Меню

Угрюм река это какая сибирская река

Угрюм река это какая сибирская река

18+

ЭКСПЕДИЦИЯ НА УГРЮМ-РЕКУ

Именно в этот далекий сибирский край мы проложили свой маршрут. Мы, это группа любителей путешествий, объединенная единой страстью – охота и рыбалка. Нас влекла сюда таинственность края, его отдаленность и малоизведанность, а главное — таймень!

Всего реплик: 2

Участники дискуссии: Русалов Валерий

Здесь на стрелке, в месте впадения Кочечума в Тунгуску, расположена столица Эвенкии поселок Тура с населением пять тысяч человек. В верховьях реки, близ поселка Варнавара более 150 лет назад было отмечено падение Тунгусского метеорита. В виду вечной мерзлоты, здесь отсутствуют дороги, и только в зимнее время прокладывается зимник, соединяющий отдельные поселки с Турой и Красноярском. В весеннее время по большой воде в Туру приходит караван северного завоза с топливом и продовольствием. Население Эвенкии всего чуть более 15 тысяч, занимается в основном пушным промыслом.

По скудным сводкам в форумах и рекламе туров было ясно, что в этих краях таймень есть, но нас интересовал именно трофейные экземпляры. До этой поездки наша группа уже побывала на Камчатке, Дальнем востоке, в Якутии и была «знакома» с этим хищником не по-наслышке. Но вот поймать пудового тайменя нам не приходилось.

После длительных переговоров с организаторами тура, тщательной подготовки снаряжения и снастей мы вылетели из Москвы в Красноярск в середине августа. С вылетом в Туру вышла суточная задержка по погоде. Позже мы убедились, что аэропорт Туры с названием «Горный», действительно горный, около 500 метров над уровнем моря. И когда в Туре низкая облачность, то аэропорт, как правило, закрыт. Тура нас встретила осенним дождем и прохладой. Поселок небольшой, послевоенной постройки с деревянными 2-х этажными домами без удобств. Недавно здесь построен новый микрорайон «Таежный» в современном стиле и удобствами. Частное строительство ведется повсеместно, благо кругом тайга и со строительным материалом нет проблем.

Название Угрюм – река оказалось не случайным. Тунгуска проложила себе путь среди серых утесов с крутыми берегами. Поросшая лесом береговая стена справа и слева и только светлое небо над головой, весьма грустный пейзаж. И только на отдельных участках изгибов реки открываются красивые дали, сменяющиеся утесами.

Переночевав в Туре, только 20 августа мы вылетели вертолетом на север Эвенкии в отроги плато Путорано. Этот год для севера был жарким, притоки рек обмелели и рыба скатилась в глубокие места. Это концентрация рыбы радовала наших рыбаков, но была и другая сторона «палки». Маловодность рек затрудняла сплав, особенно прохождение перекатов и шивер. Вот здесь то нам и пришлось изрядно потрудиться, перетаскивая тяжелые лодки по мелководью.

Вертолетная заброска была выбрана не случайно, так как добраться в эти места другим транспортом невозможно. Решено было забраться максимально дальше по притоку Тунгуски Кочечуму и сплавляясь рыбачить и охотиться. Были ограничения и по топливу вертолета, так как походного скарба у нас набралось не мало. Маршрут вертолета проходил по реке, были видны бурлящие перекаты, сменяющиеся обширными многокилометровыми плесами. С воздуха выбрали гравийную площадку сразу за перекатом реки, где рядом впадал небольшой ручей.

Кочечум в этом месте «вырывается» из отрогов плато Путорана в широкую лесотундровую долину. По широкому каменному ложу было видно, что река сильно обмелела и отступила от своих берегов, оголив каменное русло. В этом месте два последовательных переката переходили в продолжительный плес.

Сразу после высадки решено было разбить лагерь, а затем рыбачить. Но не терпеливые рыбаки молча оснастили спиннинги и ушли к перекату. Уже через пол часа пришли первые возбужденные рыбаки и принесли несколько ленков. Темно – серебристые с фиолетовым отливом рыбины, по полтара килограмма каждая, сулили хороший ужин. К вечеру вернулись и остальные и тоже с уловом. За ужином начался обмен впечатлениями и соответственно, полученным опытом.

ddd

Выяснилось, что у некоторых «кто – то оборвал блесну». До вылета предварительный инструктаж в форме беседы и был проведен, и были даны рекомендации оснащать спиннинги для поимки крупной рыбы. Но не все это приняли всерьез и по привычке начали с «вращалок» второго номера, надеясь, что на тайменя нужна снасть солиднее, и его надо ловить на глубине. Были выявлены и места приоритета: хариус брал на мелководье до переката, а ленка ловили сразу за сливом на выходе в плес.

Следующий день был полностью посвящен рыбалке, и с восходом солнца все разбрелись по реке.

Как кинооператор группы, я выбрал самого, на мой взгляд, опытного рыбака и отправился с ним на съемку. Мой подопечный Дмитрий оказался искусным спиннингистом, он уверенно делал проводку крупной блесны на мелководных перекатах и ловко выуживал из них хариусов. У него уже был опыт ловли хариуса в Архангельской области, и повинуясь ему, он сменил «Блю-фокс №5» на «двоечный» Меппс. Хариус того и ждал…. , он не пропускал ни единой проводки и жадно хватал блесну. Попались и несколько килограммовых ленков. Пройдя с трудом на лодке несколько километров вверх по течению, мы убедились, что место высадки выбрано верно. Воды в реке выше нашего лагеря практически не было.

К обеду все вернулись в лагерь, и снова свежие вести и впечатления…. И опять выяснились «те-же грабли» — два обрыва блесны, причем один из-за тонкого шнура, второй из-за разгиба карабина. Провели ревизию снастей, действительно, прочные металлические много нитевые поводки были оснащены слабыми заводскими «застежкой — булавкой». Решено было от застежек вообще отказаться и блесну глухо сажать на поводок петлей. Перемотали на шпули более крепкую плетенку, благо был солидный запас. Вечером наш рыболовный инструктор Павел, он же по совместительству и кок (кстати, искусный), повел группу рыболовов на ночную рыбалку к устью ручья.

Еще до подхода к месту лова, на реке раздались несколько всплесков – ударов, а с заходом солнца таймень начал активно кормиться. Что здесь происходило. На небольшом участке реки несколько рыбаков поочередно вынимали из реки огромных рыб. Таймень, словно соревнуясь друг с другом на опережение, не пропускал мимо себя приманок. В этом месте малек скатывался с ручья в реку и его здесь «сторожил» таймень на сравнительно небольшой глубине. Таймень здесь был стандартный в пределах 10 кг. После эмоционального вываживания, его сразу выпускали обратно в реку, и казалось, что одни и те же рыбы садятся на тройник. Опытные таймешатники утверждают, что таймень, наколовшись один раз, уходит подальше от этого места, запоминает подделку и больше ее не берет. Когда тайменя выловили, то он получив сильнейший стресс при вываживании и побывав в «горячих» руках при фотоссесии, вообще надолго «ложится на дно».

Паша ловил на классическую тайменевую приманку – искусственного мыша. Освобождая очередного тайменя от тройника, в луче его налобного фонарика в пасти тайменя сверкнул посторонний предмет. Это была блесна, позже в лагере ее «опознал» бывший хозяин – Денис.

После этой ночной рыбалки пере возбужденные рыбаки еще долго у костра обсуждали свои успехи и промахи и легли спать далеко за полночь.

ddd

На следующий день и я не удержался от соблазна, взял легкую удочку и перешел в вейдерсах в брод реку. Я намеревался поймать крупного хариуса на сливе за перекатом. Я был уверен, что здесь можно поймать только хариуса и ленка, поэтому выбрал вертушку №2 с золотым сердечником и темным лепестком. Мои предположения подтвердились, при первых же забросах попался приличный ленок и пара хариусов средних размеров. Проводка вращающейся блесны в бурлящем потоке представляет определенные трудности из-за «залипания» лепестка в водоворотах. Ко всему срывается вращение лепестка при касании блесной крупных камней, в результате получается не чистая проводка. За сливом поток «успокаивался» и проводить здесь блесну было значительно проще. Несколько забросов за сливом результата не принесли. Я было уже решил вернуться на прежнее место и вдруг удар — «зацеп» и сильная потяжка в верх по течению. Я сразу понял, что это ОН! В это время я пожалел, что не взял свою тайменевую снасть. Удочка — корейская «раскладушка», плетенка 0,14, да и поводок были явно не для тайменя. И я сказал себе: «выдался случай, покажи, на что способен!», и дал волю рыбе, отпустив фрикцион. Таймень уверенно рванул к сливу, и устремился во встречный поток. Я начал «напрягать» рыбу, затягивая фрикцион и таймень, на какое то мгновение остановился. Затем резко развернулся и с бешаной скоростью понесся вниз по реке. Моя «игрушечная» удочка изобразила полукруг, и я в спешке только и успел, что сбросить скобу. Я челноком бегал по берегу взад и вперед, то отпуская, то напрягая моего «подопечного». В какой то момент я даже пожалел, что мне попался таймень, не за ним же я сюда пришел. Несколько раз таймень «по щучьи» делал свечки, тряс пастью и на рывке пытался оборвать снасть. Помощи не было со стороны и мне пришлось сорок минут ( а то и более) с ним повозиться. И сдался «хозяин реки», пропала его былая прыть и я без усилий вытянул его на мелководье. К этому времени он намотал на себя несколько витков, что было чревато порывом шнура при рывке рыбы. Но и это его не спасло, на мелководье я цепко взял за хвост окровавленную рыбу. Видно таймень до самой глотки заглотил блесну, но маленький тройник не смог сдерживать рывки и прорезав часть жабр, застрял в челюстном хряще. Рыба была обречена на гибель и я решил накормить нашу команду шашлыком из тайменя. Он потянул на 10 кг. Последующие таймени, пойманные мною, были отпущены и живут, дай бог, по сей день.

Зараннее извиняюсь перед всей рыбацкой братией за «не спортивное поведение», но так уж вышло….

На одном из этапов сплава нашей экспедиции, мы подошли к перекату с мощным сливом, за которым образовалась глубокая яма, переходящая в продолжительный плес. Было решено причалить к берегу за перекатом и попытать рыбацкое счастье. Яма в этом месте на удивление была огромная, при отличной прозрачности воды, дно не просматривалось. Даже при пристальном взгляде вертикально с лодки глубина скрывалась в бирюзовой бездне. На второй лодке, шедшей за нами, Ашот тролингом на воблер сходу взял крупную рыбу. Не имея достаточного опыта, начал резко работать силой и таймень сошел, так и не показав себя.

Высадившись на берег, все стали в ряд и начали «прочесывать» блеснами речную глубину. Не прошло и десяти минут, как Стас криком оповестил – ЕСТЬ! Началось длительное вываживание, рыба была явно крупная и не выходила из глубины. Стас с трудом несколько раз подводил ее к берегу, но она тут же легко уходила на глубину, под аккомпанемент «ревущего» фрикциона. «На помощь» собралась вся наша команда, советы и рекомендации посыпались со всех сторон. Берег не позволял вытащить рыбу на мелководье, егерь Сергей решил руками взять рыбу и зашел по пояс в воду. В очередной подвод тайменя к берегу, он резко схватил его выше хвостового плавника и рыба спокойно замерла не сопротивляясь. И только на берегу мы рассмотрели этого «монстра». Шелковистая, светло-серого цвета, мелкая чешую покрывала его тело. Розовые плавники, переходящие на конце в ярко красный цвет, придавали ему королевский вид. Его огромная пасть была «оснащена» мощными волчьими зубами. В ней просто затерялась блесна 6-го номера. Это был достойный трофей в 16 кг.! Из-за затянувшейся кино и фото сессии, пришлось его долго реанимировать, после чего он медленно ушел в свои глубины.

К поимке своего крайнего тайменя, рекордного, трофейного, который потянул на целый пуд, я подготовился уже капитально. Оснастил жесткую «палку» тестом 20-60 морской катушкой «Бонакс — 4000», плетенкой 0,28, с тросовым поводком личного изготовления. При изготовлении поводка использовал медные трубки, с плоской обжимкой и скручиванием ее на 180 градусов. Такой способ используется при заделке тросов в дельтапланах. пригодился личный старый опыт. Исключил из конструкции лишние элементы, поводок напрямую завел на приманку -искусственную мышь. На мыше я поменял тройники на мощные, японской фирмы. Вертлюг использовал сомовий на 50 кг! С такой снастью я чувствовал себя уверенно и «ринулся в бой». Место лова было выбрано заранее, это яма сразу за перекатом, куда впадал ручей. Именно за ручьем стоял таймень в ожидании малька, скатывающегося в большую воду. До этого я поймал в этом месте таймешонка на 6 кг и понял, что здесь должен жить и его папа или мама. Уже вечером перед заходом солнца я занял «боевую позицию», зайдя в вейдерсах на перекат. Толстый шнур не позволял сделать дальний заброс, поэтому пришлось сплавлять мышь по течению и затем уже вести слева от основной струи. Мышь шла по чистой воде, оставляя за собой расходящиеся усы. Сначала на нее «накинулись» ленки, они глушили мышака хвостом и пытались заглотить. Один из них, на полтора килограмма, взявший за хвостовой тройник, попал к нам в котел на вечернюю уху.
Где-то на 4-5 проводке, на моих глазах, почти в 15-ти метрах от меня, на полуметровой глубине, за уже уходящей мышью устремилась «торпеда». Я замедлил проводку, и огромная пасть просто поглотила моего мыша на моих глазах. Фрикцион катушки был затянут до упора и после сильной подсечки, я понял, что не удержу спиннинг и тупо отпустил скобу. Пока мой «клиент» свободно стягивал метры шнура, я ослабил фрикцион и надел «скобу -узду». Это явно не понравилось «клиенту» и он начал капризничать: рвал в разные стороны, становился на хвост, как щука. Но я уверенно «тащил его лебедкой на своем тросе» и уже через пять минут он лежал у моих ног. Вот, что значит рыбачить на надежную снасть! Некоторые мне скажут, что надо ко всему получить адреналин при вываживании трофея. а зачем предавать пыткам «подопечного», вываживая часами? Поймал, взвесил, измерил длину, пару снимков на память, поцеловал и…. гуляй «Вася», плодись и радуй других. Что и было реально сделано. Кстати, есть определенное удовольствие, внутреннее, душевное удовлетворение от выпущенной рыбы, рекомендую, ощутите его сами.

Итоги экспедиции «Тунгуска – 2013»: было много поймано тайменей больших и малых, много ленка и вкуснейшей щуки, но о ней мы расскажем позже. Охотники удовлетворили свой пыл, добыв уйму утки и гуся. Вершиной их успеха стал добытый Вячеславом медведь. Прекрасная была шурпа, жаркое и шашлыки из медвежатины.

На 2014 год мы планируем новую экспедицию еще дальше, в еще менее доступные нетронутые места, в самое сердце плато Путорана на высокогорные озера Харпичи и Дюпкун.

Источник

Где на самом деле находится Угрюм-река и что она из себя представляет в действительности

Новый российский сериал «Угрюм-река» наделал много шума. Лично мне он не особо понравился (точнее, вообще не понравился), однако я знаю, что многие задаются вопросом:

– А где же эта самая река вообще расположена?

Читайте также:  Сплав по реке лемва 2020

Если прям одним словом – нигде. На планете нет ни одной реки с названием «Угрюм». Однако, реальный прототип у реки все-таки имеется. И сейчас я вам про него расскажу.

Как известно, сериал снят по роману Шишкова с одноименным названием. При этом, Шишков не относился к тем писателям, что сидели в своем кабинете и придумывали из головы всякое фэнтези.

Вячеслав Шишков – реальный путешественник, исследователь, инженер. Он родился в 1873 году под Тверью, а в 19 лет уехал в Сибирь, связав с ней всю свою оставшуюся жизнь (умер в 1945-м).

В 1911-м году (в возрасте 38 лет) Шишков участвовал в экспедиции по реке Нижняя Тунгуска. Это правый приток Енисея.

Давайте посмотрим на названия некоторых населенных пунктов, через которые проходило путешествие главного героя – Прохора Громова

Кажется, что это вымышленные названия. Однако, если мы изучим течение Нижней Тунгуски, то найдем вот такие вот вполне реальные поселки:

Прям хорошее совпадение, правда? Лично у меня нет сомнений, что Угрюм-река – это и есть Нижняя Тунгуска, по которой путешествовал сам автор романа.

Нижняя Тунгуска, она же — Угрюм-река.

Кстати, в таком случае получается, что город Крайск, который в романе расположен на месте впадения Угрюм-реки в большую реку – это нынешний поселок Туруханск, стоящий как раз у впадения Нижней Тунгуски в Енисей.

Что известно о Нижней Тунгуске

Енисей – самая полноводная река в России. Да и по мировым меркам она – пятая.

Каждую секунду Енисей выносит в океан 20 000 кубических метров воды. Из этих 20 тысяч, примерно 3,5 тысячи принадлежит Нижней Тунгуске, которая является вторым по полноводности притоком Енисея.

Это такая громадина, что в России найдется не так много рек, превосходящих ее в размерах. Если быть точным, то среди российских рек, Н.Тунгуска – 11-я.

Например, великая Волга имеет поток всего лишь в 2 раза больший (8 тысяч м3/сек). А, например, такая река как Кубань – в 9 раз меньше Нижней Тунгуски (всего 400 м3/сек).

Река достигает ширины 700-800 метров

Глубина и скорость

В это трудно поверить, но глубина этой реки достигает, местами, 100 метров!

Это глубже, чем Азовское море (его рекорд – 13,5 метров). В России во времена Шишкова не было ни одной постройки, которая не скрылась бы в Н.Тунгуске «с головой».

Скорость реки также поражает. В верхнем течении (ближе к истоку), река еще слабая и несет свои воды со скоростью всего 2 км/ч.

А вот в нижнем течении, на некоторых порогах скорость достигает 18 км/ч! Не каждый человек может бежать с такой скоростью.

Н. Тунгуска – самый протяженный приток Енисея. Ее длина всего чуть-чуть не дотягивает до 3000 километров.

Это длиннее знаменитой индийской реки Ганг (2500 км) и чуть короче Волги (3500 км). Среди всех рек мира Н. Тунгуска занимает 28-е место, значительно опережая такие реки, как:

  • Рио-Гранде (Южная Америка)

В общем, можно сказать точно – неблизким был путь Прохора Громова, если он решил пройти всю Угрюм-реку!

И по сей день берега реки крайне малолюдны. Дорог там практически нет, местность представляет из себя непроходимую тайгу.

Впрочем, на всем протяжении реки поселки все-таки попадаются. Единственный способ их сообщения с остальным миром – сама река, которая летом судоходна, а зимой используется как дорога (зимник).

Тот самый поселок Ербогачен из романа Шишкова

При чем здесь Тунгусский метеорит

Несколько раз видел комментарии, авторы которых связывали реку Н. Тунгуску с Тунгусским метеоритом. Мол, он упал как раз где-то на ее берегах.

На самом деле, немного не так. Помимо Нижней Тунгуски на Енисее есть другая река – Подкаменная Тунгуска. Она поменьше и протекает южнее. Так вот, Тунгусский метеорит упал примерно вот тут:

Ну, что ж. Вот такой получился рассказ об одной из величайших российских рек. Стоит отметить, что съемки сериала велись вовсе не на Н. Тунгуске и даже не в Восточной Сибири, а на Урале.

Источник



Таймени Угрюм-реки

После дневного сплава мы выбрали красивое место на пологом берегу в непосредственной близости от переката.

Угрюм-река — это Подкаменная Тунгуска, один из притоков Енисея на севере Красноярского края. Река и ее притоки с юга огибают самую малоизведанную часть планеты — плато Путорана, питаясь водами его озер. В бассейне этой реки живут эвенки и якуты. Здесь на стрелке, в месте впадения Кочечума в Тунгуску, расположена столица Эвенкии поселок Тура.

Из-за вечной мерзлоты здесь отсутствуют дороги, и только в зимнее время прокладывается зимник, соединяющий отдельные поселки с Турой и Красноярском. Именно в этот далекий сибирский край мы проложили свой маршрут. Мы — это группа любителей путешествий, объединенная единой страстью под названием охота и рыбалка. Нас влекла сюда таинственность края, его отдаленность и малоизведанность, но главное — таймень, причем трофейных размеров.

После длительных переговоров с организаторами тура, тщательной подготовки снаряжения и снастей мы в середине августа вылетели из Москвы в Красноярск. С вылетом в Туру вышла суточная задержка по погоде. Позже мы убедились, что аэропорт Туры Горный действительно горный — около 500 метров над уровнем моря. И когда в Туре низкая облачность, то аэропорт, как правило, закрыт.

Название Угрюм-река очень близко к действительности. Тунгуска проложила себе путь среди серых утесов с крутыми берегами. Поросшая лесом береговая стена справа и слева и только светлое небо над головой — весьма угрюмый пейзаж. Лишь на отдельных излучинах реки открываются красивые дали, сменяющиеся утесами.

Переночевав в Туре, мы 20 августа вылетели вертолетом на север Эвенкии, в отроги плато Путорано. Этот год для севера был жарким, притоки рек обмелели, и рыба скатилась в глубокие места. Большая концентрация рыбы радовала наших рыбаков, но была и другая сторона медали: маловодность рек затрудняла сплав, особенно прохождение перекатов и шивер. Здесь нам пришлось изрядно потрудиться, перетаскивая тяжелые лодки по мелководью.

Вертолетная заброска была выбрана не случайно, так как добраться до этих мест другим транспортом просто невозможно. Решили забраться максимально высоко по притоку Тунгуски Кочечуму и, сплавляясь, рыбачить и охотиться. Но были ограничения по топливу вертолета, так как походного скарба у нас набралось немало. Маршрут вертолета проходил над рекой, и мы видели бурлящие перекаты, сменяющиеся обширными многокилометровыми плесами.

С воздуха выбрали гравийную площадку вблизи переката, где рядом впадал небольшой ручей. Кочечум в этом месте вырывается из отрогов плато Путорана в обширную лесотундровую долину. По широкому каменистому ложу было видно, что река сильно обмелела и отступила от берегов. В этом месте две ступени переката переходили в длинный плес.
Сразу после высадки решили разбить лагерь, а затем порыбачить. Но нетерпеливые рыбаки молча оснастили спиннинги и ушли к перекату. Уже через полчаса они принесли несколько ленков. Темно-серебристые, с фиолетовым отливом, в крапинку, рыбины по полтора килограмма каждая сулили хороший ужин. За едой начался обмен впечатлениями и полученным опытом. Выяснилось, что у некоторых «кто-то оборвал блесну».

Следующий день был полностью посвящен рыбалке, и с восходом солнца все разбрелись по реке. Как кинооператор группы, я выбрал самого, на мой взгляд, опытного рыбака и отправился с ним на съемку. Мой подопечный Дмитрий оказался искусным спиннингистом, он уверенно делал проводку крупной блесны на мелководных перекатах и ловко выуживал хариусов. У него уже был опыт ловли хариуса в северных реках, и, следуя ему, он сменил «Блю-фокс № 5» на Меpps №2. Хариус того и ждал, не пропускал ни единой проводки и жадно хватал вертушку. Попались и несколько килограммовых ленков. Пройдя с трудом на лодке несколько километров вверх по течению, мы убедились, что место высадки выбрано верно. Воды в реке выше нашего лагеря практически не было.

К обеду все вернулись в лагерь с новыми вестями и впечатлениями. И опять два обрыва блесны, причем один из-за тонкого шнура, второй из-за разгиба карабина. Провели ревизию снастей. Действительно, прочные металлические поводки были оснащены слабыми заводскими застежками. Решено было от застежек отказаться и блесну глухо сажать на поводок петлей. Намотали на шпули более крепкую плетенку, благо был солидный запас. Вечером наш рыболовный инструктор Павел (он же по совместительству кок, кстати искусный) повел группу рыболовов на ночную рыбалку к устью ручья.

Когда подходили к месту лова, на реке раздались несколько всплесков-ударов, а с заходом солнца таймень начал активно кормиться. Что здесь происходило! На небольшом участке реки несколько рыбаков поочередно вынимали огромных рыб. Таймени, словно соревнуясь друг с другом на опережение, приманки мимо себя не пропускали. В этом месте малек скатывался из ручья в реку, и его на сравнительно небольшой глубине «сторожил» хищник. Таймень был стандартный, в пределах 10 кг. После эмоционального вываживания рыбу выпускали обратно в реку, и, казалось, что одни и те же хищники садятся на тройник. Но опытные таймешатники утверждают, что таймень, наколовшись один раз, уходит подальше, запоминает подделку и больше ее не берет.

Паша ловил на классическую тайменевую приманку — на «мыша». Когда он освобождал очередного тайменя от тройника, в луче его налобного фонарика в пасти тайменя сверкнул посторонний предмет. Это была блесна, позже в лагере ее опознал Денис.

После этой ночной рыбалки перевозбужденные рыбаки еще долго у костра обсуждали свои успехи и промахи и легли спать далеко за полночь.

На следующий день и я не удержался от соблазна, взял легкую снасть и перешел в вейдерсах реку вброд, намереваясь половить крупного хариуса на сливе за перекатом. Я был уверен, что здесь можно поймать только хариуса и ленка, поэтому выбрал вертушку № 2 с золотистым сердечником и темным лепестком. Мои предположения подтвердились: на первых же забросах попались приличный ленок и пара хариусов среднего размера. Проводка вращающейся блесны в бурлящем потоке представляла определенные трудности из-за «залипания» лепестка в водоворотах. Также срывалось вращение лепестка при касании блесной крупных камней, в результате получалась неровная проводка. За сливом поток успокаивался, проводить здесь блесну было значительно проще. Несколько забросов за сливом результата не принесли. Я уже было решил вернуться на прежнее место, и вдруг удар и сильная потяжка вверх по течению. Я сразу понял, кто это, и пожалел, что не взял свою тайменевую снасть. Пришлось дать волю рыбе, отпустив фрикцион. Таймень уверенно рванул к сливу и устремился в поток. Я стал придерживать рыбу, затягивая фрикцион, и таймень на какое-то мгновение остановился, затем резко развернулся и с бешеной скоростью понесся вниз по реке. Моя «игрушечная» снасть изобразила полукруг, и я в спешке только и успел, что сбросить скобу. Я челноком бегал по берегу, то отпуская, то напрягая моего подопечного. В какой-то момент даже пожалел, что попался таймень — не за ним же я сюда пришел! Несколько раз таймень по-щучьи делал свечки, тряс головой и на рывке пытался оборвать снасть, но. Сдался хозяин реки, пропала его былая прыть, и я вытянул его на мелководье. К этому времени он намотал на себя леску, что было чревато обрывом. Но и это его не спасло. На мелководье я цепко взял за хвост окровавленную рыбу — маленький тройник, прорезав жабры, застрял в челюстном хряще. Рыба была обречена: я решил накормить нашу команду шашлыком из тайменя. Он потянул на 9,9 кг.

Только прочная и качественная снасть способна противостоять яростному напору могучего хищника сибирских рек.

Через три дня стоянки мы на трех катерах ушли вниз по течению осваивать новые места. Сам сплав — особая песня! То вы проходите по широкой глади плеса, то вдруг упираетесь в каменистый перекат, поток несет вас по сливу среди бурунов и торчащих камней. Или за плесом вы выходите на шиверу, лодка садится на киль, и вся команда начинает бурлачить, проходя мелководный участок. За каждым изгибом реки открывается своя особенная картина природы, и вы живете ожиданием: что там, за поворотом? Пологие берега сменяются каменными утесами причудливых форм. Глаз не отвести от красоты, такие картины встречаются не часто!

Лодки идут медленно и сравнительно тихо, поэтому зверь их не особо боится. Вот лось на удалении от нас переходит реку, размашисто шагая на длинных ногах. Зазевавшаяся на берегу росомаха, завидев нас, в спешке убегает в тайгу. Был даже случай, когда «обнаглевший» волк бежал по берегу впереди нас.
На первом этапе мы подошли к перекату с мощным сливом, за которым образовалась глубокая яма, переходящая в длинный плес. Было решено причалить к берегу. Яма в этом месте была на удивление огромная, при отличной прозрачности воды дно не просматривалось.

На второй лодке, шедшей за нами, Ашот трол­лингом на воблер засек крупную рыбу. Не имея достаточного опыта, он начал брать силой, и таймень сошел, так и не показав себя. Высадившись на берег, встали в ряд и начали прочесывать блеснами речную глубину. Не прошло и десяти минут, как Стас оповестил нас: «Есть!» Началось длительное вываживание. Рыба была явно крупная и из глубины не выходила. Стас с трудом несколько раз подводил ее к берегу, но она тут же легко шла на глубину под визг фрикциона. Берег не позволял вытащить добычу на мелководье, и егерь Сергей, решив взять рыбу руками, зашел в воду по пояс. При очередном подходе тайменя к берегу он резко схватил его выше хвостового плавника, и рыба спокойно замерла, не сопротивляясь. И только на берегу мы рассмотрели трофей. Мелкая светло-серая чешуя покрывала его тело. Розовые плавники, переходящие на конце в ярко-красный цвет, придавали ему королевский вид. Его огромная пасть была «оснащена» мощными волчьими зубами. В ней просто затерялась блесна 6-го номера. Это был достойный трофей весом 16 кг. Съемка затянулась, поэтому его пришлось долго реанимировать, после чего он медленно ушел в свои глубины.

После дневного сплава мы выбрали красивое место на пологом берегу в непосредственной близости от переката. Здесь в реку впадал пересыхающий ручей, который на карте обозначался как полноводный приток. Решено было остановиться на три дня, поохотиться, истопить баню и половить рыбу.

При ловле крупной рыбы на горной реке, да и не только горной, главное — найти точное место ее стоянки. Порою все рыбачат рядом, расположившись друг от друга в пяти метрах, а ловит всего один.

К поимке своего тайменя, рекордного, трофейного, который потянул бы на пуд с лишним, я подготовился капитально. Оснастил жесткую «палку» морской катушкой, плетенкой 0,28 с тросовым поводком личного изготовления. Исключил из конструкции лишние элементы, поводок напрямую завел на приманку — искусственную мышь. На ней я поменял разгибающиеся тройники на калёные японской фирмы.

С такой снастью я чувствовал себя уверенно. Место лова было выбрано заранее — яма сразу за перекатом, куда сбоку впадал ручей. Именно за ручьем стоял таймень в ожидании малька, скатывающегося на большую воду. Уже вечером, перед заходом солнца, я занял позицию, зайдя в вейдерсах на перекат. Толстый шнур не позволял сделать дальний заброс, поэтому пришлось сплавлять «мыша» по течению и затем уже вести приманку справа от основной струи. «Мышь» шла по чистой воде, оставляя за собой расходящиеся усы. Сначала на нее накинулись ленки, они глушили ее хвостом и пытались заглотить. Один из них, на полтора килограмма, взявший за хвостовой тройник, попал к нам в котел на вечернюю уху.
Где-то на четвертой-пятой проводке на моих глазах на полуметровой глубине за уже уходящим «мышом» устремилась торпеда. Это было прекрасно видно по волне на поверхности воды. Я замедлил проводку, и огромная пасть просто поглотила «мыша». Фрикцион катушки был затянут практически до упора, после сильной подсечки я отбросил скобу. Хрящи в челюстях тайменя весьма твердые, и загнать туда крючок проблематично, поэтому нужна жесткая подсечка. Пока таймень свободно стягивал метры шнура, я ослабил фрикцион и закрыл скобу. Это явно не понравилось хищнику: он рвал в разные стороны, становился на хвост. Но я уверенно тащил рыбу к берегу, и уже через пять минут она лежала у моих ног. Вот что значит надежная снасть! Некоторые мне скажут, что надо насладиться и получить адреналин при вываживании трофея. А зачем подвергать пыткам рыбу, вываживая часами? Поймал, взвесил, измерил длину, сделал пару снимков на память — и гуляй! Что и было сделано. Кстати, есть определенное удовольствие, душевное удовлетворение от выпущенной рыбы. Рекомендую. Прекрасное чувство!
Итоги экспедиции: было поймано много тайменей, больших и малых, много ленка и вкуснейшей щуки (но о ней другая история). Охотники удовлетворили свой пыл, добыв уйму утки и гуся. Вершиной их успеха стал добытый Вячеславом медведь. Прекрасная была шурпа, жаркое и шашлыки из медвежатины.

Читайте также:  Что такое эри город река

Источник

Исток Угрюм-реки — Ленский расстрел

Виорэль Ломов Исток «Угрюм-реки» — Ленский расстрел

(Выборка очерков, опубликованных в книгах издательства Вече)

1. Коротко о писателе

Гидростроитель, землепроходец-исследователь Сибири, начальник изыскательских экспедиций на дюжине сибирских рек, руководитель проекта по созданию знаменитого Чуйского тракта, кавалер орденов Ленина и «Знак Почета», лауреат Сталинской премии, русский писатель Вячеслав Яковлевич Шишков (1873—1945) впервые заявил о себе повестью «Тайга» (1916) и книгой рассказов и очерков «Сибирский сказ». Знаменитым писателя сделали повести и романы сибирской и народной тематики: «Страшный кам», «Пейпус-озеро», «Ватага», «Емельян Пугачев». Лучшим произведением Шишкова стала грандиозная эпопея «Угрюм-река» (1918—1932), о которой он написал, что «эта вещь по насыщенности жизнью, по страданиям, изображенным в ней, самая главная в моей жизни, именно то, для чего я, может быть, и родился».

В представлении Шишкова русский народ напоминал Илью Муромца, который полжизни на печи лежал, а другую половину за правду боролся. «Обидно за Россию, стыдно, — писал он в 1915 г. в письме к знаменитому идеологу областничества Г. Потанину. — Но мы, к сожалению, и возмущаться-то как следует не умеем, не научены негодовать открыто, смело, нет у нас в руках молота, которым можно дробить и созидать. Нет у нас в крови огня, нет тех гражданских дрожжей, которые бушуют и творят жизнь. Телята душой, с лисьими хвостами, с медвежьей силой, мы не протестуем, если какой-нибудь цыган ввернет нам в ноздрю кольцо и поведет по площадям и стогнам. на потеху миру». Прошла четверть века, и писатель, переживший Гражданскую войну, воспел яростный народный бунт в исторической эпопее «Емельян Пугачев», явив на ее страницах богатыря, уму и воле которого позавидовали бы и цари.

Вячеслав Яковлевич Шишков родился 21 сентября (3 октября) 1873 г. в г. Бежецке Тверской губ. в купеческой семье. Его отец, страстный любитель оперного пения и театрального искусства, был родом из семьи помещика и крепостной крестьянки, у которых «Вестенька» провел свое детство.

Шишков учился в частном пансионе, а затем в городском шестиклассном училище. Любил читать Пушкина, Успенского, Короленко, Л. Толстого. В 13 лет написал первую повесть из жизни разбойников «Волчье логово».

После окончания Вышневолоцкого технического училища (1892) Вячеслав обрел редкую по тем временам специальность — устроителя водных путей, грунтовых и шоссейных дорог. Двухгодичную практику он провел в Новгородской и Вологодской губ., участвуя в инженерно-изыскательских работах. После общения с отцом Иоанном Кронштадтским (Сергиевым), ныне святым Русской Православной Церкви, стал проповедовать в народе христианские заповеди, «занялся спасением народа», пока не убедился, что «праведником в девятнадцать лет быть очень трудно», и в 1894 г. поехал в Томск, где находилось Управление округа железных дорог. За 2 года кабинетная работа техника поднадоела молодому человеку. Вносило разнообразие разве что общение с революционно настроенной молодежью, вечеринки и диспуты, женитьба на курсистке, с которой вскоре развелся. (Позднее Шишков еще дважды заводил семью.)

Сдав экзамен на право проведения самостоятельных изыскательских работ, Шишков возглавлял экспедицию по сибирским рекам: Иртышу, Оби, Бие, Катуни, Енисею, Чарышу, Чулыму, Витиму, Нижней Тунгуске, Лене, Ангаре. За 20 лет «тверской гость» исходил не одну тысячу верст. Огромный объем работы по «съемке» местности требовал не меньшей при составлении на кальке планов рек (глубины, фарватера, скорости течения, протокам, перевозам, порогам, отдельным камням, которые могли бы помешать судоходству, глубине на камне и возле него). Особое значение в инженерном и творческом плане имели работы по исследованию Бии и трассы будущего Чуйского тракта, который позволял алтайским и томским купцам вести активную торговлю с Монголией.

Работа была чрезвычайно опасная — особенно на многочисленных порогах, — но риск окупался «впечатлениями: познакомился с бытом кержаков-староверов, теленгитов, калмыков, с культом шаманизма. » В 1911 г. вся экспедиция едва не погибла на Н. Тунгуске — спасли кочевники-тунгусы. В Сибири, по словам самого Шишкова, перед его «глазами прошли многие сотни людей, прошли неторопливо, не в случайных, мимолетных встречах, а в условиях, когда можно читать душу постороннего, как книгу. Каторжники, сахалинцы, бродяги, варнаки, политическая и уголовная ссылка, кержаки, скопцы, инородцы…»

Вячеслав записывал песни, отрывки из былин, пять лет заносил свои впечатления на бумагу, прежде чем решился опубликовать их в 1908 г. в газете «Сибирская жизнь» и в журнале «Молодая Сибирь». Первой опубликованной вещью писателя стала символическая сказка «Кедр». А еще через три года он отправил М. Горькому два рассказа — «Ванька Хлюст» и «Краля». Горький одобрил их и помог опубликовать в журнале «Заветы» его рассказ из тунгусской жизни «Помолились».

«Прикипев» к Сибири, Шишков стал мастером не только в гидростроении, но и в литературе; участвовал в издании томского журнала «Молодая Сибирь»; вел занятия с взрослыми в воскресной школе; участвовал в писательских вечерах у Г. Потанина; был членом президиума научного общества изучения Сибири; состоял в местном литературном кружке; часто выступал на народных чтениях и публичных вечерах. Сибирь родила писателя — все следующие его произведения так или иначе были связаны с нею. Тем не менее Шишков поддался искушению и в 1915 г. уехал в литературную столицу — Петроград — «почти круглым нулем… все начинать сначала». Хорошо, у него там были знакомые писатели — М. Пришвин, М. Аверьянов, Р. Иванов-Разумник, А. Ремизов, В. Миролюбов, которые приняли активное участие в его судьбе.

Шишков устроился на службу в управлении шоссейных дорог, и все свободное время отдавал сочинительству. В 1916 г. в журнале «Летопись» был опубликована его повесть «Тайга», принесшая ему известность — читатели увидели в ней некий символ грядущего обновления России. Печатались также десятки его рассказов, очерков, вышла первая книга «Сибирский сказ».

После Октябрьской революции 1917 г. Шишков оставил службу и занялся исключительно литературной деятельностью. Во многих произведениях (повести «Страшный кам», «Пейпус-озеро» и др.) писатель не только отображал силу, волю и самобытность сибиряков, но и протестовал против решения религиозных, национальных и социальных проблем с кондачка. Захватывающий роман-предупреждение «Ватага» — о банде анархистов, бесчинствовавших в захваченном алтайском городке, — был в штыки встречен многими писателями и критиками за «очернение» партизан, хотя в его основу были положены подлинные события — борьба партизан из отряда старовера Зыкова за народ, правду и Бога в Кузнецком округе Томской губ., захват ими г. Кузнецка, в котором они убили более половины жителей. Исследовав в «Ватаге» «психологию масс, лишенных руководства», Шишков сделал первый шаг к своему Пугачеву.

В 1928 г. вышла первая часть романа «Угрюм-река», который автор назвал «романом страстей, положенных на бумагу». «Угрюм-река» — та вещь, ради которой я родился», — не раз подчеркивал он. Полное издание «Угрюм-реки» увидело свет в 1933 г. Книга о взлете и падении энергичного сибирского предпринимателя Прохора Громова пользовалась огромным успехом у читателей. Герои романа имели реальных прототипов — известных в Красноярском крае купцов и золотопромышленников Матониных, сформировавших себе «первоначальный капитал» грабежами и убийствами. Матониным, несмотря на их благотворительность, было воздано по заслугам: в 1914 г. они обанкротились; не повезло и главе рода — в 1913 г. его склеп разграбили, а в 1931 г. и вовсе могильную плиту использовали для строительства свинарника.

К Шишкову пришло признание и всенародная любовь. Несмотря на то, что он и в жизни, и в своих произведениях всегда оставался верующим человеком, его яростное неприятие буржуазного устройства мира импонировало властям. Произведениям писателя была дана «зеленая улица», он не раз избирался председателем правления Ленинградского отделения Всероссийского союза писателей, участвовал в писательских съездах и пленумах, в 1939 г. был награжден орденом «Знак Почета». Шишков много ездил с творческими командировками по стране. С 1927 г. писатель поселился в Детском Селе (Пушкине). На «пятницах» у Шишкова любили бывать лучшие люди из мира искусства: А. Толстой, А. Белый, К. Федин, П. Сойкин, К. Петров-Водкин, О. Форш, А. Прокофьев, В. Каверин, Н. Тихонов, М. Слонимский и др.

В 1938 г. Шишков опубликовал первую книгу «Емельян Пугачев». По совету А. Толстого писатель решил развернуть тему Пугачева в большое полотно и широко отразить народную жизнь, чему и посвятил последние годы жизни.

В годы Великой Отечественной войны в блокадном Ленинграде Шишков читал на радио, писал для газет, выступал в госпиталях, печатал книги, отвечавшие зову дня — «Слава русскому оружию», «Партизан Денис Давыдов», «Партизаны Великой Отечественной войны 1812 года». В сентябре 1942 г. его вывезли в Москву.

В 1943 г. в торжественной обстановке отметили 70-летний юбилей Шишкова. Писателя наградили орденом Ленина. Директор Госиздата П. Чагин преподнес юбиляру книгу «Русская православная церковь и Отечественная война» с надписью на титуле: «Местоблюстителю патриаршего престола литературы русской владыке Вячеславу, в миру В.Я. Шишкову, в славные дни 70-летия, смиреннейший Петр, в миру Петр Чагин».

Все военные годы тяжело больной писатель работал над «Емельяном Пугачевым». Точку поставил 19 февраля 1945 г., а в ночь с 5 на 6 марта скончался. За роман писателю посмертно была присуждена Сталинская премия.

В 1950 г. в Бежецке был открыт памятник, а в 1973 г. музей В.Я. Шишкова; в 1953 г. бюст писателя установили в Томске. На 116-м км Чуйского тракта, к 100-летию Шишкова, перед селом Манжерок, водружен памятник писателю и гидростроителю.

Лучшая же память писателя — в его романах и рассказах, очерках и статьях. Книги Шишкова читали всегда и при любой власти, что лишний раз свидетельствует о том, что есть вещи важнее политики и взаимоотношений художника и власти. Но это тема другого рассказа.

3. Роман «Угрюм-река» (1918—1932, опубликован 1928, 1933)

Экспедиция 1911 г. на Лену и Нижнюю Тунгуску, едва не закончившаяся гибелью всей группы изыскателей, дала писателю идею и одну из глав будущего романа. Нижняя Тунгуска послужила прообразом Угрюм-реки. К работе над книгой Шишков приступил в 1918 г.

Действие охватывает всю страну — Петербург, Москву, Нижний Новгород, Урал, Восточную Сибирь. «Угрюм-река не просто река, — нет такой, — писал автор. — Угрюм-река есть Жизнь. Так и надо читать». Изменив названия населенных пунктов и рек, Шишков главными героями своего произведения сделал купцов и золотопромышленников Матониных, приехавших в Красноярский острог в конце XVII в. Один из их потомков, душегуб Петр Матонин, перед смертью сообщил своему внуку Косьме место, где был зарыт клад с награбленным. На эти драгоценности Косьма приобрел три золотых прииска. После смерти Косьмы главой семейства стал его сын Аверьян. Аверьян подарил на свадьбу своей племяннице кулон с бриллиантами, в котором один из гостей узнал кулон своей матери, убитой в тайге. Гостя объявили пьяным, и как-то замяли конфуз. Шишков встречался с родственниками Матониных, посещал их прииски, беседовал с рабочими. (В романе Шишков описал забастовку — аналог ленских событий 1912 г., когда на золотых приисках расстреляли забастовавших рабочих.) Благотворительность не помогла Матониным — с началом Первой мировой войны они обанкротились. В 1913 г. склеп Аверьяна разграбили, а в 1931 г. плиту с его могилы пустили на строительство свинарника.

Широко использовал писатель и фольклор: русскую лирическую песню, сибирские былички, легенды, предания, народную драму «Лодка».

Первая часть «романа страстей, положенных на бумагу», вышла в 1928 г. Полное издание «Угрюм-реки» увидело свет в 1933 г. Книга сразу же приобрела миллионы восторженных читателей.

«Угрюм-река» — роман о русском капитализме, о расцвете и крахе трех поколений сибирских купцов и предпринимателей Громовых. Перед смертью Данило Громов рассказал сыну Петру о своем разбойничьем прошлом и о месте захоронения котла с награбленным. Вырыв клад, Петр открыл торговлю, отправил своего семнадцатилетнего сына Прохора на Угрюм-реку осваивать новые территории. Телохранитель Прохора, нанятый его отцом — бывший каторжник, сосланный с Кавказа за кровную месть, черкес Ибрагим-Оглы спас подопечного от смерти в стычке с местными парнями. Не успев до зимы вернуться домой, путешественники едва не погибли от голода и холода, но на их счастье мимо проезжали на собаках якуты. После этого Прохор побывал в гостях у купца Куприянова, дед которого вместе с Данилой Громовым «водили одну компанию», и так пришелся купцу по душе, что он задумал женить парня на своей дочери Нине.

Дома Петр Данилович за спасение сына «от неминучей смерти» пожертвовал Ибрагиму белого коня и заграничный штуцер. Сам он развел амуры с вдовой Анфисой Козыревой, некогда служившей у его отца в горничных. Прохор, узнав про шашни отца и про страдания матери, тщетно пытался образумить родителя; Анфиса же, которой Прохор приглянулся еще до его отъезда на Угрюм-реку, стала всячески обхаживать его самого. Громов, любя и одновременно ненавидя «ведьму», едва не убил ее, но был остановлен Ибрагимом. Кончилось тем, что Прохор и Анфиса стали любовниками. Узнав про то, Петр Данилович поспешил отправить сынка на Угрюм-реку.

Прошло три года. Прохор, полный честолюбивых замыслов по организации «справедливого» предпринимательства, выстроил резиденцию «Громово», поездил по стране, «сосватал» к себе на завод талантливого инженера Протасова. От Анфисы приходили письма, и Прохор писал ей, но «почтарь» Ибрагим сжигал их все. Анфиса измучалась в тоске по Прохору, но и сама свела с ума полсела.

Читайте также:  Бассейн северного ледовитого океана реки карта

Женившись на Нине, Прохор обосновался в доме родителей. Куприянов за дочерью дал ему двести тысяч, золотой прииск, приданое. Петр Данилович подарил невестушке бриллиантовые серьги, в которых Куприянов узнал именные серьги своей матери, убитой вместе с отцом в тайге много лет назад. Быть бы скандалу, суду и расстройству свадьбы, если бы Ибрагим не принял на себя вину за то убийство и не возвел на себя напраслину. Для обеих сторон было выгоднее породниться, чем сделаться врагами. Черкес был прощен.

Анфиса, у которой тоже был подарок от покойного Данилы — именная браслетка покойницы Куприяновой, стала шантажировать Прохора разоблачением. Тот, поклявшись ей в любви, договорился о свидании и ночью застрелил любовницу из ружья.

Началось следствие. Следователь быстро установил, что убийца — Прохор. От переживаний Громова-старшего разбил паралич, а мать и вовсе скончалась. Сгорел дом Анфисы, а вместе с ним и улики. На суде прокурор загнал Прохора в угол, но тот обвинил Ибрагима в убийстве не только Анфисы, но и супругов Куприяновых, и суд присяжных Громова оправдал, а Ибрагима отправил на каторгу.

Прошло несколько лет. Громов стал заправским золотодобытчиком. К своим капиталам он добавил еще и капиталы отца, которого упек в сумасшедший дом. В столице за взятки Прохор приобрел золотоносный участок. Погуляв всласть, он стал жертвой карточных шулеров, был до полусмерти избит и выжил только благодаря своей могучей натуре.

В летний зной запылала тайга, грозя спалить все хозяйство Громова. Отчаявшийся Прохор пообещал людям увеличить зарплату и предоставить льготы, если они потушат пожар. Рабочие, забыв все обиды, спасли хозяина, но тот ограничился разовой подачкой. Даже пожар Громов использовал себе во благо — объявив себя банкротом, он добился через доверенных лиц снижения процентов с кредитов.

Начались волнения рабочих. Когда власти арестовали зачинщиков, была организована всеобщая забастовка. На защиту Громова от пятитысячной массы «наглых» рабочих из губернии прибыли представители «трех ведомств: юстиции, внутренних дел и военного. Они приехали с своей правдой, основа которой — насилие». Когда люди двинулись к конторе, «по толпе широко стегнул свинец». На земле остались сотни трупов. Весть о расстреле докатилась до Питера и других городов, вызвав 500-тысячную стачку рабочих.

Прохора, на месяц сбежавшего из резиденции, стали посещать видения: мертвая шаманка Синильга из тунгусских поверий; тунгуска Джагда, изнасилованная им в юности и умершая при родах; Анфиса; Ибрагим-Оглы; отец; политический ссыльный Шапошников, вроде как сгоревший в доме Анфисы. Однако если первая тройка давно уже принадлежала миру мертвых, то вторая еще была жива. «И все это вместе — стихия пожарища, галлюцинаций, призраки, кровь — нещадно било по нервам, путало мысли… Прохор Петрович жил теперь на одних нервах, подстегивая их алкоголем, табаком, кокаином».

На 10-летнем юбилее резиденции «Громово», куда прибыл губернатор с командой, Прохор предстал во всей своей красе — от безудержного бахвальства своими успехами до истеричного заявления: «Я — дьявол! Я — сатана!», чем зело скандализировал гостей. Спасла положение Нина, раздав чиновникам щедрые подарки.

Несмотря на запойное пьянство и помрачнение рассудка, Громов продолжал работать: взял крупные заказы на добычу угля, пустил новый цементный завод, собирался построить «университеты, винокуренные заводы, инженерные школы, торговые ряды, пассажи, театры».

Мечтаниям Прохора нанес сокрушительный удар беглый каторжник и вожак шайки грабителей Ибрагим-Оглы, захвативший его в тайге. Разбойники едва не разорвали Прошку двумя елями, но в последнюю минуту черкес отпустил его на волю. Громов объявил награду за голову Ибрагима, но что сталось с каторжником, так никто толком и не узнал.

Прохор едва не зарезал бритвой Нину, забравшую в свои руки все бразды правления громовских предприятий, а в пьяной драке застрелил своего приятеля — дьякона. Главный инженер Протасов покинул Громова, и с его отъездом хозяйственные дела оказались окончательно запутанными, к тому же со всех сторон напирали конкуренты. «Прохору захотелось крыльев. Он желал умчаться ввысь от жизни. Ему захотелось навсегда покинуть шар земной, эту горькую, как полынь, суету жизни».

«Кто я, выродок из выродков? — в последних проблесках сознания писал Громов. — Я ни во что, я никому на верю. Для меня нет бога, нет черта… сам себе я бог и царь». Прохор в помрачении рассудка, ведомый призрачными голосами, забрался на башню и прыгнул с нее — «трепет и ужас исчезли, жизнь человека пресеклась».

В эпилог романа прекрасно подошел бы абзац из его середины. «Иначе не могло и быть. Потому что нашего Прохора родил Петр Данилыч, развратник и пьяница. Петра же Данилыча родил дед Данило, разбойник. Яблоко, сук и яблоня — все от единого корня, из одной земли, уснащенной человеческой кровью».

Особую роль в романе играют три образа: Синильга, олицетворяющая укоры нечистой совести Прохора; «домашний» волк — самое близкое Громову существо, которое он, казня себя самого, однажды избил до полусмерти; и сплав двух слов — «золото» и «грабеж», за который все персонажи отдали свои души и свои жизни.

В 1933 г. Шишков написал пьесу «Угрюм-река», в 1938 создал либретто одноименной оперы.

В СССР на Свердловской киностудии в 1968 г. режиссером Я. Лапшиным был снят 4-х серийный телефильм «Угрюм-река», близкий к духу романа.

4. Подоплека романа. Процесс по делу о Ленском расстреле

О расстреле рабочих на Ленских золотых приисках в 1912 г. сегодня вспоминают, как о судьбоносном эпизоде в карьере А.Ф. Керенского, в то время мало кому известного адвоката, леворадикального оппозиционера. Громкое дело послужило трамплином для его взлета в 1917 г. в кресло министра-председателя Временного правительства.

В 2012 г. исполнилось 100 лет Ленской трагедии, что вызвало повышенный интерес к ней политиков и СМИ, договорившихся до того, что рабочие пострадали в рейдерских разборках.

Событие прогремело на весь мир. Правда, расследование не завершилось одним большим судом, а раздробилось на мелкие судебные и административные решения. Не были осуждены и главные виновники трагедии — Николай II и его правительство, которые в своем небрежении к народу прошли в 1905—1912 гг. точку невозврата. Не был учинен спрос с владельцев золотых приисков и с губернских чиновников. Суд над ними свершили две революции в 1917 г.

Историческую роль этого события лучше всех определил В.И. Ленин: «Ленский расстрел явился поводом к переходу революционного настроения масс в революционный подъем масс».

Несмотря на неполноту, этот юридически ущербный процесс можно с полным основанием отнести к величайшим в истории нашей страны.

Прииски находились на Витиме и Олекме (притоки Лены), в 2 тыс. км от ближайшей ж/д станции Иркутск. Они принадлежали английской компании «Lena Goldfields» и Ленскому золотодобывающему товариществу «Лензото», хозяевами которых были лондонские и петербургские банкиры (М.Е. Мейер, Г.С. Шамнаньер и др.) во главе с бароном А.Г. Гинцбургом. Пакетами акций владели вдовствующая императрица Мария Федоровна и ряд сановников (министр торговли и промышленности С.И. Тимашев, быв. председатель Комитета министров С.Ю. Витте, быв. министр торговли и промышленности В.И. Тимирязев и пр.).

«Хотя компания была частной, она имела стратегическое значение для государства: здесь копился золотой запас Империи».

«Добыча велась хищническими методами». Главноуправляющий И.Н. Белозеров, за несколько лет сколотивший миллионы, завел на приисках «каторжный режим, чем обеспечивал акционерам получение очень высоких прибылей». Так, в 1911 г. чистая прибыль компании (дивиденды акционеров) составила 55% основного капитала.

А как же тысячи золотодобытчиков? Их проще было назвать рабами. Смена длилась 11—16 час в шахте, заливаемой водой, при отсутствии вентиляции и сушилок. Зашкаливал производственный травматизм — в 1911 г. 896 несчастных случаев на 5442 рабочих.

«Дикий быт в бараках-казармах, где семейные и холостые жили рядом, разделенные лишь занавесками. Абсолютная зависимость от всякого рода подонков, выбившихся в местные начальники». В бараках царила вопиющая антисанитария, и было «так холодно, что мокрые сапоги примерзают к полу».

Отоварка продуктами производилась втридорога и только по талонам. Катастрофически не хватало медперсонала.

Все это усугублялось жесткой системой штрафов и хамским обращением начальства. Жаловаться было некому, т.к. царила «массовая коррупция чиновников, подкупленных компанией». Уехать с приисков не хватало денег на дорогу, т.к. наличными рабочие получали лишь четверть зарплаты. (Факты взяты из материалов расследования).

Когда 29 февраля (13 марта) 1912 г. на Андреевском прииске в лавке по талону вместо говядины всучили конский половой орган, стихийно началась бессрочная забастовка, к которой присоединились другие прииски (к 5 марта бастовало около 6 тыс. горняков). Это переполошило все власти от Иркутска до Петербурга.

Для поддержания порядка на прииски был послан жандармский ротмистр Н.В. Трещенков с ротой солдат и группой жандармов.

Стачечный комитет выдвинул 18 экономических требований: 8-час рабочий день, улучшение жилищных условий и качества продуктов питания, увеличение жалования, отмена штрафов и т.п.

30 марта директор Департамента полиции С.П. Белецкий дал телеграмму начальнику Иркутского губернского жандармского управления: «Предложите непосредственно ротмистру Трещенкову непременно ликвидировать стачечный комитет».

Трещенков 3 апреля арестовал 11 руководителей стачкома, чем вызвал возмущение бастующих, т.к. администрация гарантировала неприкосновенность выборных. Иркутский прокурор Преображенский «потребовал от недовольных индивидуальных заявлений о причинах отказа от работы».

4 апреля 3 тыс. рабочих с этими заявлениями направились на Надеждинский прииск, где остановился прокурор, но их встретил отряд Трещенкова. Как потом установила комиссия, ротмистр самовольно приказал солдатам стрелять на поражение. Раненых добивали, а убегавшим стреляли в спину. После акции устрашения посчитали гильзы от патронов — 985. Точное число жертв и поныне неизвестно, фигурируют разные данные: 107—270 человек убиты, 83—250 ранены.

5 апреля столица узнала о расстреле из телеграмм, отправленных с приисков, в т.ч. в Совмин и Госдуму. Вскоре в газеты попали и фотографии жертв расстрела. Известия о бойне на приисках вызвали волну забастовок по всей стране, каких не было с 1905 г.

9 апреля на заседании Госдумы 4 фракции сделали официальный запрос министрам юстиции и внутренних дел: «Известно ли министрам, что подведомственные им лица, в целях содействия интересам предпринимателей, вмешались в протекающую мирно забастовку и несут ответственность за ничем не спровоцированное массовое кровопролитие среди мирно настроенной рабочей толпы?»

Отвечая, министр внутренних дел А.А. Макаров поставил под сомнение правомерность стачки, и, не дожидаясь результатов расследования, свалил вину на стачечников и ошеломил думцев разъяснением: «Когда потерявшая рассудок, под влиянием злостных агитаторов, толпа набрасывается на войско, тогда войску ничего другого не остается делать, как стрелять. Так было и так будет впредь».

Слова министра были восприняты обществом «как циничный и жестокий ответ правительства, что подогрело и без того кипящее общественное негодование».

В газетах продолжались публикации о подробностях дела. Правительство, также получившее сведения о положении на приисках и «о действительном ходе кровавой бойни», с одобрения Николая II, назначило комиссию из 9 чиновников, возглавил которую член Госсовета сенатор С.С. Манухин, наделенный чрезвычайными полномочиями — для расследования «всех обстоятельств забастовки на Ленских промыслах, равно как и причин, вызвавших забастовку».

III Дума накануне своего роспуска также направила на прииски комиссию из 5 московских и иркутских адвокатов под началом Керенского.

Обе комиссии одновременно занялись параллельным расследованием. Манухину помогали местные чиновники и специалисты. Керенскому — независимый комитет присяжных поверенных.

Керенский, не несший юридической ответственности за свои выводы, проявил большую прыть, ежедневно отсылая для Думы и прессы телеграммы (это ему весьма пригодилось при выборах в IV Госдуму). Манухин же подготовил материалы уже по возвращении в Петербург, многократно перепроверив их и переписав. 27 ноября сенатор отослал доклад, «пышущий негодованием», царю, а тот передал его в Совмин.

Резкие формулировки Манухина пришлись не по вкусу венценосцу и ряду министров, стоявших на стороне местных властей и владельцев компании. «Условия жизни рабочих на приисках были названы не совместимыми с человеческим достоинством, принятая в «Лензото» практика обращения с рабочими — не соответствующей закону, стачка рабочих оправдывалась как чисто экономическая и мирная по характеру, а ружейные залпы решительно осуждались как неспровоцированные». (М. Хаген).

Хотело того правительство или не хотело, оно вынуждено было заниматься «мучительным самооправданием». Скрепя сердцем Совмин принял вывод Госдумы, что основная причина беспорядков «коренится в области экономической». Также он вынужден был согласиться с обвинением думцев в «не принятых своевременно мер… для улучшения быта рабочих и урегулирования их отношений с Ленским товариществом».

В январе 1913 г. Совмин трижды обсуждал доклад Манухина, не соглашаясь с рядом его обвинительных и осуждающих выводов.

15 мая Николай II одобрил доклад, а 7 июня было опубликовано выхолощенное «Правительственное сообщение по делу о забастовке весной 1912 г. на приисках Ленского золотопромышленного товарищества».

Самые существенные моменты из доклада Манухина не комментировались, в т.ч. «материальная зависимость немалого числа представителей государственной власти от золотопромышленной фирмы», а обвинение акционеров «Лензото» было подменено тезисом о «злостной агитации» среди золотодобытчиков.

Совмин предложил министрам юстиции, торговли и промышленности, а также внутренних дел «представить на утверждение Совета министров свои предложения о необходимых мерах к недопущению возможности повторения где-либо подобных непорядков в будущем».

Пресса не замедлила тут же обрушиться на власть, «замазывающую дело», но нежелание царя найти истину, административный ресурс и начавшаяся в 1914 г. мировая война отвлекли внимание общественности от Ленской трагедии.

Первые конкретные меры по результатам расследования начались 18 июля 1912 г. Было возбуждено дело против главного виновника происшедшей бойни, ротмистра Трещенкова. Разбирательство и суд над ним длились 2 года. Покровительство Николая II помогло избежать ротмистру наказания, он был разжалован в рядовые, зачислен в пешее ополчение, с которым попал на фронт, где и погиб в 1915 г.

Компания «Лензото» в июне ликвидировала продуктовые карточки, а в сентябре перетрясла состав руководства, уволив одиозных служащих, в т.ч. и Белозерова; выработала новый договор о найме, из-под стражи освободила рабочих-активистов, вернув их на рабочие места и пообещав прибавку к жалованью.

Дума признала объяснения Макарова неудовлетворительными, и его отправили в отставку. Следом ушел и премьер В.Н. Коковцев.

Был принят закон о страховании рабочих.

Практически все золотодобытчики (ок. 11 тыс. человек) в июле 2012 г. организованно покинули прииски, а на их место владельцы вынуждены были нанимать новых несчастных.

Все вернулось. Вот итог.

Иллюстрация к роману «Угрюм-река» «Расстрел рабочих»
Рисунок из Интернета

© Copyright: Виорэль Ломов, 2019
Свидетельство о публикации №219090700874 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Виорэль Ломов Как раз сейчас идет телеверсия «Угрюм-реки».Прочитал с большим удовольствием.Как актуальна тема!Громадное спасибо.

Мы все переживаем как бы новое рождение.Идет ломка прежнего менталитета.Тяжелейше — мучительное перерождение.

По моему убеждению перестройка просто необходима.

«Угрюм-река» — редкий роман, в нем отразилось всё Новейшее время.
Спасибо большое!
Хорошего дня!

Источник