Меню

Вода в озере после дождя

Рыбалка после сильных дождей

Недавний период обильных майских дождей во многих центральных областях стал причиной настоящего высокого и мутного половодья не только на малых и больших реках, но даже на прудах и водохранилищах, что доставило рыболовам немало проблем как при выборе подходящих мест для ловли, так и при подборе снасти и наиболее эффективной насадки. Кроме того, и поведение разной рыбы вызывало много вопросов, на которые не всегда удавалось найти верный ответ. По этой причине возникла настоятельная необходимость проанализировать опыт рыбалки в подобных непростых условиях, поскольку в дальнейшем, как видится, к нему придется обращаться всё чаще и чаще из-за постоянного нарастания неустойчивости в погоде и по причине значительного отклонения характерных параметров от привычных климатических норм в большинстве регионов.

Летней порой осадки в виде коротких дождей и даже сильных ливней необходимы по той причине, что они улучшают кислородный режим практически во всех перегретых жарой водоемах, а это в свою очередь ведет к росту пищевой активности рыбы и к улучшению ее клева. Кроме того, длительные осадки и сопровождающие их ветры способны даже разрушить так называемый термоклин в водоемах без течения, возникающий здесь при значительном прогреве воды и последующем ее расслоении.

Но иногда бывает так, что дождей за определенный отрезок времени выпадает избыточное количество, и тогда это обстоятельство способно повлиять и на водный режим самих водоемов, и на поведение рыбы, что в итоге неизбежно потребует корректировки тактики и техники ее ловли. Причина этого – частые и значительные колебания уровня и прозрачности воды не только на реках, но и в непроточных водоемах. И хотя явления, вызванные постоянным приходом воды, на разных по типу водоемах сходны, однако реакция рыбы на это может радикально отличаться.

Кроме того, у разной рыбы зачастую меняется и кормовая «ориентация» на непривычную и нехарактерную для данного времени года пищу: вдруг плотва, лещ, карась и другие рыбы явно переходят с растительной пищи на корм животного происхождения. Однако растительные насадки тоже надо держать наготове, потому что они вполне пригодятся в редкие погожие дни среди череды дождей. Также в дождливую пору чаще всего приходится наблюдать рыбий каннибализм, когда практически все «мирные» рыбы во время сильного сброса воды массами подходят к плотинам или под перекаты, чтобы истреблять ослабленных или битых потоком мальков. Такое же поедание потомства холодным дождливым летом не раз приходилось наблюдать не только на реках, но и в водоемах без течения, только тут это обычно происходит в прибрежной полосе, в гуще затопленной растительности.

Подобные явления в поведении рыбы, обусловленные сменой рациона, говорят только об одном: температура воды из-за дождей опускается и поддерживается на довольно низком уровне, когда усвоение растительной пищи замедляется. По этой причине ловить следует там, где рыба в достатке может найти легкий в усвоении животный корм. При этом для наживки желательно использовать не только доступных и всегда имеющихся в магазинах мотыля, червя и опарыша, но и различную живность из данного водоема. На реках при усилении течения больше всего корма, вымытого потоком или смытого с берегов ливнями, оседает в суводях за мысами, в тихих заводях или там, где стремительный поток входит в глубокую яму. И не важно, если полоса относительно спокойной воды у берега будет очень узкой – иногда короткая удочка при умелом владении ею и соблюдении необходимой маскировки дает очень весомые уловы. Кстати, не следует забывать в подобных условиях облавливать всю толщу воды – рыба может быть не обязательно на дне.

Кроме того, если нет подходящих заводей, можно вполне успешно ловить поплавочной удочкой на прямом и при этом даже сильном потоке – когда вода в реке уже достаточно теплая, то и здесь рыба проявляет высокую активность и уверенно, с резкой поклевкой, хватает быстро идущую мимо нее насадку. Особенно отличаются таким жадным клевом на сильном течении голавль, елец, подуст, чехонь, язь и даже плотва и лещ с густерой. Правда, рыбалка в проводку в данных условиях приносит весомый результат, если прозрачность воды не стала хуже некоторого граничного показателя. Но и в этой критической ситуации можно продолжать относительно успешно ловить, только надо перейти на еще более короткую удочку, сосредоточив рыбалку в узкой прибрежной зоне шириной, может быть, буквально в метр.

При очень сильном потоке можно вообще перейти на стационарную ловлю как можно ближе к берегу, переделав проводочную поплавочную удочку в так называемую полудонку: грузило на леске ставится такой величины, чтобы его течением не отрывало от дна, когда оснастка устанавливается параллельно берегу на длине выступающей над водой части удилища. Оптимально, чтобы не ставить избыточно тяжелое грузило, когда оснастка достигает дна примерно под углом 30-45 градусов. Сигнализатором поклевки служат или отвес на леске между кончиком удилища и поверхностью воды, либо сама вершинка удилища, если она достаточно мягкая.

Источник

Сильный дождь поднял уровень воды в озере и превратил окрестный лес в подводный мир: видео

Реки Рио-да-Прата и Ольхо-д’Агуа вышли из берегов после сильного и продолжительного дождя. Они подняли уровень воды в центральном озере экопарка настолько, что оно разлилось по всему району. Окружающие джунгли превратились в полный загадок подводный мир и местные жители сняли это уникальное явление на видео.

Сам экологический район Recanto Ecologico Rio da Prata) считается одной из жемчужин Бразилии благодаря природной красоте текущих здесь прозрачных рек, обилия пещер и водопадов.

После разлива воды туристические тропы ничуть не потеряли привлекательности. Напротив, в регион устремились услышавшие о ситуации дайверы.

Озерная вода этой местности содержит высокую концентрацию карбоната кальция. За счет этого она осталась прозрачной будто только что протертое стекло.

А это, в свою очередь, позволило аквалангистам снять завораживающие кадры с подводной прогулки по лесу:

Все вернется на свои места как только закончатся обильные дожди. В следующий раз прогуляться по скрытым в воде джунглям удастся еще не скоро.

Источник



Вода в озере после дождя

Иногда некоторые люди замечают, что после того, как пройдет дождь, вода в море, речке или в любом водоеме становится теплее. Подобное явление, как и многие другие, имеет свое объяснение. Статьи по теме:

  • Почему летом после дождя вода в море становится теплее
  • Почему цветет вода
  • Почему летом зеленеет вода в реках

Объяснение с физической точки зрения

После ливня или даже небольшого дождя вам кажется, что вода в водоеме нагрелась. Все дело в том, что во время дождя температура окружающей среды довольно резко понижается. Как известно из курса физики, в газообразных веществах расстояние между атомами немного больше радиусов этих атомов. В отличии от газа, у воды расстояние между атомами и их радиусы, примерно, равны. С физической точки зрения из этого можно сделать вывод: изменить температуру воздуха гораздо проще и быстрее, чем изменить температуру воды. Из этого следует, что когда во время дождя на улице становится холоднее, вода в море или в речке остывает заметно медленнее. Для понижения температуры воды потребуются сутки.

Читайте также:  Озеро байкал для печати

Получается, что с точки зрения физики вода не становится теплее, а сохраняет свою температуру. Так почему же тогда человек чувствует, что вода в море стала теплее?

Объяснение с точки зрения физиологии человека

Раз физика доказывает, что температура воды не меняется, значит, все дело в самом человеке, а именно — в разнице температуры тела человека и воды. Когда на улице светит солнце, погода теплая и безветренная, человеческое тело достаточно быстро нагревается.

Когда пройдет дождь, на улице становится холоднее, как правило, дует ветер, а солнце прячется за облака. Температура тела человека становится ближе к температуре воды, и поэтому, заходя в море, люди чувствуют, что вода стала немного теплее. А на самом деле вода сохранила свою температуру, а температура человеческого тела стала ниже.

Похожая ситуация обстоит и с купанием в проруби, особенно после бани. Когда человек выходит распаренный в мороз, он чувствует холод. Вода сохраняет свое жидкое агрегатное состояние при нуле или плюсовой температуре. Именно поэтому, прыгая в прорубь люди не чувствуют ужасного холода, потому что снаружи еще холоднее.

Теперь же можно легко подвести итог всего вышесказанного. После дождя вода в море не становится теплее. Она вообще не меняет свою температуру, а человек ощущает лишь разницу температур своего тела и температуры воды в море. Чем холоднее тело, тем теплее кажется вода в любом водоеме. Статьи по теме:

Источник

«Холодный ветер пробирал до костей».

Далекое плато Путорана, или, как называли его эвенки, «пэтэрэ» — «покрытое облаками», давно известно своей труднодоступностью. Его красоту и уникальность прославили арктические ветра, плотные туманы, бесчисленные озера и водопады. Здесь, на перекрестке природных зон, граничат полярная тундра и тайга, проходит свой ежегодный путь миграции крупнейшая в Евразии популяция диких северных оленей, растут реликтовые растения, появившиеся на Земле несколько тысяч лет назад, и сохраняются исчезающие виды снежного барана и орлана-белохвоста. Озера массива образуют второй по величине резервуар пресной воды в России после Байкала. Корреспондентка «Ленты.ру» побывала в краю радужных каньонов с рюкзаком на плечах и рассказала о своих испытаниях.

Солнце уже спряталось за гору, и начинало понемногу темнеть — густоту темноте добавляли плотные облака, которые серым одеялом сползали с вершин, растягиваясь над озером Лама. До середины августа здесь белые ночи, но тем не менее всем хотелось быстрее найти место первой стоянки. Мы попрощались с капитаном катера, тем самым оборвав последнюю ниточку, соединявшую нас с цивилизацией, — 12 дней похода в абсолютно безлюдных и глухих местах. Малозаметная тропинка неподалеку от устья реки Хойси вела от заваленного плавником берега вглубь тайги — небольшой подъем в гору после расслабленного и усыпляющего шестичасового перехода на катере по озеру дался очень нелегко. Свой тяжеленный рюкзак, который был мне абсолютно не по размеру, я возненавидела с первого же дня.

От вида величаво расступающихся передо мной каменных черепах в душе поселялся легкий страх перед этим местом. Настоящий затерянный мир, территория тысячи водопадов и озер на самой границе с Арктикой, чье ледяное дыхание выжигает все живое, что не успело приспособиться к суровому климату. Было что-то чудовищно красивое в этом пейзаже Ламы, со всех сторон окруженной столовыми горами, это чувство не удалось уместить ни в фотографии, ни в строки записной книжки. Оно сидело внутри меня и в то же время было почти осязаемо — пронизывающий холодный ветер пробирал до костей.

Утром северная тайга оглашалась дружным щебетанием птиц, но днем в темнохвойном лесу не было ни малейшего движения. Мрачная завеса зелени дышала холодом и неприступностью. Пронзительный комариный фальцет звенел в ушах — эти кровопийцы постоянно залетали в нос и рот и садились на руки и шею целыми стаями. Фортуна явно сопутствовала нам, подарив девять дней ясной и теплой погоды. Солнце, Хойси, сверкающими зигзагами уходящая в Ламу, пламя крошечных шишек лиственниц, будто на бутоны роз, утопающие в ярко-зеленых иголках, — эмоции переполняли меня.

Мы двигались друг за другом, и очень неторопливо. Все шли молча, сберегая дыхание для ходьбы. Прижатая весом своего рюкзака, я ползла через густой ковер голубики, отказываясь сдаваться. Каждый мой следующий шаг проваливался в мягкий и глубокий ягель, изредка нога натыкалась на камень. За ботинки то и дело цеплялись ветки низких кустарников. Первые два дня я не видела ничего, кроме того, что было у меня под ногами.

Я думала только о том, как подталкивать себя вперед, — как преодолеть усталость и боли в мышцах, которые содержались в каждом моем движении. Наивысшим блаженством было расстегивать лямки рюкзака на привалах и позволять ему падать на землю — увесистый баул срывался со спины с такой силой, что чуть не выворачивал мне плечи.

Ориентироваться приходилось по распечатанным картам и изредка — по GPS. Обычно несколько мужчин кольцом обступали человека с плоскими цветными листами бумаги, на которых на самом деле умещалась небольшая часть огромного мира плато Путорана с его разломами и перевалами, тысячами водопадов, лесными полянами, которые после дождей превращались в непроходимые болота, долинами и горами. Авангард принимался решать, доверяться знаниям, проверенным в совершенно другой местности, или обманчивой интуиции, которая на самом деле и является обобщением опыта.

В некоторых случаях между участниками разгорался жаркий спор о выборе пути или способе его преодоления — если один предлагал продолжать идти вдоль реки, у другого обязательно находились аргументы в пользу не перелезать каменистые прижимы с веревками и двигаться через лес

На второй день пейзажи начали понемногу меняться. Лесная чаща редела — высокие стройные ели уступали свое место ольховнику и можжевельнику. Деревья становились все ниже, а потом и вовсе заменились кустарниками. Необъятная ширь тайги зажималась течением реки к предгорью и вытягивалась в длинные полоски — зеленый частокол обрамлял огромные столовые горы. Тем вечером мы разбивали лагерь у самого подножия скал — на камнях пустынной долины, которая была обрамлена со всех сторон кромками горного хребта, где господствовали только ветер и камень. Темная стенка высокого утеса, поднимавшаяся у нас за спиной, была совершенно неприступна, а самая ее верхняя часть — плоская шапка, образовывавшая плато, — казалось, загибалась по краям наружу.

Читайте также:  Биоценоз озера цепи питания

Плато

Больше всего я переживала насчет дня восхождения: ведь с момента, как мы окажемся на плато, мы будем отрезаны от всякой помощи, словно улетим на другую планету. Я всматривалась в спокойные лица своих товарищей — сильных людей замечательного ума и чувства юмора, и не находила там и тени сомнений. Мне хотелось бы думать, что внешне я держалась с таким же спокойствием и уверенностью. Перед самым уходом из лагеря один из участников бросил в костер свои джинсы Calvin Klein и какие-то дорогие кеды — видимо, его тревожность доросла до такой степени, что он решил задобрить богов Путорана таким необычным способом, а заодно и избавиться от лишнего веса в рюкзаке.

И тем не менее на легкий подъем никто не рассчитывал. Хотя бы по той причине, что если бы он и существовал, то плато Путорана не было бы так отстранено от остального мира. Более того, здесь бы не появились такие противоречивые условия, создавшие уникальные рельефы местности, разнообразные ландшафты, реликтовую флору и изолированность редких и исчезающих видов животных. И все же мы были уверены, что на склонах существует место, доступное человеку с минимальным опытом альпиниста, — по крайней мере, рано или поздно, оно должно быть нами обнаружено.

Начало пути было каменистым и неровным, мои движения вперед давались с огромным трудом. Позади меня — несколько человек, неторопливо идущих в своем темпе, впереди — огромные насыпи раскрашенного лишайником курумника и ребристые скалы, закрывающие мне доступ к желанному плато. Сам подъем был длинным и монотонным — наверное, трудно представить себе занятие более однообразное и утомительное. Бесконечное перешагивание камней и балансирование на нестабильных глыбах — восхождение играло со мной в бесконечную игру. Добравшись до верха каменной стены, я снова не видела горизонта — он то и дело оказывался закрыт очередным выступом, грузной глыбой, нависающей над склоном.

Какое величие открывалось взору! Покатые громады столов базальта, разламывавшиеся у основания на большие валуны, длинной грядой уходили в синие воды ледниковых озер. Над нами — огромное синее небо, единственное цветное пятно в аскетично коричневом пейзаже. Пласты нерастаявшего с зимы снега застревали в расщелинах скал, ослепляя своей белизной. Повсюду были разбросаны небольшие лунки с маленькими озерами — вода в гигантских лужицах тоже всего лишь два месяца назад была глыбой снега, сейчас же о ее прошлом напоминают тонкие кромки льдин у берегов. Огибая синие кратеры, мы вышли на безграничное пространство плато.

Солнце палило нещадно. Поднимавшийся с ледяных равнин едкий ветер на время сдувал с нас разогретый воздух, обжигая наши лица. Мы продолжали идти по голой и угнетающе безжизненной долине. Мы радовались, что на какое-то время ушли комары, но взамен получили многочасовое скитание по каменистой пустыне. Спустя время мы увидели вдалеке гладь небольшого озера продолговатой формы, которое сверкало словно ртуть на контрасте коричнево-оранжевого рельефа. Позади него возвышались очертания другого плато, а за тем — обрыв следующего стола, и так далее, пока глаз не утыкался в синеватую дымку на самом горизонте.

Это место дышало торжественностью. Десятки безжизненных верхушек плато плавными пирамидальными утесами съезжали в озеро Собачье, которое огромным зеркалом отражало в себе небосвод. Дальние столы были в зеленовато-голубой дымке, все-таки растительность до последнего тянулась вверх к солнцу и окаймляла их отвесные подножия. У самых наших ног поднимался пологий каменистый склон, за которым следовал резкий обрыв вниз. И покуда хватало моей дальнозоркости и времени нашей стоянки на обед, волшебная панорама череды непрерывно перекрещивающихся и соединяющихся линий массивов очаровывала меня.

Каньоны, озера и водопады

Идти по плато было легче — немного похудевший рюкзак, пускай и со сломанной лямкой, которую я завязывала в двойной узел на поясе, поднимал мне настроение. Мучительные первые дни похода, проведенные в улиточном передвижении по курумнику, оправдались сторицей — теперь я буквально бежала по камням.

Я больше не думала, куда поставить ногу и не проверяла валун палкой на устойчивость — ступни сами становились в нужное место, в то время как я успевала смотреть по сторонам, болтать с попутчиками или делать небольшие остановки для фотографий. Буквально каждый валун здесь был изъеден лишайником — белесые, зеленоватые и даже рыжие проплешины отметили каждый кусочек путоранской земли.

Благодаря подъему плато возникшие разломы и трещины расширились под действием воды и льда, образовав разветвленную сеть водотоков. Горные купола разделяли глубокие озера, которые вдавались в базальтовые массивы. Их спокойное движение сочеталось со стремительным течением рек. Казалось, обрывы стали еще круче и были абсолютно неприступными. С их высот срывались мощными потоками водопады, которых было тут бесчисленное множество, разных по формам порогов и высоте.

Когда мы прошли к каньону истока реки Верхней Хихикаль, нам открылась невероятная панорама каменистых террас. Наверное, такое может только присниться — тишина, блики тонкой полоски воды, разрезающей себе дорогу в узком ущелье, и необъятная ширь северных территорий

Солнце уже собиралось закатиться за гору, опускаясь с каждой минутой все ниже и ниже к линии горизонта. Вечер был такой ясный и тихий, что долина, раскинувшая под нами свои недружелюбные каменистые почвы, была видна от края до края. Вытянутая по свой форме, ее поверхность шла под уклон к центру, где расположилось несколько больших озер, каждое около километра в окружности.

По берегам не было никакой растительности, не считая ярко-зеленой травы и мелкой россыпи невзрачных, но нежных тундровых цветов. Сквозь прозрачную воду выступали острые камни, хаотичная насыпь которых отливала золотом в мягких лучах солнца. Противоположный от стороны заката столовая гора, наступающая на озеро невысокой стеной, налилась розоватым светом и бросала на воду свое идеальное отражение. Натяжения глади ничего не нарушало — почти осязаемое безмолвие окружало со всех сторон.

Возвращение

Проснувшись намного раньше будильника, я почувствовала, как палатка зашуршала от порывов ветра, маленькие капельки дождя стали лупить по тенту. Белая ночь незаметно переходила в рассвет, и вместе с новым днем нарастала тревога. Погода испортилась, и надо было быстрее собирать лагерь и выдвигаться. Рискуя быть застигнутыми дождем врасплох, мы все же пошли последний раз взглянуть на панораму каньона. Взгляд тонул в сумасшедшем разгуле неба. Там, где раньше виднелась синяя гладь озера, была плотная завеса облака. Четкость очертания гор исчезала на глазах в молочной дымке, зловеще надвигающейся на нас. Тянуть не было смысла — мы спрятались за дождевиками и вновь зашагали по плато.

Читайте также:  Расстояние от перми до озера тургояк

Сосредоточенное настроение ходового дня быстро вернулось ко мне. Время понеслось по ускоренному графику — поджимал дождь, грозящий вымочить нас до нитки. Тем временем мы преодолевали очередной крутой взлет к бесконечной череде террасных гор, нагнетающих мрак, чтобы потом свалиться в очередную озерную долину. Горы на горизонте, находящиеся за границей серого щита облаков, накрывшего плато, были в сизых тенях. Температура упала, и от холода путь казался еще более пустынным. Чтобы не замерзнуть, приходилось двигаться — если получалась остановка дольше десяти минут, пот мгновенно леденел под футболкой, бросая меня в дрожь.

Север вытягивает все соки жизни — сковывает бурные потоки воды льдом, замедляя ее ход, прибивает растительность к земле, заставляя ее ютиться в расщелинах камней, откуда ее не выбьют холодные порывы ветра. Но главное — север ополчается против воли человека, который верит в свой дерзкий замысел покорить безмолвные и чуждые ему территории.

Он угнетает нас непреложностью природных законов, давит безграничной мощью стихии, выжимает из души все ложное и напускное, оставляя с мыслью, что мы всего лишь пылинки в этом мире, след которых затеряется в бесконечном круговороте жизни на земле

Внизу было ровное зеленое море тайги, а мы сидели на ее границе, четко отмеченной низкорослыми кустарниками. Камни все больше обрастали лишайником, растворяясь под зыбью ягеля, и постепенно уступали место влажному разнотравью и голубичному ольховнику. Мы спускались с плато обратно в каньон, к бассейну реки Бунисяк — ее серая лента уползала на север, скрываясь за каменистыми косами и островками темных пятен леса.

После каньона шла лесистая тундра, где надо было быть еще осторожнее, так как курумник под мокрой мягкой подушкой мха был неразличим и можно было легко приложиться к земле. Тучи с плато стекли в долину и отдали ей всю влагу — полянки раскисли и превратились в болота, ручейки наполнились и разлились на бурные потоки, лесная чаща обрушивала на нас кубометры воды, стекающей с растительности в наши ботинки.

С заходом солнца резко становилось холодно, и каждый жался к костру — в последний раз мы разводили его перед подъемом на плато. Лица моих товарищей расцветали от горячего чая. Зажав двумя ладонями кружку, я тоже радовалась вечеру, но мне было жаль отсюда уходить, несмотря на холодную морось и неприветливость хмурого леса, в котором мы прятались по палаткам ночью.

По берегам Бунисяка было много смородины и малины — в тот день бесконечное обрывание этих кустов здорово задерживало темп группы, но никто не был в силах пройти мимо налитых сочных ягод. Прорывавшиеся сквозь облака лучи солнца избирательно бросали на горы яркие пятна света — то и дело в чудесном влажном небе появлялся и пропадал тонкий изгиб радуги.

Хранитель Путорана

Сбежав от непогоды обратно в озерную долину Ламы, мы еще не знали, что на плато Путорана уже наступила зима — буквально через несколько дней здесь выпадет первый снег. Идеальную погоду никогда не подгадать, лето умещается в короткие два месяца, а осень начинается уже в конце августа. Я пришла в себя, когда до базы оставалось меньше километра. Всего лишь четверо человек, включая меня, решили идти знакомиться к белому шаману на базу Бунисяк. Пробираясь к ней через туман, затекавший на берег с озера, я напрочь забыла про свою усталость — все мои мысли поглотили размышления о бане.

Олег, хозяин базы, показался мне суровым человеком, более близким к миру трав и животных, силам ветра и воды, чем к внешнему миру. В этом был весь он, своеобразный хранитель Путорана, знавший тундру наизусть, умевший охотиться, изучать неизвестные языки и проводить шаманские обряды.

Олег держал свою землю железной хваткой и вселял веру в завтрашний день — его скорее боялись, чем ненавидели. Истории про неуживчивый и упрямый нрав хозяина обрастали домыслами. На самом же деле его уважение и доверие требовалось заработать, как и он сам в свое время заслуживал дружбу с древнейшими народами севера — нганасанами и долганами

В своем доме Олег создал этнографический музей, в который вложил всю душу и двадцатилетние труды исследований: на трех этажах он уместил более тысячи экспонатов быта коренных жителей плато Путорана, и это была всего лишь малая часть, отражавшая традиции уникальной культуры. Хозяин любезно разместил нас в небольшом домике и пригласил в столовую, пообещав натопить нам баню. Прищурив глаза, он отвечал на наши вопросы с небольшой усмешкой, и все же ему было интересно с нами поговорить.

За ужином мы сидели в той же столовой, которая стала постепенно наполняться другими туристами, гулом телевизора, навешанными на крючки куртками, тарелками, по цепочке расходившимися из окошечка кухни, смехом и обрывками громких фраз на английском — атмосфера, напоминавшая что-то среднее между соседскими посиделками и студенческим общежитием. Новые лица привлекли внимание жителей базы — сначала нам пожелали приятного аппетита, потом вскользь спросили, откуда мы приехали, ну а в конце подняли в воздухе рюмку, приглашая нас таким образом выпить вместе.

Беглому пересказу наших приключений собравшиеся за столом внимали с неподдельным азартом. Кто-то вставлял громкие «ой», другие сыпали вопросами, касающимися преимущественно бытового комфорта в походе. Мы знали, что им понравится слушать про наши трудности и неудачи, которые им никогда не испытать, и специально повышали накал страстей — за что получали восхищенные взгляды. Что бы там ни было, люди всегда уважают смелость, удачливость и немного безрассудства. Получив все ответы, с лиц туристов все равно не сходила маска удивления.

Тусклый свет лампочки отбрасывал желтые грязные тени на развешанные на веревку вещи, жар от печки нагрел комнату и начал усыплять. Перед сном каждый из нас наверняка перебирал в памяти отрывки самых ярких событий последних ходовых дней. Мы думали о чем-то своем, о завтрашнем катере, о силе жажды приключений, которая заставляла нас рисковать, тревожиться и преодолевать себя, хотя можно было путешествовать спокойно и уютно…

Закрыв глаза, я представляла Путорана, этот удивительный мир грохочущих водопадов, террасных гор и висящих арок радуги после дождя — мои мысли быстро перемешались со сновидениями. Настоящая реальность находилась прямо за окном, но начинала как будто растворяться и превращаться в другое измерение. Воспоминания о путешествии снова стали для меня призрачными грезами об этом месте.

Источник