Меню

Река времен в своем теченьи уносит все дела

Река времен в своем теченьи уносит все дела

Река времен в своем стремленье

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

Во все века ясновидцы и кудесники всех мастей пугали концом света, но назло всем предсказаниям крутится наша старушка планета. И течет бесконечная река времен. А мы – мельчайшие капли в ней. И нет числа этим каплям! Эти животворящие капли-судьбы сливаются в капилляры, артерии, вены, образуя семьи, кланы, фамилии и династии, пополняя реку времен. И до той поры, пока эти капли в движении – будет жить и наша планета.

Но, как гласит китайская мудрость: «Камни прошлого – это ступени к будущему». И каждому интересно: а что же было там, в невозвратном временном пространстве, в самом начале, в истоке наших родовых потоков? Как жили наши предки в далеком прошлом, уже ставшем историей?

Строго смотрят они на нас с пожелтевших от времени фотографий. Глядя на их суровые лица, понимаешь, что именно они ваяли историю, будучи современниками судьбоносных событий. Что мы по сравнению с ними? Мы просто живем: работаем, любим, растим детей, болеем, решаем какие-то мелкие насущные проблемы. Увы, времена не выбирают, в них живут и умирают. А может быть, и наши предки просто жили, не взирая на времена и события?

Вечерело. Солнце лениво заваливалось за потемневшие воды Кубани. На хуторе Романовском пастух прогнал стадо, уже улеглась пыль, поднятая сотнями копыт, затихло ленивое мычанье коров и призывные окрики хозяек, зазывающих домой своих кормилиц. Отзвенели веселые молочные струйки по подойникам. Печально вздыхая в хлевах, сладко пахнущих свежим сеном и парным молоком, коровы грузно оседая, устраивались на ночной отдых.

Кое-где в домах уже теплился слабый свет трехлинеек. Семья Барабашевых, как и остальные хуторяне, собирались вечерять. Анна накрывала на стол, когда на крыльце послышался стук оббиваемых от пыли сапог. Анна выглянула в окно, не узнавая походки мужа.

– Ох, батюшки-светы, гостюшка к нам! Нюся, поди сбегай за отцом. Он на берегу, лодку смолит.

– Здравствуйте, дядька Никола! Проходьте, проходьте в дом, я за тятей побежала.

Николай долго смотрел вслед племяннице, улыбаясь и удивленно качая головой.

– Анют, выйди-ка, слей мне!

– Опять, что ли на паровозе приехал? – вышла на крыльцо с кувшином Анна.

– А то на чем же еще? Да неужто, на телеге трястись целый день, когда такая чудо-машина есть?

– И не боисся? Я как вспомню, как мы к вам на свадьбу ездили, инда сердце заходится. Дымища, искры в разные стороны летят, а сам весь черный. Не к ночи будь сказано, как из пекла вылетел. А мы-то, – расхохоталась Анна, – сами не лучше его приехали – в саже все, как из преисподней.

– Неча было в окна высовываться. – Усмехнулся Николай. – Зато вот сели и тихо спокойно доехали. Ни тебе ухабов, ни рытвин. И лошаденку не надо мучить.

– Так интересно же было поглядеть… А то может, в баньку пойдешь? У меня чугунок воды в печи стоит.

– Да нет, я так, пыль чуток смыть. – Отказался Николай.

– Ну, здравствуй, что ли, сестра! Как здоровье-то? – обнимая Анну, поинтересовался он. – Исхудала совсем, смотрю.

– Ох, Никола, и не спрашивай. Худо мне совсем. Видно, зря я Ванятку в такие годы рожать удумала. Все после родов никак в силу не войду. Да Петр уж больно просил казака ему родить.

– Ты что несешь-то? – Осерчал Николай. – Тебе Бог ребеночка дал, а ты казнишься. Грех-то какой! Выкинь эти мысли из головы. Ребенок – это Божий промысел, и не тебе судить зря или не зря. И мужика не кори за то. Ты вон себе помощниц наделала, а ему как быть? Как казаку без помощника в дому? Да и какие еще твои годы? Ты лей, лей!

– Да как какие? Уже четвертый десяток давно разменяла.

– Рази ж это годы? Еще баловство одно, поди, на уме-то? – хохотнул Николай, шумно отфыркиваясь от воды. – Ох, хорошо-то как!

– Оставь, – остановила Анна брата, увидев, что Николай потянулся за пропыленной рубахой, – я тебе Петину дам. Пойдем в дом-то, застынешь еще. Вечера ныне прохладные.

– На вот, – Анна вытащила из сундука чистую рубаху. – Поди, в пору будет, а твою простирну, за ночь просохнет. Все ты правильно гутаришь, Никола, да только после родов здоровья совсем не стало, чахну. Боюсь, как бы сиротой не остался. И сам Ванятка болезный растет.

– Чего ты несешь-то? Сиротой… – досадливо махнул головой Николай. – Говорил тебе, приезжай к нам в Екатеринодар. В больничку бы устроили, глядишь, все по-другому вышло. Может, сейчас поедешь, хорошие врачи посмотрят?

– Не привычные мы к вашей городской жизни, мы уж по старинке.

– Вот я и говорю, все как дикари живете. Паровоз вам пустили, вы его боитесь, пуще огня, от больниц как черт от ладана шарахаетесь.

– Да ходила я к фельшерице. – Безнадежно махнула рукой Анна.

– Ну и что говорит?

Из боковой комнаты вышла Настя с только что проснувшимся Ваняткой.

– У них один разговор: золотуха, дескать, – забирая ребенка у Насти, вздохнула Анна. – Вон, вишь, скоро два годочка, а он и не думает ходить. Беда! Все руки уж оттянул. Хорошо, хоть няньки есть.

– А про тебя фельдшерица чего гутарит?

– Да кто ж знает? Говорила что-то, только я по-ихнему, по медицински не бельмеса не понимаю. Вон пилюли выписала какие-то. Попью, вроде как полегчает, а потом опять все то же. То бок правый болит, а то все нутро так схватит, что и вздыхнуть не могу. Насть, ты спустись в погреб, сальца да солонинки принеси. А сперва-то в огород, пока не стемнело, огурчиков, помидор да зеленухи какой набери. Давай-ка доча, стол надо накрыть. Что ж не сообщил, что едешь-то? Я бы гусака зарубила, да пирог затеяла.

– Да не суетись ты, Анютка. Не гостевать я приехал, по делу. Ты мне лучше молочка парного налей. Сто лет не пил.

Анна кивнула Насте, та тут же принесла из чулана дяде кринку с молоком, накрытую марлечкой и большую кружку.

– На-ка вот тебе подарочек от меня. – Николай вынул из-за голенища сапога холщовый кошелек и вытащил из него сторублевку.

– Да что, ты, братец! Такие-то деньжищи!– ахнула Анна. – Да и не обедняли мы покуда. Петруша довольствие казацкое получает. Живем – грех жаловаться. Девчонки вон и в гимназии учатся на царевом обеспечении…

– Бери, бери. Раз даю, значит есть с чего. Заказ выгодный был, и заказчик не из бедных попался. Мабуть и вы когда мне чем поможете. Девчонкам обновки какие справишь. Им сейчас много чего надобно, не то, что моим ребятам. Тебе сейчас деньги в самый раз придутся, – хитро подмигнул Николай.

– Это ты о чем? – не поняла Анна.

– Да это я так, к слову. – Отмахнулся Николай. – Ох, и девки-то у тебя хороши получились! Красавицы! – наливая молока, похвалил Николай.

– Ну, спасибо тебе, братец за такой подарочек. Царский прямо.А девчонки что? В баушку, знать, пошли. Баушку-то нашу – гречанку, помнишь, поди? Ай не зря же дед ее с какой-то Крымской экспедиции умыкнул! Всю нашу породу красотой одарила.

– Дед наш, видать еще тот ходок был! Ты-то вон в молодости тоже какая красавица была! Отбою от парней не было. Еле поспевал отбивать твоих женихов, – захохотал Николай.

– Ты чего несешь при девчонке-то? Еще подумает про мать невесть что.

Настя, накрывавшая на стол, и вправду прислушиваясь к разговору, удивленно взглянула на Анну.

– А что я сказал? Что красавица была, так ты и теперь, не дурнушка, а уж девчата у тебя – всем на зависть.

– Вот я и думаю, а не зависть ли чужая меня грызет-то? Может, кто сглазил?

– Меньше думай про то, и никакой глаз не прицепится.

Читайте также:  Через какие города протекает река рейн

– Мама-то как? – вздохнула Анна. – Не хворает?

– Да как? По-стариковски. То руки болят, то спину ломит, но так еще ничего, молодцом держится. Я, говорит, еще правнуков, должна дождаться.

Источник

Река времён

(Первой жене, Анне).

Река времён в своём стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остаётся
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрётся
И общей не уйдёт судьбы.

Мой голос прерывается подчас,
За что прошу не о прощенье вас,
Влюбленные, а только об участье,
Ведь то, что надо мной смеялся всяк,
Не значило, что судьи слишком строги:
Я вижу нынче сам, что был смешон.
И за былую жажду тщетных благ
Казню теперь себя, поняв в итоге,
Что радости мирские – краткий сон.

Since now the hour is come at last,
When you must quit your anxious lover;
Since now, our dream of bliss is past,
One pang, my girl, and all is over.

This is the deepest of our woes,
For this these tears our cheeks bedew;
This is of love the final close.
Oh, God! the fondest, last adieu!

Где солнца всход и где Амур
В зелёных берегах крутится,
Желая паки(снова) возвратится,
В твою державу от манжур.

(В текущем, XXI-м веке)

Говоришь не было у нас любви? Быть может.
Лодку мою в крутых волнах несло,
И опрокинуло вверх дном её! Но, всё же,
Завёл я ВИХРЬ, вставил в уключину * весло!

Да, дважды не войти в одну и ту же воду,
Амур, и то русло менял за эти годы,
Разлуки минул уж 20-ый год,
И ты, и я, и век, и свет не тот.

Измена — термин слишком уж широкий,
Оценки же бывают однобоки,
Жене яко бы, я изменил,
Что делать — за границу укатил,

В Украйну в Терлицу, нарешти в Лозоватку. **
Ты ж скромница была, однако хваткой.
Но те, кто лип к тебе, как на мёд мухи,
На закопчённой чёрной ленте, сухи.

А, мы с тобой сегодня не сухи,
Чьи это не худые две ноги,
Ритм задают мне быстрый вновь?
Давно так не кипела во мне кровь.

Да и в тебе, похоже, тоже,
Кто нам с тобой ещё поможет,
Остаток дней побыть в гармонии с природой?
Наши потомки! Ну, так скрасим годы,

На берегах Патомака и Миссисипи,
Beg them: «Брега Амура посетите!
Вечный покой нашли там наши предки,
И близкие, в сердцах оставив метки».

С тобою жизнь — цепь встреч и расставаний,
То очень, то не очень, длинных,
Печалей, радостей, желаний,
Их — всегда, очень, сильных.

(В минувшем, в XX-ом)

Луна освещала текущую воду,
постоянно трудящуюся
без всякого одобрения.

А. Платонов ДЖАН

С берега в азарте, помнишь прыгнул в воду?
Сорвался с крючка, но не ушёл сазан!
В шлейфе за кормою не только невзгоды,
Не только матросам «мир бездонный» дан,
Да текут пусть воды, пусть мелькают годы,
Лодка наша, снова, вышла на редан!
(get up on the plane)

Быстро рябь несётся, шелестя, под нас,
Чуть её касаясь, летим полный газ!
Солнца диск по курсу клонится к воде,
Слепит — на ночлег бы высадиться, где.

Сухим жарким летом, низкая вода,
Опасаться мелей следует тогда.
Оп! Только подумал, мотор задрожал,
Дно реки царапнул и полёт прервал!

Дросселя заслонку срочно опустил,
Красную жму кнопку, на мель наскочил,
Глубины полметра нету за бортом,
Посреди то русла, ладно, обойдём.

Левый берег низкий, илистый, пустой,
На правом, у сопок ткнулись на постой,
Ставим там палатку, над костром в уху:
Сазана, касатку, *** перчика, лучку.

Солнце село в воду и взошла луна,
Как блин круглый сыра вниз глядит она,
Окунёмся в воду тёплую и мы,
Там, где лёд был толстый полгода зимы.

Из распадка тянет свежестью грибной,
Режем хлеб и мажем красною икрой,
Почему не тяпнуть водки по сто грамм,
Гнус загнал в палатку, комары и там.

Из-за них Сергеич лето не любил,
Я с тобой в палатке ночь ту не забыл,
Жестковато ложе было наше в ней,
На пне с Пенелопой спал же Одиссей. ****

На матрасе ватном и подушках,
В сене ли, почти как в облаках,
Splendidly, а на Земле то лучше,
Вот где настоящий то был трах!

Заварили кофе крепкий, поутру,
Мимо три буксира по фарватеру,
Как утюг огромный тянут сухой док,
С новою подлодкой под Владивосток.

За тем караваном по глади реки,
Катится на берег волна метра три!
Бежим свою лодку от неё спасать,
Протащить успели её метров пять.

Сзади, достаёт нас языком волна,
Но, уже не очень нам она страшна,
На реке волненье вскоре улеглось,
Из-за сопок солнце снова поднялось.

Многорукавый Амур, многоводный,
Плотинами необуздан, свободный,
Вдаль несёт лодку нашу, играя,
То гладь, то рябь, то волна крутая.

Керулен монгольский дал ему разбег,
В КНР, в России продолжает бег,
Нет его длиннее в СССР реки,
Оказались с Леной равновелики.

СССР уж нету на карте Земли,
Океану в Tartar воды унесли.
Да теките воды миллионы лет,
Да несите воды нам поменьше бед.

20 июля 2012 года.

P. S. (27 июля 2016 г.)

Дураки мы были, оба — я и ты,
Не любовь и правда, скорей инстинкты.
Любовь слишком хрупкий видимо предмет,
Пылкая — нередко, истинная — нет.
Жизни мы прожили далеко не так,
Как бы надо было, и хотелось как,
Расставаться с нею будет мне не жаль.
Кончится ведь с нею тоска и печаль,
По провальным планам, разбитым мечтам,
Ничего не нужно, потому что там.

Выпала такая, значит, нам судьба!
И с её раскладом, тщетная борьба.
Stonily, подняла в 5 часов утра:
«Hit the road, Петя, с моего двора».
Ладно, было лето, солнце уж взошло,
Конечно, на русском: «don’t come back no more!»
Под одною крышей жили двадцать лет,
Двух детей прижили, так устроен свет.

Итак, прощай! Теперь уж навсегда,
Но если есть там связь, то иногда,
Может хоть знак какой подай,
Прощай прощай прощай прощай.
Well! we have pass’d some happy hours,
Oh, God! the poignant last adieu.

(3 августа 2016 г. она +)

* В пятницу, 4-ого декабря 2015 года, на шоу «Поле чудес», на вопрос Якубовича, о принадлежности на борту лодки, две женщины и один мужчина, до дури крутили барабан, прежде чем угадали семь букв из восьми: УКЛЮ ИНА. Затем, каждый из них, ещё, ТРИЖДЫ, вертел барабан, прежде чем отгадали букву Ч .
Однажды, в 1968 году, метрах в 200-х от берега, немного, ниже Экани, сделали оверкиль. Глубина, там, метров 15, скорость течения, около 7 км/час. Нас было трое: я, брат Саша и приятель, Стасик Панасекин. Вплавь, сами, кое-как, отбуксировали лодку к берегу. Мотор Вихрь на транце, бензобак и вёсла уцелели, а ключи и пожитки пошли на дно Амура.
Стасик, дважды, стукался головой о слани и сиденье, к счастью, в третий раз, вынырнул рядом с бортом. Его, приёмник Спидола утонул, а бутылка Зубровки в кармане пиджака, нет. Она, утешила, нас, немного. На берегу, дали свечной ключ, слил воду из цилиндров: двигатель завёлся.

* * Терлиця — трепалка, снарядъ для трепанiя льна, пеньки. Название села на Черкащине, Монастырищенского района, Лозоватка — в Маловисковском районе, Кировоградской области.

* * * Касатка, плеть — рыбы бассейна Амура — без чешуи, уха из них, исключительно, наваристая и вкусная. Выражение: «нем как рыба», к ним, не относится — когда, их, вытаскивают из воды, громко скрипят. До пуска в 70-х годах Амурского ЦБК, наловить рыбы на уху, за несколько минут, мог самый неопытный рыбак: касатка, плеть, сом, лещ, чебак, конёк, карась, сазан, сиг, щука, верхогляд — на блесну.
Амур у Комсомольска с ноября по май скован льдом, толщина его, такова, что вместо паромной переправы, с декабря по март, включительно, ж.д. сообщение на Сов Гавань, осуществлялось по льду, пока, в конце 70-х, не был построен мост.
В справочниках указывается длина Амура, как и Лены равными — 4440 км. В Википедии же, длина от истоков Керулена, в Монголии, через Аргунь и до устья, в Татарском проливе, указана цифра 5052 км.

Читайте также:  Речка впадающая в неву история 6 класс

* * * * Основанием ложа, изготовленного, самим, Одиссеем, был корень маслины, вокруг, которого, была построена комната.

Stonily — с каменным лицом.

Hit the road Jack, and don’t come back no more. — Убирайся Джек, и больше не возвращайся. US кантри хит.

Источник



Константин Когут

За три дня до своей смерти Державин начал оду «На тленность. », но успел написать только небольшой фрагмент. Это восьмистишие вошло во все его посмертные собрания сочинений. Приводимый здесь текст является последними строками, написанными Державиным.

Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы.

В кабинете Державина на стене висела известная историческая карта «Река времен, или Эмблематическое изображение всемирной истории», составленная Страссом. Из огромного сияющего и парящего в небесах шара следует водопад разных потоков историй народов и государств от Сотворения мира и от Рождества Христова вплоть до 1800 года. Согласно заметке в «Сыне отечества», Державин смотрел на эту карту, когда писал свое восьмистишие.

Интересно, что эти строки написаны поэтом на аспидной доске. Сегодня они почти стерлись с нее. Вместе эти строки образуют акростих, первые буквы которого легко складываются в «Руина чти». Что было задумано дальше нам никогда не узнать. Что чтит руина останется загадкой.

М. Л. Гаспаров в «Записях и выписках» делится удивительным воспоминанием:

Свидетелем настоящего чуда я был один раз в жизни. У Державина есть знаменитое восьмистишие: «Река времен в своем стремленьи…» Глядя на эти стихи, я однажды заметил в них акростих «РУИНА», дальше шло бессмысленное «ЧТИ». Я подумал: вероятно, Державин начал писать акростих, но он не заладился, и Державин махнул рукой. Через несколько лет об этом акростихе появилась статья М. Холле: он тоже заметил «руину» и вдобавок доказывал (не очень убедительно), что «чти» значит «чести». Я подумал: вот какие бывают хозяйственные филологи: заметил то же, что и я, а сделал целую статью. Но это еще не чудо. У хороших латинистов есть развлечение: переводить стихи Пушкина (и др.) латинскими стихами. Я этого не умею, а одна моя коллега умела. Мы летели с ней на античную конференцию в Тбилиси, я был еще кандидатом, она — аспиранткой, ей хотелось показать себя с лучшей стороны; сидя в самолете, она вынула и показала мне листки с такими латинскими стихами. Среди них был перевод «Реки времен», две Алкеевы строфы. Я посмотрел на них и не поверил себе. Потом осторожно спросил: «А не можете ли вы переделать последние две строчки так, чтобы вот эта начиналась не с F, а с Т?» Она быстро заменила flumine на turbine. «Знаете ли вы, что у Державина здесь акростих?» Нет, конечно, не знала, «Тогда посмотрите ваш перевод». Начальные буквы в нем твердо складывались в слова AMOR STAT, любовь переживает руину. Случайным совпадением это быть не могло ни по какой теории вероятностей. Скрытым умыслом тоже быть не могло: тогда не пришлось бы исправлять stef на stat. «Чудо» — слово не из моего словаря, но иначе назвать это я не могу. Перевод этот был потом напечатан в одном сборнике статей по теории культуры в 1978 г.

В 1923 году О. Э. Мандельштам «по следам» державинских строк напишет свою «Грифельную оду»:

Мы только с голоса поймем,
Что там царапалось, боролось.
Звезда с звездой — могучий стык,
Кремнистый путь из старой песни,
Кремня и воздуха язык,
Кремень с водой, с подковой перстень.
На мягком сланце облаков
Молочный грифельный рисунок —
Не ученичество миров,
А бред овечьих полусонок.

Источник

Некрополи Александро-Невской лавры

Гертруда Рыбакова Река времен в своем теченьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвеньи
Народы, царства и царей.
Г.Р. Державин «Река времен».

Любите ли вы бывать на кладбищах, уважаемые читатели? Что за странный вопрос, скажете вы. Большинство людей посещают эти скорбные места по необходимости, в связи с соответствующими событиями. И чем старше становишься, тем чаще приходится бывать там – многие из близких друзей, родственников переселяются в мир тишины и вечного покоя. И хочется, чтобы места упокоения близких людей были ухоженными, красивыми, насколько это возможно. Хотя, следует сказать, наши православные кладбища, особенно в маленьких городах, находятся в большом запустении, зарастают бурьяном, кустарниками, за ними нет должного присмотра. Никакого сравнения с кладбищами европейских стран и Америки. Кто бывал, тот знает, как там чисто, ухожено и красиво. Ведь места захоронения – это тоже часть культуры страны.

Писатель Борис Акунин (Григорий Чхартишвили) в своей книге «Кладбищенские истории», которую наверняка многие читали, рассказывает о шести знаменитых кладбищах мира, в том числе, об одном российском – а именно о Старом Донском в Москве. Жаль, что писатель не рассказал о Петербургских некрополях Александро-Невской Лавры. Там стоит побывать всякому, кто интересуется отечественной культурой и историей.

Я к Лавре не равнодушна, часто бываю и в Свято-Троицком соборе, и люблю побродить среди старинных надгробий. Особенно хорошо там в погожие дни ранней осени или поздней весны, когда уже, (или еще), нет массы туристов, и можно спокойно ходить, размышлять, вспоминая людей, давно ушедших из жизни, но оставивших яркий след и в истории страны, и в моей душе. На территории Александро-Невской Лавры несколько кладбищ-некрополей.

Рядом со Свято-Троицким собором, напротив его главного входа, находятся захоронения конца XIX – начала XX века, но они не относятся ни к одному из трех официальных некрополей – Лазаревскому (Некрополь XVIII века), Тихвинскому (Некрополь мастеров искусств) и Никольскому. Чем же знамениты эти некрополи? Давайте вместе прогуляемся. Ведь многие надгробия там можно отнести к достопримечательностям Петербурга.

Самое молодое, Никольское кладбище было открыто в 1863 году, к востоку от Свято-Троицкого собора. Первое время его называли Засоборным, но после постройки храма Святого Николая Мерликийского(Николая Угодника) в 1868-1871 гг. оно получило свое современное название – Никольское. Кладбище входит в состав некрополей Александро-Невской лавры, но в отличие от Лазаревского и Тихвинского кладбищ, не является музеем-заповедником, и вход туда свободный. В 1930-40-е годы здесь уже не хоронили, и даже собирались вообще ликвидировать его. Однако, в конце 1970-х годов захоронения возобновились, здесь стали хоронить людей за их особые заслуги перед обществом. Поздние захоронения в основном расположены в правой части от главной аллеи.

В декабре 1996 года в авиакатастрофе погибли С.П. Селезнёв, командующий Ленинградским военным округом, и его супруга. Их могила находится рядом с церковью, на красивом большом надгробии изображены два лебедя, падающие вниз. 1998 году недалеко от храма, с правой стороны главной аллеи, была похоронена депутат Государственной думы Г.В. Старовойтова, убитая 20 ноября в подъезде своего дома на канале Грибоедова. Множество посетителей этого кладбища непременно подходят и к могиле первого мэра Санкт-Петербурга Анатолия Александровича Собчака, похороненного в 2000 г. На его могиле поставлен очень внушительный и красивый памятник, и всегда есть цветы. В 2008 году здесь нашел свое упокоение знаменитый хирург, академик,борец за здоровый, трезвый образ жизни Ф.Г. Углов, проживший 103 года!

Слева от главной аллеи, рядом с церковью Николая Мерликийского, находится могила Льва Николаевича Гумилева, советского историка, создателя теории этногенеза, сына знаменитых русских поэтов Н.С. Гумилева и А.А. Ахматовой. Почти рядом с главной аллеей могила лицейского товарища А.С. Пушкина графа Модеста Корфа, государственного деятеля, директора Публичной библиотеки.

Здесь также покоятся архитектор В.А. Кенель, художник М.О. Микешин, первые русские авиаторы С.И. Уточкин и Л.М. Мациевич, и много других замечательных людей. Конечно, это кладбище не такое ухоженное, как Некрополь мастеров искусств, старинные надгробия местами покосились, возможно, за ними уже некому ухаживать.

А теперь отправимся на самое старое из сохранившихся в Санкт-Петербурге, Лазаревское кладбище. Это некрополь XVIII века, он находится слева от входа на территорию Лавры, за аркой надвратной церкви Всех Скорбящих радости. Кладбище было заложено одновременно со строительством Александро-Невского монастыря, и там поначалу хоронили только знатных представителей столичного общества. Для погребения требовалось личное разрешение Петра I. В 1717 году здесь была похоронена любимая сестра Петра царевна Наталья Алексеевна, а затем и его сын царевич Петр. Над их могилами построили небольшую часовню во имя Воскрешения святого Лазаря, потому кладбище стали называть Лазаревским. Значительно позже останки царевны и царевича были перенесены в Благовещенскую церковь, над их могилами положены плиты, получившие название царских, а Благовещенская церковь превратилась в первую царскую усыпальницу Петербурга.

Читайте также:  Река сара кольский полуостров

Большая часть могил на Лазаревском кладбище относится к XVIII cтолетию, хотя хоронить продолжали еще в XIX и даже в ХХ вв. Одним из последних стало захоронение в 1915 году выдающегося государственного деятеля графа С.Ю. Витте. В 1919 г. кладбище было закрыто для погребений, а в начале 1930-х годов на его основе стал создаваться музей художественных надгробий. Вместе с находящимся напротив Тихвинским кладбищем и Благовещенской усыпальницей оно входит в состав Государственного музея городской скульптуры, и вход туда платный.

На Лазаревском кладбище довольно тесновато, проходы между надгробиями узкие, надписи на многих памятниках полустерлись и плохо читаются. Но приходят сюда и отдельные посетители, и группы туристов. Здесь покоятся архитекторы, создававшие замечательный облик Санкт-Петербурга: И.Е. Старов, А.Н. Воронихин, Дж. Кваренги, Ж.Ф. Тома де Томон, А.Д. Захаров, К.И. Росси. Достаточно скромная стела стоит на могиле великого ученого М.В. Ломоносова, на торцовой стороне которой написано, что она возрождена в 1832 году графом М.С. Воронцовым. Одно из самых красивых надгробий со скульптурной группой на усыпальнице князей Белосельских-Белозерских. Многие посетители, и я в том числе, непременно идут к могиле Н.Н. Ланской-Пушкиной, жены великого, любимого поэта. Она находится у дальней от входа стены, недалеко от часовни.

Справа от входа в Некрополь есть захоронение, на памятнике которого такие запоминающиеся слова:

Прохожий! Ты идешь, но ляжешь, так, как я .
Присядь и отдохни на камне у меня.
Сорви былиночку и вспомни о судьбе –
Я дома – ты в гостях – подумай о себе.

Задумавшись о бренности всего земного, мы переходим в следующий некрополь – Тихвинское кладбище, которое находится напротив Лазаревского, и называется «Некрополь мастеров искусств». Именно его больше всего посещают туристы. Оно сформировалось в начале XIX века. К этому времени на Лазаревском уже не оставалось мест для захоронения, и в марте 1823 года канцелярия Александро-Невской лавры предложила создать новое, которое поначалу так и называли – Новым Лазаревским. В 1869 г. по проекту архитектора Н.П. Гребёнки и на средства купцов бартьев Полежаевых в северной части кладбища была построена церковь во имя чудотворной иконы Тихвинской Божией Матери, и оно получило имя Тихвинского. В конце 1870-х территорию кладбища обнесли каменной оградой, сохранившейся до настоящего времени. В 1931 году церковь закрыли, здание сначала переделали под почту, а теперь там размещается выставочный зал Музея городской скульптуры.

С 1934 года хоронить на кладбище перестали. Приближалась 100-летняя годовщина со дня смерти А.С. Пушкина, и в связи с этим, власти решили превратить Тихвинское кладбище в «Некрополь мастеров искусств и современников А.С. Пушкина». Архитектурно-планировочный отдел Ленсовета, под руководством главного архитектора города Л.А. Ильина, разработал проект Некрополя.

В 1935 году начались работы по реконструкции, которые проводились в спешке, непродуманно. Многие старые памятники сносились без учета их исторической и художественной ценности и были утрачены навсегда. В результате реконструкции Тихвинское кладбище в том виде, каким оно было в начале ХХ века, перестало существовать. В начале XX в. на этом кладбище насчитывалось 1325 надгробий, из которых сохранилось всего около ста. В соответствии с названием некрополя – Мастеров искусств, сюда переместили, перезахоронили с других кладбищ прах выдающихся артистов, художников, скульпторов, композиторов и музыкальных деятелей. Всего сюда было перенесено более 60 памятников.
На относительно небольшой территории Некрополя собраны, как сказали бы теперь, «звезды» российского искусства. Сейчас здесь около 200 захоронений.

Осмотр некрополя я обычно начинаю с правой стороны, где почти рядом со входом находится могила Ф.М. Достоевского с массивным памятником. Рядом с ним в 1968 г. была перезахоронена его жена, Анна Григорьевна, прах которой перевезли из Ялты, и внук – А.Ф. Достоевский. Вблизи от надгробия Достоевского находятся скромные могилы лицейских друзей Пушкина: барона А.А. Дельвига, К.К. Данзаса – секунданта на последней дуэли, Ф.Ф. Матюшкина – адмирала, совершившего кругосветное плавание.

Далее, вдоль северной части ограды,на так называемой композиторской дорожке, идут захоронения композиторов М. И. Глинки, П.И. Чайковского, М.А. Балакирева, А.П. Бородина, А.С.Даргомыжского, Ц.А. Кюи, Н.А.Римского-Корсакова. Самый красивый памятник поставлен на могиле П.И. Чайковского. В 1972 году сюда был перенесен из Парижа прах великого русского композитора А.Г. Глазунова.

К западу от музыкантов покоятся художники И.И. Шишкин, И.Н.Крамской, А.И.Куинджи, Б.М. Кустодиев, историк Н. М. Карамзин. В центральной части Некрополя находятся могилы выдающихся артистов — В.Н. Асенковой, В.Ф.Комиссаржевской, Н.К. Черкасова, Ю. М. Юрьева, балетмейстера М.И. Петипа и других. Над многими надгробиями поставлены бюсты, другие отличаются простотой, скромными стеллами. Мне очень нравятся памятники на могилах Н.К. Черкасова и В.Ф. Комисаржевской.
Почти в самом конце южной дорожки высится монументальный памятник В.В. Стасову, крупному музыкальному и художественному критику.

Последним в этом Пантеоне русского искусства был похоронен в 1989 году выдающийся театральный режиссёр Г.А. Товстоногов, в течение 33 лет( с 1956г.) возглавлявший БДТ им А.М.Горького в Ленинграде. Над его могилой возвышается крест с распятой фигурой Христа работы скульптора Левона Лазарева.

Вдоль южной стены, ближе к выходу, находится могила великого баснописца И.А. Крылова, надгробие над которой выполнено по проекту П.К. Клодта, являющегося также и создателем памятника Крылову в Летнем саду. Рядом похоронен еще один современник А.С. Пушкина – Н.И.Гнедич, русский поэт, знаменитый переводчик «Илиады». Наискосок, через дорогу, похоронен знаменитый мореплаватель Ю.Ф.Лисянский, участник первой русской кругосветной экспедиции.

А перед могилой Крылова посетители надолго останавливаются перед гранитным саркофагом, со всех сторон исписанным эпитафиями в стихах и в прозе. Принадлежит надгробие (хотя на нем нет имени и фамилии погребенного) мало известному нынче книгоиздателю и книготорговцу XIX века Лисенкову Ивану Тимофеевичу. Все надписи составляют маленькую, но тщательно подобранную антологию. Это единственный в своем роде литературный памятник. Часть букв читается с трудом, но при желании можно все прочесть. Первая часть открывается четверостишием известного стихотворени я Г. Р. Державина «Река времен».

Река времен в своем теченьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвеньи
Народы, царства и царей.
Уходит человек из мира,
Как гость с приятельского пира
Он утомился кутерьмой
Бокал свой допил, кончил ужин.
Устал! Довольно – отдых нужен
Пора отправиться домой.

На другой стороне саркофага – три совета, как следует вести себя в жизни: 1.Употреби труд, храни мерность – богат будешь. 2. Вождержно пий, яждь мало – здрав будешь. 3.Делай благо, бегай злаго – спасен будешь.

Обычно экскурсоводы рассказывают, (а если вы без экскурсовода, то смотрительница у входа тоже поделится с вами сведениями), что этот участок под захоронение на Тихвинском кладбище, был куплен И.Т. Лисенковым для друга, книгоиздателя А.Ф. Смирдина, умершего в 1857 г. Для него же Лисенков на свои средства изготовил саркофаг (судя по одной из надписей, он был вырублен в 1870 г). Однако семья Смирдина похоронила Александра Филипповича на Волковском кладбище. А под этим саркофагом впоследстии похоронили самого Лисенкова И.Т., умершего 15 марта 1881 . И еще одна очень интересная надпись на боковой стороне саркофага , где книгоиздатель прощается с нами:

«Ты будешь тем, что я теперь.
Гробницы, гробы здесь на явке
Стоят, как книги в книжной лавке,
Число страниц их видно вам,
Заглавье в каждой книге ясно,
А содержанье беспристрастно,
Подробно разберемся там.
Прохожий, бодрыми шагами
и я ходил здесь меж гробами,
читая надписи вокруг,
как ты мою теперь читаешь.
Намек ты этот понимаешь?
Прощай же! До свиданья, друг».

Вот и мы попрощаемся с Некрополем, покинув его в задумчивости о скоротечности жизни, бренности бытия. Как написал советский поэт С.Я. Маршак:

Любите жизнь, покуда живы, меж ней и смертью только миг.
А там не будет ни крапивы,ни звезд, ни пепельниц, ни книг.

Источник