Меню

Стих блока родина раскинулась река

Александр Блок — На поле Куликовом: Стих

Часть 1

Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…

И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!

Часть 2

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…

На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.

И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»

Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!

Часть 3

В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?

Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.

С полуно’чи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.

И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.

Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.

И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.

Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.

И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.

Часть 4

Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали’…

Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.

И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!

Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.

Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.

Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…

«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…

Часть 5

Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.

За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.

Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!

Анализ цикла стихотворений «На поле Куликовом» Блока

Поэт-символист А. Блок – ключевая фигура русской поэзии начала XX века. На протяжении всей жизни его взгляды кардинально менялись, что неизменно отражалось в творчестве. Революция 1905 г. оказала большое влияние на мировоззрение Блока. Революционные убеждения поэта были серьезно поколеблены ужасом от кровавых событий. Он переосмысливает свой взгляд на историю и судьбу России. Результатом этого становится патриотический цикл «Родина», который включает в себя стихотворение «На поле Куликовом» (1908 г.).

Центральный образ произведения – Куликовское поле, ставшее символом героической победы объединенного русского войска над ненавистной Золотой Ордой. Эта победа, в конечном счете, привела к окончательному избавлению от татаро-монгольского ига. Также она способствовала объединению Руси и созданию единого Московского государства. В более широком смысле Куликовская битва считается победой добра над злом.

В начале стихотворения Блок дает общую картину героического прошлого своей страны. Русь ассоциируется у поэта с образом «степной кобылицы», которая никогда не прекращает свой стремительный бег. Постоянные набеги кочевников приводят к тому, что русские воины проводят большую часть жизни в седле с оружием в руках. Центральная фраза, отражающая это состояние, стала крылатой – «Покой нам только снится».

Читайте также:  Бежит река кристина орбакайте караоке

Блок не описывает саму битву, для него больше важна подготовка к ней, стремление воинов отдать жизнь за свободу и независимость своей Отчизны. Во второй части Блок вводит пророческое замечание лирического героя – «Долго будет родина больна». Автор расширяет описание исторического события до масштабного анализа всей русской истории. Победа на Куликовском поле и свержение ига не принесут покоя русским людям. Еще неоднократно Россия будет находиться в условиях смертельной опасности, исходящей от внешних и внутренних врагов.

В центральной части цикла появляется символ Богородицы, олицетворяющей собой главную защиту России. Ее незримое присутствие придает воинам силы в решающей битве. Священный свет «лика нерукотворного» побеждает тьму и мрак, наполняет сердца мужеством и отвагой.

В финале Блок описывает современное ему состояние России. Революционные настроения он воспринимает с огромной тревогой, они напоминают ему разгорающийся вдалеке «широкий и тихий пожар». Над Куликовским полем вновь собираются тучи. Вторжение темных сил должно вот-вот состояться. Автор надеется, что священные заветы предков помогут русским людям одержать победу над очередным врагом. Залогом победы он считает обращение к вере и заканчивает произведение призывом: «Молись!»

Источник

Блок А. А. — На поле Куликовом

Распечатать

1
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…
И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!
7 июня 1908

2
Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…
На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.
И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»
Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!
8 июня 1908

3
В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?
Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.
С полуночи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.
И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.
Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.
И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.
Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.
И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.
14 июня 1908

4
Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали?…
Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.
И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!
Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.
Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.
Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…
«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…
31 июля 1908

Читайте также:  Каким рекам характерно наводнение

5
И мглою бед неотразимых
Грядущий день заволокло.
Вл. Соловьев
Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.
За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.
Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!

Источник

На поле Куликовом (1908 г)

Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь – стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь – степной, наш путь – в тоске безбрежной,
В твоей тоске, о Русь!
И даже мглы – ночной и зарубежной –
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…

И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…

На пути – горючий белый камень.
За рекой – поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.

И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»

Я – не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!

Источник



На поле Куликовом О, Русь моя! Жена моя! А. Блок 1880-1921

Истоки и Развитие Русской Поэзии Отрывок из поэмы «Hа поле Куликовом».
Александр Блок

1.
Река раскинулась. Течёт, грустит лениво
и моет берега.
Над скудной глиной жёлтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь — степной, наш путь — в тоске
. безбрежной,

В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчится. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь.

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль.
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль.

И нет конца! Мелькают версты, кручи.
Останови!

Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плач.
Покоя нет! Степная кобылица
Несётся вскачь!

© Copyright: Истоки и Развитие Русской Поэзии, 2006
Свидетельство о публикации №106011201573 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Истоки и Развитие Русской Поэзии Между тем, читатели впервые ознакомились с творчеством поэта в 1903 году – стихи напечатал журнал «Новый путь». Одной из целей этого издания было дать простор новым литературным силам, уже достаточно обозначавшимся и внутренне окрепшим, но имевшим своего „места“ в печати». Издатель и писатель Пётр Перцов поделился своим впечатлением от первого знакомства со стихами Блока: «Эта минута на осенней террасе, на даче в Луге, запомнилась навсегда. „Послушайте, это гораздо больше, чем недурно: это, кажется, настоящий поэт“, – я сказал что-то в этом роде».

Талант молодого поэта публика оценила по достоинству далеко не сразу, и снова обратимся к воспоминаниям П. Перцова: «Какое было впечатление от появления первых стихов Блока? Разумеется, как и следовало ожидать, впечатление едва ли не самого „курьёзного“ из курьёзов курьёзнейшего журнала… Стихи Блока ведь ещё несколько лет потом пугали газетных ценителей – так же, как после 1907 года стали умилять их». В том же году Блока напечатали в «Литературно-художественном сборнике», в который вошли стихотворения студентов Санкт-Петербургского университета. Электронная копия этого редкого издания сегодня хранится в фонде Президентской библиотеки.

Александр Блок покорил публику не только своими талантливыми произведениями, современники отмечали манеру и воздействие его голоса на слушателя, когда поэт читал свои стихи. Сосед по студенческой скамье и начинающий писатель Сергей Городецкий вспоминал: «Я услышал Блока в литературном кружке… Ничего не понял, но был сразу и навсегда, как все, очарован внутренней музыкой блоковского чтения, уже тогда имевшего все свои характерные черты Кто слышал Блока, тому нельзя слышать его стихи в другом чтении». Поэт Вильгельм Зоргенфрей объясняет: «Простота – отличительное свойство этого чтения. Простота – в полном отсутствии каких бы то ни было жестов, игры лица, повышений и понижений тона. И простота – как явственный звуковой итог бесконечно сложной, бездонно-глубокой жизни; тут же, в процессе чтения стихов, созидаемой и утверждающейся. Ни декламации, ни поэтичности, ни ударного пафоса отдельных слов и движений. Ничего условно-актёрского, эстрадного. Каждое слово, каждый звук окрашены только изнутри, из глубины наново переживающей души. В тесном дружеском кругу, в случайном собрании поэтов, с эстрады концертного зала читал Блок одинаково, просто и внятно обращаясь к каждому из слушателей – и всех очаровывая».

Читайте также:  Река парраматта в австралии

Источник

На поле Куликовом

Часть 1

Река рас­ки­ну­лась. Течет, гру­стит лениво
И моет берега.
Над скуд­ной гли­ной жел­того обрыва
В степи гру­стят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен дол­гий путь!
Наш путь — стре­лой татар­ской древ­ней воли
Прон­зил нам грудь.

Наш путь — степ­ной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ноч­ной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Оза­рим кострами
Степ­ную даль.
В степ­ном дыму блес­нет свя­тое знамя
И хан­ской сабли сталь…

И веч­ный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степ­ная кобылица
И мнет ковыль…

И нет конца! Мель­кают вер­сты, кручи…
Останови!
Идут, идут испу­ган­ные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степ­ная кобылица
Несется вскачь!

Часть 2

Мы, сам-друг, над сте­пью в пол­ночь стали:
Не вер­нуться, не взгля­нуть назад.
За Непряд­вой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…

На пути — горю­чий белый камень.
За рекой — пога­ная орда.
Свет­лый стяг над нашими полками
Не взыг­рает больше никогда.

И, к земле скло­нив­шись головою,
Гово­рит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб неда­ром биться с татарвою,
За свя­тое дело мерт­вым лечь!»

Я — не пер­вый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за ран­нею обедней
Мила друга, свет­лая жена!

Часть 3

В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В тем­ном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?

Перед Доном тем­ным и зловещим,
Средь ноч­ных полей,
Слы­шал я Твой голос серд­цем вещим
В кри­ках лебедей.

С полуно́чи тучей возносилась
Кня­же­ская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голо­сила мать.

И, чертя круги, ноч­ные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.

Орлий клё­кот над татар­ским станом
Угро­жал бедой,
А Непрядва убра­лась туманом,
Что княжна фатой.

И с тума­ном над Непряд­вой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спуг­нув коня.

Сереб­ром волны блес­нула другу
На сталь­ном мече,
Осве­жила пыль­ную кольчугу
На моем плече.

И когда, наутро, тучей черной
Дви­ну­лась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Све­тел навсегда.

Часть 4

Опять с веко­вою тоскою
При­гну­лись к земле ковыли.
Опять за туман­ной рекою
Ты кли­чешь меня издали́…

Умча­лись, про­пали без вести
Степ­ных кобы­лиц табуны,
Раз­вя­заны дикие страсти
Под игом ущерб­ной луны.

И я с веко­вою тоскою,
Как волк под ущерб­ной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!

Я слу­шаю рокоты сечи
И труб­ные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широ­кий и тихий пожар.

Объ­ятый тос­кою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встре­ча­ются воль­ные тучи
Во мгли­стой ноч­ной вышине.

Взды­ма­ются свет­лые мысли
В рас­тер­зан­ном сердце моем,
И падают свет­лые мысли,
Сожжен­ные тем­ным огнем…

«Явись, мое див­ное диво!
Быть свет­лым меня научи!»
Взды­ма­ется кон­ская грива…
За вет­ром взы­вают мечи…

Часть 5

Опять над полем Куликовым
Взо­шла и рас­то­чи­лась мгла,
И, словно обла­ком суровым,
Гря­ду­щий день заволокла.

За тиши­ною непробудной,
За раз­ли­ва­ю­щейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно мол­ньи боевой.

Но узнаю тебя, начало
Высо­ких и мятеж­ных дней!
Над вра­жьим ста­ном, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,
Неда­ром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!

Источник