Меню

С реки поднимались пары ветру не было

С реки поднимались пары ветру не было

В лесу мы не страдали от ветра, но каждый раз, как только выходили на реку, начинали зябнуть. В пять часов пополудни мы дошли до четвертой зверовой фанзы. Она была построена на берегу небольшой протоки с левой стороны реки.

Перейдя реку вброд, мы стали устраиваться на ночь. Развьючив мулов, стрелки принялись таскать дрова и приводить фанзу в жилой вид.

Кому приходилось странствовать по тайге, тот знает, что значит во время непогоды найти зверовую фанзу. Во-первых, не надо заготовлять много дров, а во-вторых, фанза все же теплее, суше и надежнее, чем палатка.

Пока стрелки возились около фанзы, я вместе с Чжан Бао поднялся на ближайшую сопку. Оттуда сверху можно было видеть, что делалось в долине реки Билимбее.

Сильный порывистый ветер клубами гнал с моря туман. Точно гигантские волны, катился он по земле и смешивался в горах с дождевыми тучами.

В сумерки мы возвратились назад. В фанзе уже горел огонь. Я лег на кан, но долго не мог уснуть. Дождь хлестал по окнам; вверху, должно быть на крыше, хлопало корье; где-то завывал ветер, и не разберешь, шумел ли то дождь, или стонали озябшие кусты и деревья. Буря бушевала всю ночь.

Наутро, 10 августа, я проснулся от сильного шума. Не надо было выходить из фанзы, чтобы понять, в чем дело. Дождь лил как из ведра. Сильные порывы ветра потрясали фанзу до основания. Я спешно оделся и вышел наружу. В природе творилось что-то невероятное. И дождь, и туман, и тучи — все это перемешалось между собою. Огромные кедры качались из стороны в сторону и имели такой вид, словно терпели муку и жаловались на свою судьбу. Лесной шум во время ненастья всегда нагоняет тоскливое чувство.

На берегу реки я заметил Дерсу. Он ходил и внимательно смотрел на воду.

— Ты что делаешь? — спросил я его.

— Камни смотрю: вода прибавляй, — отвечал он и стал ругать китайца, который построил фанзу так близко от реки.

Тут только я обратил внимание, что фанза действительно стояла на низком берегу и в случае наводнения могла быть легко затоплена.

Около полудня Дерсу и Чжан Бао, поговорив о чем-то между собою, пошли в лес. Накинув на себя дождевик, я пошел следом за ними и увидел их около той сопки, на которую поднимался накануне. Они таскали дрова и складывали их в кучу. Меня удивило, почему они складывают их так далеко от фанзы. Я не стал мешать им и поднялся на горку. Напрасно я рассчитывал увидеть долину Билимбее: я ничего не видел, кроме дождя и тумана. Выражение «разверзлись все хляби небесные» как нельзя более подходило к тому хаосу, который теперь царил в природе. Полосы дождя, точно волны, двигались по воздуху и проходили сквозь лес. Вслед за моментами затишья буря как будто хотела наверстать потерянное и неистовствовала еще сильнее.

Измокший и озябший, я возвратился в фанзу и послал стрелков к Дерсу за дровами. Они возвратились и доложили, что Дерсу и Чжан Бао дров не дают. Зная, что Дерсу никогда ничего не делает зря, я пошел вместе со стрелками собирать дрова вверх по протоке.

Часа через два возвратились в фанзу Дерсу и Чжан Бао. На них не было сухой нитки. Они разделись и стали сушиться у огня.

Перед сумерками я еще раз сходил посмотреть на воду. Она прибывала медленно, и, по-видимому, до утра не было опасения, что река выйдет из берегов. Тем не менее я приказал уложить все имущество и заседлать мулов. Дерсу одобрил эту меру предосторожности. Вечером, когда стемнело, с сильным шумом хлынул страшный ливень. Стало жутко…

Вдруг в фанзе на мгновение все осветилось. Сверкнула яркая молния, и вслед за тем послышался резкий удар грома. Гулким эхом он широко прокатился по всему небу. Мулы стали рваться на привязи, собаки подняли вой.

Дерсу прислушивался к тому, что происходило снаружи. Чжан Бао сидел у дверей и время от времени перебрасывался с ним короткими фразами. Я что-то сказал, но Чжан Бао сделал мне знак молчать. Затаив дыхание, я стал тоже слушать. Ухо мое уловило за стеной слабый звук, похожий на журчанье. Дерсу вскочил со своего места и быстро выбежал из фанзы. Через минуту он вернулся и сообщил, что надо скорее будить людей, так как река вышла из берегов и вода кругом обходит фанзу. Стрелки вскочили и быстро стали одеваться. При этом Туртыгин и Калиновский перепутали обувь и начали смеяться.

Источник

Вариант ВПР по русскому языку в 4 классе

Вариант для подготовки к проверочной работе в 2021 году.

На ВПР у вас будут другие задания!

Большая туча плывёт над полем и рекою. Согретый солнцем воздух словно застыл. В траве стрекочут кузнечики. Они словно пытаются подчеркнуть предгрозовую тишину. Ярко сверкнула молния. Послышался первый далёкий звук грома. От него в душе проснулись волнение и страх.

Крупные капли грузно падают на дорогу. Мы бежим от дождя в густой лес. Макушки деревьев грозно качаются над нами, уныло скрипят. Бушует
гроза. Деревья трещат под напором ливня. Какой сильный дождь! Но за рекой уже синеет небо. И вдруг появляется разноцветная радуга.

2) Найди в тексте предложение с однородными сказуемыми. Выпиши это предложение и подчеркни в нём однородные сказуемые.

3) Выпиши из текста 9-е предложение.

1. Подчеркни в нём главные члены.
2. Над каждым словом напиши, какой частью речи оно является.

4) Произнеси данные ниже слова, поставь в них знак ударения над ударными гласными.

Документы, звонят, позвала, сантиметр.

5) В данном ниже предложении найди слово, в котором все согласные звуки звонкие. Выпиши это слово.

Лисичка пушистым хвостом замела след.

Прочитай текст и выполни задания 6–14.

(1)Весной тёплые туманы стали подтачивать льдины. (2)А когда совсем потеплело, с береговым ветром прилетела на палубу красивая бабочка.
(3)Я поймал её, принёс в каюту и стал вспоминать, как весной в лесу зяблики поют и на полянах бегают ёжики. (4)«Хорошо бы, – думаю, – ёжика изловить!» (5)Только где его в северном море отыщешь? (6)Завёл я во время плавания в море маленького осьминожка: он с рыбой в сетях запутался.

Читайте также:  Река в башкирии кроссворд

(7)Осьминожек стал жить у меня в банке из-под варенья. (8)Я что-нибудь делаю, а он за камушком притаится и за мной подглядывает. (9)Камушек серый – и осьминожек серый. (10)Солнышко его осветит – жёлтым станет. (11)Осьминоги умеют маскироваться, менять окраску. (12)А ёжик так не умеет, он только колется и фыркает. (13)Однажды я банку с осьминожком на шахматную доску поставил, и осьминожек не знал, каким быть – белым или чёрным, а потом разозлился и покраснел.

(14)Но я его больше не злил. (15)Когда наступило настоящее лето, я выпустил осьминожка на подводную полянку, где помельче и вода потеплее: ведь он ещё совсем маленький!

6) Что хотел сказать автор читателю? Определи и запиши основную мысль текста.

7) Составь и запиши план текста из трёх пунктов. В ответе ты можешь использовать сочетания слов или предложения.

8) Задай по тексту вопрос, который поможет определить, насколько точно твои одноклассники поняли его содержание. Запиши свой вопрос.

9) Как ты понимаешь значение слова «лето» из 15-го предложения? Запиши своё объяснение.

Ответ. Лето – это

10) Замени слово «изловить» из 4-го предложения близким по значению словом. Запиши это слово.

11) В 5-м предложении найди слово, состав которого соответствует схеме:

Вариант ВПР по русскому языку в 4 классе

Выпиши это слово, обозначь его части.

12) Выпиши из 7-го предложения все имена существительные в той форме, в которой они употреблены в предложении. Укажи род, склонение, число, падеж одной из форм имени существительного (на выбор).

13) Выпиши из 2-го предложения все формы имён прилагательных с именами существительными, к которым они относятся. Укажи число, род (если есть), падеж одной из форм имени прилагательного (на выбор).

14) Выпиши из 8-го предложения все глаголы в той форме, в которой они употреблены в предложении.

15) Подумай и напиши, в какой ситуации уместно будет употребить выражение В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Выражение В чужой монастырь со своим уставом не ходят будет уместно в ситуации, когда

2)

3.1)

3.2)

Источник

С реки поднимались пары ветру не было

Иван Сергеевич Тургенев

ЕРМОЛАЙ И МЕЛЬНИЧИХА

Вечером мы с охотником Ермолаем отправились на «тягу»… Но, может быть, не все мои читатели знают, что такое тяга. Слушайте же, господа.

За четверть часа до захождения солнца, весной, вы входите в рощу, с ружьем, без собаки. Вы отыскиваете себе место где-нибудь подле опушки, оглядываетесь, осматриваете пистон, перемигиваетесь с товарищем. Четверть часа прошло. Солнце село, но в лесу еще светло; воздух чист и прозрачен; птицы болтливо лепечут; молодая трава блестит веселым блеском изумруда… Вы ждете. Внутренность леса постепенно темнеет; алый свет вечерней зари медленно скользит по корням и стволам деревьев, поднимается все выше и выше, переходит от нижних, почти еще голых, веток к неподвижным, засыпающим верхушкам… Вот и самые верхушки потускнели; румяное небо синеет. Лесной запах усиливается, слегка повеяло теплой сыростью; влетевший ветер около вас замирает. Птицы засыпают — не все вдруг — по породам; вот затихли зяблики, через несколько мгновений малиновки, за ними овсянки. В лесу все темней да темней. Деревья сливаются в большие чернеющие массы; на синем небе робко выступают первые звездочки. Все птицы спят. Горихвостки, маленькие дятлы одни еще сонливо посвистывают… Вот и они умолкли. Еще раз прозвенел над вами звонкий голос пеночки; где-то печально прокричала иволга, соловей щелкнул в первый раз. Сердце ваше томится ожиданьем, и вдруг — но одни охотники поймут меня, — вдруг в глубокой тишине раздается особого рода карканье и шипенье, слышится мерный взмах проворных крыл, — и вальдшнеп, красиво наклонив свой длинный нос, плавно вылетает из-за темной березы навстречу вашему выстрелу.

Вот что значит «стоять на тяге».

Итак, мы с Ермолаем отправились на тягу; но извините, господа: я должен вас сперва познакомить с Ермолаем.

Вообразите себе человека лет сорока пяти, высокого, худого, с длинным и тонким носом, узким лбом, серыми глазками, взъерошенными волосами и широкими насмешливыми губами. Этот человек ходил в зиму и лето в желтоватом нанковом кафтане немецкого покроя, но подпоясывался кушаком; носил синие шаровары и шапку со смушками, подаренную ему, в веселый час, разорившимся помещиком. К кушаку привязывались два мешка, один спереди, искусно перекрученный на две половины, для пороху и для дроби, другой сзади — для дичи; хлопки же Ермолай доставал из собственной, по-видимому неистощимой, шапки. Он бы легко мог на деньги, вырученные им за проданную дичь, купить себе патронташ и суму, но ни разу даже не подумал о подобной покупке и продолжал заряжать свое ружье по-прежнему, возбуждая изумление зрителей искусством, с каким он избегал опасности просыпать или смешать дробь и порох. Ружье у него было одноствольное, с кремнем, одаренное притом скверной привычкой жестоко «отдавать», отчего у Ермолая правая щека всегда была пухлее левой. Как он попадал из этого ружья — и хитрому человеку не придумать, но попадал. Была у него и легавая собака, по прозванью Валетка, преудивительное созданье. Ермолай никогда ее не кормил. «Стану я пса кормить, — рассуждал он, — притом пес — животное умное, сам найдет себе пропитанье». И действительно: хотя Валетка поражал даже равнодушного прохожего своей чрезмерной худобой, но жил, и долго жил; даже, несмотря на свое бедственное положенье, ни разу не пропадал и не изъявлял желанья покинуть своего хозяина. Раз как-то, в юные годы, он отлучился на два дня, увлеченный любовью; но эта дурь скоро с него соскочила. Замечательнейшим свойством Балетки было его непостижимое равнодушие ко всему на свете… Если б речь шла не о собаке, я бы употребил слово: разочарованность. Он обыкновенно сидел, подвернувши под себя свой куцый хвост, хмурился, вздрагивал по временам и никогда не улыбался. (Известно, что собаки имеют способность улыбаться, и даже очень мило улыбаться.) Он был крайне безобразен, и ни один праздный дворовый человек не упускал случая ядовито насмеяться над его наружностью; но все эта насмешки и даже удары Валетка переносил с удивительным хладнокровием. Особенное удовольствие доставлял он поварам, которые тотчас отрывались от дела и с криком и бранью пускались за ним в погоню, когда он, по слабости, свойственной не одним собакам, просовывал свое голодное рыло в полурастворенную дверь соблазнительно теплой и благовонной кухни. На охоте он отличался неутомимостью и чутье имел порядочное; но если случайно догонял подраненного зайца, то уж и съедал его с наслажденьем всего, до последней косточки, где-нибудь в прохладной тени, под зеленым кустом, в почтительном отдалении от Ермолая, ругавшегося на всех известных и неизвестных диалектах.

Читайте также:  Установите соответствие река тип питания конго

Ермолай принадлежал одному из моих соседей, помещику старинного покроя. Помещики старинного покроя не любят «куликов» и придерживаются домашней живности. Разве только в необыкновенных случаях, как-то: во дни рождений, именин и выборов, повара старинных помещиков приступают к изготовлению долгоносых птиц и, войдя в азарт, свойственный русскому человеку, когда он сам хорошенько не знает, что делает, придумывают к ним такие мудреные приправы, что гости большей частью с любопытством и вниманием рассматривают поданные яства, но отведать их никак не решаются. Ермолаю было приказано доставлять на господскую кухню раз в месяц пары две тетеревей и куропаток, а в прочем позволялось ему жить где хочет и чем хочет. От него отказались, как от человека ни на какую работу не годного — «лядащего», как говорится у нас в Орле. Пороху и дроби, разумеется, ему не выдавали, следуя точно тем же правилам, в силу которых и он не кормил своей собаки. Ермолай был человек престранного рода: беззаботен, как птица, довольно говорлив, рассеян и неловок с виду; сильно любил выпить, не уживался на месте, на ходу шмыгал ногами и переваливался с боку на бок — и, шмыгая и переваливаясь, улепетывал верст шестьдесят в сутки. Он подвергался самым разнообразным приключениям: ночевал в болотах, на деревьях, на крышах, под мостами, сиживал не раз взаперти на чердаках, в погребах и сараях, лишался ружья, собаки, самых необходимых одеяний, бывал бит сильно и долго — и все-таки, через несколько времени, возвращался домой одетый, с ружьем и с собакой. Нельзя было назвать его человеком веселым, хотя он почти всегда находился в довольно изрядном расположении духа; он вообще смотрел чудаком. Ермолай любил покалякать с хорошим человеком, особенно за чаркой, но и то недолго: встанет, бывало, и пойдет. «Да куда ты, черт, идешь? Ночь на дворе». — «А в Чаплино». — «Да на что тебе тащиться в Чаплино, за десять верст?» — «А там у Софрона-мужичка переночевать». — «Да ночуй здесь». — «Нет уж, нельзя». И пойдет Ермолай с своим Валеткой в темную ночь, через кусты да водомоины, а мужичок Софрон его, пожалуй, к себе на двор не пустит, да еще, чего доброго, шею ему намнет: не беспокой-де честных людей. Зато никто не мог сравниться с Ермолаем в искусстве ловить весной, в полую воду, рыбу, доставать руками раков, отыскивать по чутью дичь, подманивать перепелов, вынашивать ястребов, добывать соловьев с «дешевой дудкой», с «кукушкиным перелетом»…[1] Одного он не умел: дрессировать собак; терпенья недоставало. Была у него и жена. Он ходил к ней раз в неделю. Жила она в дрянной, полуразвалившейся избенке, перебивалась кое-как и кое-чем, никогда не знала накануне, будет ли сыта завтра, и вообще терпела участь горькую. Ермолай, этот беззаботный и добродушный человек, обходился с ней жестко и грубо, принимал у себя дома грозный и суровый вид, — и бедная его жена не знала, чем угодить ему, трепетала от его взгляда, на последнюю копейку покупала ему вина и подобострастно покрывала его своим тулупом, когда он, величественно развалясь на печи, засыпал богатырским сном. Мне самому не раз случалось подмечать в нем невольные проявления какой-то угрюмой свирепости: мне не нравилось выражение его лица, когда он прикусывал подстреленную птицу. Но Ермолай никогда больше дня не оставался дома; а на чужой стороне превращался опять в «Ермолку», как его прозвали на сто верст кругом и как он сам себя называл подчас. Последний дворовый человек чувствовал свое превосходство над этим бродягой — и, может быть, потому именно и обращался с ним дружелюбно; а мужики сначала с удовольствием загоняли и ловили его, как зайца в поле, но потом отпускали с Богом и, раз узнавши чудака, уже не трогали его, даже давали ему хлеба и вступали с ним в разговоры… Этого-то человека я взял к себе в охотники, и с ним-то я отправился на тягу в большую березовую рощу, на берегу Исты.

Источник



С реки поднимались пары ветру не было

Зеленую иву увидишь повсюду: в огородах, в садах, у проезжих дорог. Немало растет ее по берегам лесных речонок, вдоль ручьев. Люди по-разному называют иву.
Еще не зазеленел по-весеннему лес, а уж цветет, отражаясь в талой воде желтыми пуховками, нежная ива. Чуть-чуть пригреет солнце — вьются над цветущими ивами, собирая золотую пыльцу, вылетевшие из ульев пчелы.2
Ива — неприхотливое дерево. Можно срубить или срезать ее тонкий ствол и воткнуть даже неглубоко в землю — примется, пустит корни, начнет расти.2
В ивовых зарослях с начала весны поселяются соловьи и без устали распевают свои песни. Корни ив защищают от размыва вешней водой устроенные людьми плотины. Изредка вздрагивая от невзначай набежавшего ветра, негромко шепчется ива, обнажая серебристую изнанку своих листьев.
Как хороша эта ива, свесившаяся вниз над водой, в которой отражаются небо и облака, плывущие вдаль. (129 слов)

Обоз расположился в стороне от деревни около реки. Солнце жгло по-вчерашнему, воздух был неподвижен и уныл. От жары некуда было деться. На берегу стояло несколько верб, но тень от них бесполезно падала в воду. Вода в реке, голубеющая от отражающегося в ней неба, страстно манила к себе.
Дымов и Кирюша быстро разделись и с громким криком попадали в воду. Тихо журчавшая речка огласилась фырканьем, плеском, криком. Егорушка разделся. Разбежавшись, он прыгнул с вышины в речку. Описав в воздухе дугу, Егорушка глубоко погрузился в глубь реки, но дна не достал. Какая-то сила подхватила его и понесла обратно наверх. Он вынырнул, фыркая, пуская пузыри. Егорушка поплыл к берегу и стал шарить возле камышовых зарослей. (112 слов)

Сначала они долго продвигались по равнине. Зеленых предгорий, поросших лесами, здесь не было и в помине. Горы начинались слева неожиданно, отвесной стеной, поднимавшейся куда-то вверх. Ветер, вода и просто минувшие века немало потрудились над ней. Во многих местах отчетливо были заметны слои разноцветного камня, немыслимо перекошенные и изломанные. Кое-где они напоминали каменную кладку.
Стена смотрела на север, и солнце никогда не освещало ее. Граница вечных снегов спускалась низко, и задолго до нее деревья редели, потом совсем пропадали. Под стеной тянулась едва-едва заметная дорога. Она, по-видимому, старалась не прижиматься вплотную к стене.3 Но упрямая жизнь все-таки повсюду брала свое. Даже по самой стене карабкались цепкие кустарники, выросшие из семян, принесенных издалека ветром или птицами.
Вдали дорога взбиралась в верх горы, следуя изгибам каменного откоса. (123 слова)

Читайте также:  Дайте определения следующих понятий питание реки

Первая гроза

Я надолго запомнил этот ясный по-весеннему и теплый по-летнему день. Кое-где уже появились едва-едва заметные зеленые листочки. По-новому выглядел город. Во-первых, чуть-чуть дул ветерок, во-вторых, почти все окна открыты настежь, в-третьих, солнце светило по-царски, но не горячо, а ласково, по-доброму. На дорожках было видимо-невидимо воробьев, и они по-прежнему сновали вверх и вниз.
Но неожиданно небо потемнело. Небрежно, неряшливо поползли растрепанные тучи. Сначала мелькнула неяркая молния и разрезала надвое темно-серое небо. Потом вспугнул птиц сильный раскат грома, как будто где-то кто-то вдребезги расколол стеклянную посуду.
И хлынул ливень, точь-в-точь занавес опустился на землю и закрыл все вокруг. Пропал куда-то город, а по улицам торопливо побежали мутные потоки воды.
Дождь шел долго, а утром вымытый город выглядел по-праздничному весело. (120 слов)

Ребята поднимались по крутому склону горы, сплошь усеянному камнями. Справа и слева отвесно вздымались черные стены. Вверху виднелась далекая полоска синеющего неба. В ущелье было свежо, но скоро мальчикам стало жарко. Они, тяжело дыша, упорно шли вперед, торопясь засветло добраться до лагеря.
«Берегитесь, ребята!» — неожиданно крикнул Никита. Толстая змея с блестящей чешуей скользила навстречу мальчикам. В нескольких шагах от них она замерла, потом чуть-чуть пошевелила хвостом, вскинула голову и , разинув розовую пасть, зашипела, раскачивая голову. Раздвоенный язычок ее беззвучно метался в пасти.
Никита швырнул в змею камень. Она стрелой метнулась в его сторону. Он едва-едва успел отбежать. Ребята, спотыкаясь и падая, бросились врассыпную, но бежать по камням было нелегко. А змея и не собиралась их преследовать.
Отдышавшись, друзья снова стали карабкаться вверх. (123 слова)

Источник

Капля росы :: Солоухин Владимир Алексеевич

Размер шрифта / +
Цвет теста
Цвет фона
скрыть

Но как только нужно ехать в Москву, начинается дождь и приходится по грязи шлепать в Черкутино, чтобы ловить там попутный автомобиль или дождаться законного владимирского автобуса.

Иногда я задумываюсь: если так сильно переменилось все в лучшую сторону, если появилась дорога, а на ней множество автомобилей, наверно, дело не будет стоять на месте и дальше, но будет развиваться и улучшаться в еще большей степени.

Я думаю, что вскоре из Владимира в Кольчугино пойдет троллейбус и полетят вертолеты с приземлением по требованию пассажиров. Тогда можно будет по веревочной лестнице спуститься прямо на крышу дома или прямо в Попов омут, и четыре километра, отрезающие нас от просвещенного мира, окончательно потеряют свое значение.

До Олепина не трудно доехать. Но ведь человеку иногда приходится путешествовать, преодолевая не только пространство.

Вот какие ощущения подарила мне жизнь однажды, когда земное утро застало меня не в постели, не в избе или городской квартире, а под стогом сена на берегу реки Колокши.

Не рыбалкой запомнилось мне утро этого дня. Не первый раз я подходил к воде потемну, когда не разглядишь и поплавка на воде, едва-едва начинающей вбирать в себя самое первое, самое легкое посветление неба.

Все было как бы обыкновенным в то утро: и ловля окуней, на стаю которых я напал, и предрассветная зябкость, поднимающаяся от реки, и все неповторимые запахи, которые возникают утром, там, где есть вода, осока, крапива, мята, луговые цветы и горькая ива.

И все же утро было необыкновенное. Алые облака, округлые, как бы туго надутые, плыли по небу с торжественностью и медленностью лебедей; алые облака плыли и по реке, окрашивая цветом своим не только воду, не только легкий парок над водой, но и широкие глянцевые листья кувшинок; белые свежие цветы водяных лилии были как розы в свете горящего утра; капли красной росы падали с наклонившейся ивы в воду, распространяя красные, с черной тенью круги.

Старик рыболов прошел по лугам, и в руке у него красным огнем полыхала крупная пойманная рыба.

Стога сена, копны, дерево, растущее поодаль, перелесок, шалаш старика – все виделось особенно выпукло, ярко, как если бы произошло что-то с нашим зрением, а не игра великого солнца была причиной необыкновенности утра.

Пламя костра, такое яркое ночью, было почти незаметно теперь, и бледность и незаметность его еще больше подчеркивали ослепительность утреннего сверкания.

Таким навсегда мне и запомнились те места по берегу Колокши, где прошла наша утренняя заря.

Когда, наевшись ухи и уснув снова, обласканные вошедшим в силу солнцем и выспавшись, мы проснулись часа три-четыре спустя, невозможно было узнать окрестностей.

Поднявшееся в зенит солнце убрало с земли все тени. Пропала контурность, выпуклость земных предметов, подевалась куда-то и свежая прохлада, и горение росы, и сверкание ее; луговые цветы померкли, вода потускнела, а на небе вместо ярких и пышных облаков вуалью распространилась ровная, белесоватая мгла.

Было впечатление, что несколько часов назад мы волшебным образом побывали в совершенно иной, чудесной стране, где и алые лилии, и красная рыбина на веревке у старика, и травы переливаются огнями, и все там яснее, красивее, четче, точь-в-точь как бывает в чудесных странах, куда попадаешь единственно силой сказочного волшебства.

Как же попасть опять в эту дивную алую страну? Ведь сколько ни приезжай потом на место, где встречается речка Черная с рекой Колокшей и где за былинным холмом орут городищенские петухи, не проникнешь, куда желаешь, как если бы забыл всесильное магическое слово, раздвигающее леса и горы.

Сколько я ни ездил потом рыбачить из Москвы на Колокшу, не мог я попасть в ту страну и понял, что каждое утро, каждая весна, каждая любовь, каждая радость неповторимы в жизни для человека.

Источник