхоз развалился, молодежь разъехалась по городам, и опустела тайга. Давно уже никто не вспоминал о Себуровой избушке — вот что рассказывал Тимофей. Он припомнил рассказ отца, только услышав о приключениях Роди в тех местах. Он сам проезжал там неоднократно, но никогда с ним ничего подобного не случалось. Добавлю от себя, что Тимофей — потомственный староста, мужик степенный и непьющий, с крепкой деловой хваткой, — совсем не чета нашему бесшабашному Роде.
А история вся.

Мой дедушка, Мясников Захар Афанасьевич, был заядлым охотником. В свои 82 года он легко попадал белке в глаз, чтобы не попортить ее шкурку. Знал повадки всех зверей, места их обитания и по праву пользовался уважением своих односельчан. Охотились они обычно в урочище Алханай, богатом чистыми родниками, кедрачом, целебными травами и пушным зверьем.

Однажды ранним утром пошел дед с двумя своими товарищами-односельчанами на охоту. Дождя не было, хотя стояла весьма пасмурная погода. Товарищи обошли все потаенные места, но ни зверя, ни даже вездесущей белки не встретили.

День уже клонился к вечеру. Делать нечего, решили идти домой. Подустали порядком, сделав по лесным тропинкам большой круг. Вообще-то такого прежде никогда не бывало: чтобы за день в богатой забайкальской тайге не повстречалось ни одного зверя. Шли по лесной чаще. Стояла какая-то необыкновенная, даже чуть жутковатая тишина — ни ветерка, ни щебетанья птиц. Как будто все вымерло. И природа притихла, замерла. Наступали сумерки. Вдруг посреди этой тишины из лесного полумрака прямо на охотников вышел гуран — самец косули. Необычно крупный для своего вида, гуран спокойно двигался… прямо на охотников. Вот так добыча, сама пришла!

Прогремели сразу три выстрела, и гуран упал в высокую густую траву. Тушу нужно было разделать — снять шкуру, отделить требуху, освежевать, потом поровну разделить меж собой. И обязательный ритуал: с хлебом и солью съесть еще теплую печень. Это один из способов у настоящих охотников укрепить свое и без того хорошее зрение, тренированное от бесконечного прицеливания по мелкому зверю. Красавец-гуран лежал на боку. Шкуру аккуратно разрезали по центру. Брюшина мягко вывалилась на траву, окрасив ее кровью. Глаза гурана, не мигая, смотрели вдаль, и от этого было не по себе. Видно, в нем еще теплилась жизнь.

— Захар Афанасьевич, давай-ка я его в лоб жахну еще разочек, — проговорил один из охотников. — Чего он зенки вытаращил? Даже не по себе.

С этими словами охотник взял ружье, намереваясь добить животное, и вдруг… гуран, повернув голову, начал медленно подниматься на полусогнутые ноги. Вот он встал, выпрямился и… прыгнул в сторону леса. И сразу зашумел ветер, застонала тайга. Бывалые охотники кинулись бежать, побросав ружья. Опомнились только в деревне. Молча разошлись по домам и молча улеглись спать, не в силах что-то рассказать близким…

Утром собрались у Захара Афанасьевича и решили все вместе идти на то злополучное место. Ведь ружье для охотника — самая необходимая вещь. Ружье кормит семью, и вряд ли что найдется его дороже. Оно долгие годы сопровождает своего хозяина, и лишиться его — все равно что потерять кормильца и верного товарища. Шли молча, кучкой. С опаской подкрались к злополучной поляне. На месте, где лежал гуран, была примятая трава. Но на ней следов крови не осталось. Лежали ружья, ножи, котомки, хлеб с нетронутой солью. Молча собрали снаряжение, пошли в обратный путь.

— Захар Афанасьевич, что же это было? — прервал молчание один из охотников.

Дед остановился, неторопливо достал кисет, свернул цигарку из своей знаменитой доморощенной махорки и, закурив, просто произнес:
— Это был Хозяин тайги! Он в таком гураньем виде вчера обходил свое хозяйство. И слава богу, что для нас все кончилось благополучно!

В детстве я жила в поселке городского типа. Поселок был невелик: около двадцати многоэтажных домов, сгрудившихся в центре, вокруг них раскидано множество типично деревенских домиков. Чуть в стороне размещался медленно приходящий в упадок танковый завод, некогда обеспечивавший работой большинство жителей поселка, а на другой окраине был дом престарелых, который на меня когда-то наводил ужас, потому что его обитатели то и дело покидали его в гробах, отчего он казался мне просто обиталищем смерти.

Вокруг простиралась тайга, которая зимой всегда выглядела особенно мрачно и неприветливо.

На этой благодатной почве смешения деревни и города прямо-таки процветали всевозможные мрачные легенды и слухи, и мы в детстве проводили часы, рассказывая друг другу как всем известные страшилки, так и местные байки.

Мой дом и еще два образовывали подобие буквы «П», на всех приходился один двор. Дети, росшие в этом дворе, всегда держались заодно, и после уроков мы обычно устраивали там шумную возню.

Но был один мальчик, который практически никогда не принимал участия в наших забавах. Его звали Виктор, и он жил в нашем же доме, но в другом подъезде.Мне в ту пору было девять лет, а он где-то на год старше меня. Со мной он не общался и вообще предпочитал держаться особняком. Все знали, что у него строгие родители, которые не позволяют ему зря баловаться.

У Виктора была собака, с которой он иногда прогуливался во дворе, но чаще предпочитал гулять за домом, на опушке леса. Эту собаку он с гордостью именовал «настоящая немецкая овчарка», хотя то, вероятно, была просто дворняга сходной окраски, очень уж маленькой она была.
А потом однажды двор притих. У крыльца стояли милицейские машины и «Скорая помощь». Даже вездесущие старушки исчезли с лавочки у подъезда, где обычно любили сидеть.
Прислушиваясь к разговорам взрослых, я вскоре узнала, что случилось.
Отец Вити был неимоверно требователен и строг. От своего сына от требовал беспрекословного подчинения и отличной учебы, а мальчику, как нарочно, никак не давалась математика. Мать при муже и слова сказать не смела.
Отец никогда не бил его, предпочитая поддерживать дисциплину другими методами. Когда мальчик был маленьким, отец в наказание выбрасывал его игрушки. Но после того, как однажды Вите отец подарил эту собаку, инструментом влияния стала она.
Отец все время угрожал отдать ее. А после того, как сын перестал справляться с учебой, отец пообещал, что если он еще раз получит двойку, то собаку усыпят.
Теперь я понимаю, что Виктор, наверное, все это время жил в постоянном страхе за жизнь единственного любящего его живого существа, в то время, как окружающие даже не догадывались о его мучениях.

И вот однажды, быть может, из-за страха, он снова получил двойку по контрольной.
Отец свое слово выполнил неукоснительно: на глазах сына он и его жена взяли собаку, затолкали ее в машину, повезли в город и усыпили.
А когда приехали, то нашли своего сына на балконе. Бог весть для какой цели, то ли для украшения, то ли еще зачем, но на балконах нашего дома торчали какие-то выступы. И вот за такой выступ Витя привязал собачий поводок и повесился.
Когда родители вернулись, он уже остыл.
Мать Вити увезли на «Скорой помощи». Потом родители его куда-то уехали, и в ту квартиру въехала другая семья.
Мы во дворе еще некоторое время грустно обсуждали эту историю, но потом забыли ее и начали веселиться, как и прежде. Однажды мы проводили время, прыгая по крышам гаражей за нашим домом. Вдруг один из самых маленьких мальчиков, еще не ходивший в школу, закричал, что видит Витю в лесу. Это было то самое место, где покойный когда-то любил гулять со своим четвероногим другом.
Его подняли на смех. Но через некоторое время начали обсуждать это, пугая друг друга. Я присмотрелась, и в сумерках мне показалось, что я и правда различила силуэт мальчика и собаки среди деревьев, остальные тоже уверяли, что видели его.
Долго еще мы вспоминали этот случай, история с явлением в лесу обрастала подробностями, и мало-помалу стала местной страшилкой. В те годы говорили, что Витя, если встретить его на опушке леса, непременно спросит у тебя, что ты получил в школе, и если оценка его не удовлетворит, будто бы схватит ледяной рукой за горло и начнет душить. Но мало-помалу история подзабылась, и нынешние дети, вероятно, давно уж не помнят ни ее, ни реальной грустной истории мальчика, некогда жившего по соседству со мной.

Недавно в нашей многонациональной гуманитарной компашке зашел разговор о мистическом. Каждый поделился своим опытом. У меня он оказался не очень богатым, однако одна история вызвала много толкований. Я и тут, на сайте, посидела, но ничего похожего не нашла.

Каждое лето, сызмальства, гостила у бабушки с дедом в глухой уральской деревне. Находится она в Алапаевском районе, от райцентра еще несколько часов трястись по узкоколейке. Места там сказочные: густая тайга со всех сторон, черные ночи, мистические грозы, каких я более нигде не встречала, и потрясающее звездное небо.

История случилась накануне Ильина дня. Каждый год в это время на нашу деревню наваливает жуткий атмосферный фронт, со всех сторон небо, начиная с обеда, медленно затягивает огромными тучами, гремит и сверкает несколько часов, но только после прибытия пассажирского, около 10 вечера, начинается ливень и светопреставление на всю ночь. В такие грозы даже собаку на улицу не выгоняют. Все сверкает, льет как из ведра. Много раз бывали шаровые молнии. Собственно, электричеством в воздухе я то, что случилось, и объясняла.

Было мне лет 10. Мы с младшей подружкой сидели в библиотеке деревенского клуба. За окном собирались тучи, чтоб разразиться в традиционную августовскую грозу. Плюс день потихоньку уходил, уступая место сумеркам. Мы давно уже выбрали книги и ждали библиотекаря, чтоб выйти с ней: ее рассказ нас увлек, да и было нам по пути.

Я задумалась, глядя в окно: за лужайкой клуба была речка, которая отделяла нашу часть деревни от кладбища. Мне было грустно, так как лето ушло и после грозы вода в речке поднимется и станет ледяной. Уже не искупаешься. Тут я заметила на кладбище огонек. Небольшой, голубоватый. О чем сказала своей товарке, и мы начали высматривать пламя. Вдруг пожар — и надо взрослым сказать. А огонек был как живой. То уменьшался и становился почти незаметным, то вдруг взметал ввысь до нижних веток кедра. А это очень высоко! Ума у нас была палата, вместо того, чтоб позвать библиотекаря, мы решили топать на разведку. И огонек уменьшился — страшно не было.

Перешли мы через мост — а пламени-то почти нет. Мы подошли почти вплотную к ограде кладбища, и тут синее пламя вспыхнуло вновь. Высотой оно было метра три, жара не было, не было и звуков костра. Вообще вокруг было тихо, только гром вдалеке гремел и подруга моя пыхтела позади меня. Ни птиц, ни насекомых. Я встала как вкопанная и рассматривала огненный столб. Внутри синего столба огня, в желтоватом сиянии, была темная человекообразная тень. Высотой метра два с половиной. Мы были достаточно близко, чтоб это привиделось. Моя подружка заорала и убежала. Пока я на ее ор оглянулась, фигура пропала, как и пламя. Страшно мне не было, но идти на кладбище дальше я не решилась.
Ночью была страшная гроза с шаровыми молниями. А наутро подружка пришла ко мне и говорит, что у нее сердце в пятки ушло, когда она увидела «человека в огне», и что бежала она домой так, что потеряла шлепок. За что получила от матери, и нужно ей шлепок этот найти. Но сама она боится идти. Шлепок нашли без проблем — грязный, но целый. Пойти на кладбище посмотреть, что горело, она отказалась, хотя был день, и побежала домой. Мне же и накануне страшно не было, так что я решила посмотреть, что горело. И конечно, никаких следов костра не нашла.
Мнения моих друзей разделились. Атеисты считают, что то был природный газ (никаких залежей его там нет), двое начитанных мистика заявили, что я видела Хозяина кладбища. И мусульманин сказал, что то был ифрит.

Читайте также:  Когда река урал мелеет

Источник

Тайга одному. История похода в тайгу

Летом 2017-го я ходил в тайгу, на две недели. Один. Без желания выживать, что–то доказывать, без всякого смысла. Путь ради пути. Не ставил себе целей пройти километраж, просто побыть наедине с собой, отдохнуть от интернета, мобильной связи, а последние годы замучившая меня бессонница стала своеобразным топливом в виде пинка под зад собирать рюкзак и в путь. До этого в походы не ходил, в сольные тем более. Началось все с зудящего желания зимой, в период, когда был очередной дедлайн и хотелось просто разорвать любого встречно-поперечного, прогуляться в тайгу до заброшенной деревни Князевки, по мнению вики считавшей, что в 2014 году там умер последний житель. Как оказалось это не так.

Деревня славилась красивейшей деревянной церковью (нынче в плачевном состоянии, обрушилась одна часть), своими великолепными видами — стоит на горе, очень много дворов, а окружает непроходимая дремучая тайга. Дорога до Князевки это отдельная песня — летом проехать можно лишь на танкетке, болотоходе или грузовой проходимой технике. Когда идут дожди, груженные лесовозы разрезают раскисшую землю дороги на 30–40 см, оставляя огромные колеи, почти везде заполненные болотной водицей.

Старт от поворота на деревню Гриневичи, последний оплот цивилизации перед глухой тайгой, автобус высадил в 18–30 по местному времени. В уши ударила тишина леса, а в нос необычайно ВКУСНЫЙ воздух. Да да! Именно вкусный! После затхлого, прокуренного намертво Омска, этот воздух показался амброзией, его хотелось не вдыхать — пить, не меньше. И тишина. Она подкреплялась полным отсутствием мобильной связи — в Атирке стоит одна вышка и та мегафон, дальше урочища Малиновка она не «бьет».

Первой целью, было пройти десяток километров, уйти подальше от цивилизации и встать на привал. Дорога шла то вниз то вверх, начал слегка одолевать гнус — от него спасал накомарник и разведенный на спирту деготь, лучший друг таежника. Пели птицы и на душе самому хотелось петь. Ощущения из детства — впереди неизведанное и ты ни одному микроорганизму во вселенной ничего не должен. Светлые чувства.

На Малиновку вышел к десятому часу вечера, она неожиданно наплыла на меня, лес вытолкнул в пустое пространство бывшей деревни. Заросшие домовые ямы, остатки загона для коней и таежная речушка с одноименным названием. Я заночевал на повороте на бывшую деревню Верхний Турунгас, рядом с еловой рощицей, костер разводить не было сил, хватило лишь на поставить палатку, замутить на горелке чаю и упасть в черноту сна. Изначально я пытался прогнозировать, как я буду спать один в тайге, будет ли типичный для горожанина страх перед лесом и ночевкой «в жало». Ребята, все это фигня, эти страхи остаются в городе. Протопав 11–12 км с 40 кг рюкзаком в жару ваши страхи уходят с потом. Плюс я не стал париться и воткнул бируши — ночью лес очень громкий, орут всякие птицы, шорохи и т.д. Не знаю, мне в палатке уютно и я чувствую себя защищенным.

Общее впечатление о дороге — тяжеловато. Но мне повезло, первые дни пути были не жаркими и всего лишь пару раз приходила гроза.
Идти по раскисшей дороге, где слева и справа болотина очень тяжело, жара душит и в накомарнике невыносимо. Часов десять такого пути в общем у меня и набралось.

Я сделал для себя открытие, таежная мошка меня вообще не ест, только мешается перед глазами, мельтешит и щекочет. Это раздражает. Комаров в июне много, репеллент спасает слабо, накомарник лучший друг. Вообще в следующий поход я пойду не в энцефалитке, а в сеточном костюме, в нем не жарко и гнус не помеха. Очень интересен эффект, как работает тепловизор у комаров — когда снимаешь рюкзак видно роящихся у нагретой спины и рюкзачных лямок тонны насекомых.
Я был очень удивлен, когда мелкая, по сравнению с таежной, омская мошка меня с удовольствием жрала наслаждаясь. Вот такой парадокс.

Клещей не было, я часто осматривал пропитанную репеллентом от клещей энцефалитку и не снял ни одного товарища. Оводы были номинально и не мешались, пару раз я видел шершней — гаргантюанского размера пчелка, сантиметров пять или шесть. Шершни дрались и моя роль была в качестве пассивного наблюдателя, издалека и сугубо откладывая кирпичи.

Один раз я вышел ночью в полной темноте в туалет и был крайне удивлен. По всей площади около палатки светились желтые звезды. Сначала было предположение, что это майские жучки, но объекты не двигались. При детальном рассмотрении оказалось, что это такие своеобразные гусенички со светящейся жопкой. Названия увы не знаю. Отшельники рассказывали, что в древние времена в деревнях набирали этих гусениц и гнилушки (места обитания) в емкость и при свете такой «лампы» вполне можно даже было читать.

Я старался останавливаться на открытых участках, помня правило — не становись на ночлег рядом с большими деревьями. Не редки случаи, когда неопытно путешественника придавливало упавшим ночью деревом и человек погибал. Так как мне не требовалось углубляться в тайгу, я отдавал предпочтения вырубкам с протекающим рядом ручьем или речкой. И вода рядом и продувает ветерок, так поменьше гнуса роиться рядом с палаткой. В следующий поход обязательно найду полянку в чистом сосняке и проведу недельку, вдыхая невероятный аромат хвои.

Живность на пути

Утром второго дня ко мне пришли лоси. Фыркали у палатки и топтались. Заснять не получилось — ребята спешно дернули в тайгу и до свиданья. Место второй ночевки вообще изобиловало живностью. Рядом с палаткой было гадючье гнездо, его хозяйка частенько грелась на солнышке, сразу уматывая под елку при моем появлении.

Один раз передо мной вышел мишка, к сожалению я его не увидел. Первый раз прошел дождик и дорога раскисла до сметаны, подойдя к очередной большой луже я увидел свежайший след хозяина тайги килограммов так на 400, размер 45–ый ноги, не меньше. Фотографировать не стал, спешно покинул место. Поменьше следы медвежат и средней крупности мишек встречались постоянно, через каждый метр следы лосей, свежие и старые.

Совы, постоянные жители деревни Князевка, Василий говорит, что настоящая напасть в июле/августе. Налетают огромным количествам и жрут жрут жрут.

Отшельники брошенной деревни Князевка

На третий день я вышел к деревне. С недоумением потоптался у ворот перед холмами, покричал хозяев и все же решившись, отогнул проволоку и вошел. До меня дошло, эти ворота нужны для того, чтобы не убегали в тайгу кони.

Когда-то эта тайга давала дом двоим, я имею ввиду постоянных жителей, а не периодически ютившихся по избушкам охотников: в Князевке жил Коля Саренко, а в 50 км вглубь тайги, в поселке Туй жил Алмаз. Могу ошибаться, Алмаз прожил один около четверти века в Тую, а Коля едва ли чуть меньше в Князевке. К сожалению оба уже упокоились в лучшем мире и на момент путешествия я думал что в тайге буду один.

Интересные ощущения одолевают, пробирает аж до костей. Пустая безжизненная деревня — дома то стоят, прикрытые запущенными огородами и слегка покосившимися заборами, а людей нет. Пусто. Я прошел церковь и миновал аллею из елей, тут видимо была школа.

Навстречу вышел мужичок в картузе и забормотал приветствие. Пожали руки и познакомились. Мужичка зовут Леонид и он постоянно живет в единственном «живом» доме с еще одним отшельником Василием. Позвали в избу. Я сказал, что обязательно зайду, но мне нужно куда то встать с палаткой, желательно поближе к речке. Мужички посоветовали старую царскую заросшую дорогу, которой уже не пользуются лесовозы. Речка Чингала образует там маленький омуток, с перманентно плещущимися головастиками. Я прошел вниз деревни, перемахнул через развороченный танкеткой деревянный мост и начал разбивать палатку. Место просто прекраснейшее, дорога идет вниз, течет темной лентой таежная речка и обрамляет все это дремучая тайга. Не передать словами. Эта дорога вела на Туй, если пройти по ней километр начинает набирать свою силу гора, на которой стояла деревянная больница, все как и положено — подальше от деревни, вдруг эпидемия, мор какой. Когда деревня начала чахнуть больницу разобрали по бревнышку и увезли в Атирку. Вообще я заметил, что для деревенского человека это в порядке вещей — разбор и перевоз деревянного дома целиком.

Мое общение с Василием и Леонидом стало откровением — для меня распахнулся целый мир баек про жизнь в лесу, деревне и вообще в целом. Про экзистенциальный вакуум в теле деревенского жителя и как с ним бороться. Как как? Алкоголем конечно же! Отсюда и смена места жительства Леонида, мигрировавшего из пьющей вороватой разухабистой Атирки в Князевку на полную пожизненную реабилитацию три года назад.

Леню привез Владимир, брат Васи, едва живого, упитого вусмерть. Сжалился над одноклассником. Теперь Ленька помогает с конями, по дому.

Василию сложно со всем справляться, много лет назад при разборе дома на ногу ему упало бревно и теперь он ходить всегда с палочкой, иначе никак — стальная пластина на десять болтов и ибупрофен постоянно. Василий очень начитан и интеллигентен, зачитывается фантастикой и с ним приятно разговаривать. Леня же напротив прост, мало чем интересуется, но тем не менее по простому добр.

Я решил не идти дальше на Туй, еще 40 километров пути по внезапно возникшей жаре в +31 не придавали желания геройствовать. В конце концов я выбрался на отдых и решил отдыхать. Поселился на живописном участке на речке, ходил каждый вечер к мужикам за историями и общением, получая огромное удовольствие от компании.

Опишу дом — большая изба с русской печью, которой особо не пользуются, Василий сказал, что ему некому стряпать пироги. Зимой если, как обогрев. К ней приторочена крепко сваренная буржуйка, дымоход продет в русскую печь. В доме есть плитка на две конфорки и большой газовый баллон. Две комнаты, одна общая с печью — кухня и спальня на шесть пружинистых панцирных коек, как в пионерлагерях. В доме частенько ночуют охотники, рыболовы и т.д., кто сломался на снегоходе и дошел до избы погреться в лютую стужу да связи попросить по рации, кто просто в гости. Кстати о связи. Мобильники не ловят совсем, прям совсем. Можно лезть на крышу, дерево или приматывать к жопе — все без толку. Только радиосвязь. Старенькая «Ангара» и растянутый диполь на деревянных сосновых мачтах, вот вам вся связь. Когда идет гроза недалеко, очень уютно сидеть в этой избе вечером и слушать через динамик шуршание грома. Трещит.

В спальне на комоде милицейская фуражка Владимира — он отработал в Таре 27 лет милиционером. Василий токарь — шлифовщик. А Лёня по профессии не знаю кто, рассказывали, что командиром танка был, служил аж в германии в ГДР, а в каком городе я увы не запомнил. Но Лёня бывший алкоголик и человек простой души, а мне больше знать и не хотелось. Складных историй о питии всяких разных горюче-смазочных материалов от него я наслушался, много и в подробностях. Обещал на этой почве распечатать и привезти Василию рассказ Бригадира «Нитхинол», чтобы было чем троллировать Ленчика. Вася это любит.

Отшельники набирают весной большие канистры с березовым соком и кладут в него смородиновый лист. Получается своеобразный вкуснейший квас и он может храниться хоть до зимы. Хранят в сенях, где всегда прохладно. От этого кваса постоянно хочется бегать в туалет. Утверждают — моет почки на раз, оздоравливает.
Во дворе полно живности. Я насчитал на балках под потолком крытого двора пять ласточкиных гнезд. Именно ласточкиных, это не стрижи. Красивые такие, летают парами и постоянно чирикают.Василий запрещает Леониду обижать их.

Отношение спокойное, иногда пьет даже Леня, которому надо бы вообще не пить с его отношением к зелью. Я захватил с собой две бутылки водки, одну заблаговременно купил в Омске и перелил в пластик, другую в минимаркете на автовокзале Тары, когда узнал от аборигенов, что в Князевке все же кто–то есть живой. И сигарет. Водка в тайге вообще мастхэв, как антисептик тела и души. В первый вечер пили за знакомство, спокойно и одухотворенно. Никто из мужиков не впадает в состояние берсерка от спирта, только Лёню, если сильно перепьет, начинает от алкоголя троить — речь путается и руки трясутся.

Водку часто привозят охотники и рыболовы, джиперы и просто случайные путники. Особенно зимой, под новый год и месяц после, у мужиков скапливается огромное количество бутылок от вискарей, коньяков и т.д. Угощают нещадно. Сами же ставят бражку, на березовом соке, об ее питательных и живительных качествах для нутра очень любит разоряться Леня. Он фанат этой амброзии. Ну так конечно, после антистатика «Ланы» это нектар богов. А бражка и правда у них хороша 🙂

Еще раз о дороге

Если бы не дорога и обилие гнуса, это райское место никогда бы никто не покинул. Всех причин исхода мне не знать, но эти факторы хоть и были не основными, но были.
Летом проехать только на грузовой технике, на самодельных болотоходах, на очень подготовленных внедорожниках или танкетке. Омская тайга болотистая, а север области очень подвержен осадками, раза в четыре больше, чем южная часть.

По зимнику проехать могут даже «пузотерки», колеи засыпает снег и дорога становится крайне пригодной. Зима — вотчина снегоходчиков, охотников и рыбаков.

По словам Василия, строили школу еще в стародавние времена царизма. Там, где сейчас остатки учительской комнаты обитала попадья. Достаточно взглянуть на балки свода и удивиться. Они не круглые, а многогранные. И вообще вся постройка отличается крайней монолитностью. Школа была начальная, в деревне были автобусы и старших учеников развозили учиться дальше. Когда деревню начали покидать люди и осталось мало детей, школа работала до последнего ученика.

В семидесятых годах при совке делали трубопровод по деревне. Если найти карту ггц или генштаб и найти Князевку, видно обозначение водонапорной башни. Сейчас ее уже конечно же нет, остался остов. Рыли рыли, клали трубы и докопались до старого кладбища. Ни на каких планах его нет, да и известно, что кладбища всегда старались выносить на край деревни, где и располагается официальный погост. Покойнички то непростые, с кинжалами, с оружием похороненные и лежат не в обычных гробах из досок, а в «долбленках» — цельнодолбленные гробы из дуба. Советский союз, все боятся, закопали по быстрому. Вася мне место этого кладбища показал, на нем сейчас заброшенный двор стоит и мусор валяется.

Они для души. Их конечно же иногда продают, этим занимается Владимир, но это не статья заработка.

Коняжки в деревне гуляют сами по себе, на свободном выпасе. На зиму для них заготавливают корм, косят траву и привозят еще овса. Очень многие пугливые, но мне удалось погладить морды парочке. Один раз, приняв мою сумку с фотоаппаратом за туесок с овсом, лошадки сгруппировались у нее и пытались мордами открыть. Настоящим бичом для них является гнус, от него пытаются спрятаться в полуразрушенных домах, на старом зернохранилище и т.д. От мошки и комаров у коней кожа ходит ходуном.

Был забавный случай — в зной жеребятки штабелями улеглись рядом перед домом, штук шесть не меньше. А мамки ушли пастись. Внезапно залаяли собаки, жеребятки проснулись и давай метаться, в панике, не понимая где мамаши. Жались друг к другу. Все обошлось 🙂

Так получилось, что мой приход совпал с приездом Владимира и Михаила, оба заядлые рыбаки. Я к рыбалке отношусь нейтрально, но не посетить это мероприятие не мог.

Ехали на шишиге (газ 66) на Валай или урочище Новокнязевка, на реку Кыртовку. Мужики рыбачили на спиннинг и на жерлицу. Причем рыбалка часто проходила в таком режиме: забросил, потянул, поймал. Очень много щуки, просто много. Владимир баловался обычной удочкой с поплавком и тягал гальянчиков для жерлицы. Выловленную щуку тут же сажали на кукан и опускали с моста в воду. Мужики не привезли садок, и были срывы.

О простой мужской пище, подарках и дружбе.

Я сидел у мужиков каждый вечер за столом и ел простую грубую пищу. Вкуснее ресторанной еды, мраморной говядины и лобстеров. Грубый хлеб, картошка, лук, вкуснейший гороховый суп от Василия, бобрятина, глухарь. Да да, именно бобрятина. Я сначала подумал, что это такая жирная разваренная говядина, ан нет. Нюансы вкуса катастрофически малы. Мясо подкидывают охотники, они частые гости в Васиной избе. Кстати Вася не берет ни копейки за ночлег, а за попытку всучить денег, обижается. Очень порадовала настойка водки на клюкве. Ягода растет в изобилии и Ленчик ходит собирать, грибы и ягоды.

Видно, что братья любят друг друга. Ссорятся иногда, да. Но кто не ссорится? Причем старший Вася всегда с хитрющим прищуром смотрит на Вову и словно угорает над ним. Василий почти всю жизнь стрижет брата, а сам сетует, что если никто, кто умеет стричь, не заезжает в Князевку, он обрастает до модели «кефаль», как барбос. У братьев каждый день радиосвязь, в восемь утра, в шесть и в девять. Общение не прекращается никогда!

Я подарил Василию хороший нож, мой второй основной. Оставил всю оставшуюся еду и половину своей аптечки, репелленты и все расходные мелочи. В следующем году обязательно снова поеду в Князевку и повезу мужикам машинки для кручения папирос, табак, диски с фильмами — смотрят на маленьком dwd проигрывателе, запитывая его от аккумулятора, распечатаю фотки и могу распечатать ваши слова для них. Если хотите — пишите в комментариях!

Наиболее востребованным в избе являются спирали. Я брал себе в палатке комаров гонять целую пачку рапторовских спиралей, но они так мне и не пригодились. Палатка маленькая, полуторка и проще гадов давить вручную. Пачка ушла Василию. Все на своей шкуре познается, опытным путем, блин. Весит пачка грамм двести, не меньше, знал бы не тащил. В августе, кстати, комар практически отходит, только мошка остается. В сенках и во дворе ставят такие современные дымокуры. Вася рассказывал, что когда деревня была жива и держали скот, без дымокура из гнилушек нельзя было подоить корову. Сволочи эти комары, нет им прощения!

Человек на котором держится львиная доля быта. Он смотрит за конями, приносит еду, помогает готовить и вообще мне показалось, это его реабилитационная плата, такая модель поведения. Его никто не обижает, все шутят, но не обижают. Я не успел подробно узнать про Лёнину жизнь: вроде учился, служил. Родился в деревне Новокнязевка (местные называют её Валай, по одноименной речке). Бухал жёстко, пропивал все, что есть. В Атирке у него есть сестра, и раз в три месяца он ездит её проведать. Начинает там бухать и она гонит его назад в Князевку. Про Атирку отзывается плохо — жулье, говорит там одно, и воры, алкаши. А как не воровать и не бухать, если единственная работа грузчиком на пилораме? Она бич деревни Атирка, один нюанс портит жизнь всей деревне –платят посуточно, пятьсот рублёв. Ну как тут не спиться? Пьют, и воруют. Чтобы пить. Лёня рассказывал, как у его матери украли трехлитровые банки со двора, кто то отнес и выменял их на самогон. В Атирке Ленчика обижали, за его простую душу и не способность, мне кажется дать, отпор. Пропитая молодая пара в автобусе на Гриневичи, рассказывали, что Ленчику в Князевке лучше. Ну естественно! Фотки: Лёня смотрит,куда свалили кони и сам герой.

Вот такая вышла у меня тайга, тайга одному обернулась иначе.

Источник