Меню

Вот ходят кони над рекою

В. Золотухин — Ходят кони над рекою

Текст:
D G D
Кроки был торговцем — он продавал бетон.
Однажды он поехал в Сентервилль отправить пару тонн.
G A
Запряг телегу, погрузил товар и не забыл запас еды и вот.
D G A D
Но тут у городских ворот его догнал Дур-звездочет.
Одет был Дур в смешной халат, весь в искрах и цветах,
И он сказал: «Друг Кроки, ты допустил большой промах.
Ведь ты же знаешь: Марс — твоя звезда, ты был рожден под знаком Льва,
И твоя карма не велит отправляться в путь — сегодня ведь среда!»
«Среда?», — ответил Кроки, — «Среда. А ну и что ж?
Ты — оккультист, а я вам всем не верю ни на грош!»
«Постой, мой друг!», — взмолился Дур, — «Хоть ты туп как баран,
Я все же дам тебе совет: в дороге не смотри по сторонам».
«Привет!», — ответил Кроки и подстегнул коней,
Ведь предстоял далекий путь длиною в девять дней.
Вот ехал Кроки, ехал. Уже который день
Пейзаж был гол и прост — поля и от деревьев тень,
Но вдруг он видит — в поле стоит престранный знак.
Он подошел и прочитал: «Направо — всем ништяк!»
«Ништяк», — подумал Кроки, — «мне б щас не помешал!»
И он шагнул направо и в тот же миг пропал.
У этой песни есть мораль и смысл ее прост:
Не суй свой нос в чужой ништяк, не то исчезнет нос.
И если ты пошел куда-то — смотри куда идешь,
А главное — запомни: против кармы не попрешь!
Mon Coeur s’ouvre a ta voix,
Comme s’ouvrent les fleurs
Aux baisiers de l’aurore.
Mais, O mon bien aime
Pour mieux secher mes pleures.
Que ta voix parle encore!
Dis moi que Dalila
Tu reviens pour jamais
Re dis a ma tendresses
Ces serments d’autre fois!
Ces serments que j’aimais!
Ah! Reponds, reponds a ma tendresse!
Verse moi, verse moi l’ivresse!
Reponds a ma tendresse,

Reponds a ma tendresse,
Ah! verse moi, verse moi l’ivresse!
Ainsi qu’on voit des bles,
Les epis onduler
Sous la grise legere;
Ainsi fremit mon coeur
Pret a se consoler.
A ta voix qui m’est chere!
La fleche est moins repide,
A porte le trepas.
Que ne l’est ton amante
A voler dans tes bras.
Samsom! Samson!
Je t’aime!
Tuesday’s coming my baby
I told you Wednesday morning
It’s not too late for us
My bags aren’t out the door baby
Don’t you know life’s a feeling
But without you it’s nothing
It’s not too late for us
My bags aren’t out the door baby
Tuseday’s coming and I’m not gonna laeve you here darling
It’s a shame you can’t hear me

Scream my lungs out believe me
The miles burn me up
I’m living just to watch your fire darling
I’m headed out for the road now
The engines hold me while sleeping
A road might take me away
But it’s sure enough to bring me home baby
Tuesday’s coming
And I’m not gonna leave you here darling
Tuesday’s coming. Dedhambeh dareh meyod
Together, together, together everyone
Together, together, come on lets have some fun
Together, were there for each other every time
Together, together come on lets do this right
Troy:
Here and now it’s time for celebration
To finally figure it out
That all our dreams have no limitations
That’s what it’s all about
Gabi:
Everyone is special in their own way
We make each other strong
Were not the same
Were different in a good way
Together’s where we belong
All:
We’re all in this together
Once we know
That we are
We’re all stars
And we see that
We’re all in this together
And it shows
When we stand
Hand in hand
Make our dreams come true
Together, together, together everyone
Together, together, come on lets have some fun
Together, were there for each other every time
Together together come on lets do this right
Ryan:
We’re all here
And speaking out in one voice
Were going to rock the house
The party’s on now everybody make some noise
Come on scream and shout
Sharpay:
We’ve arrived because we stuck together
Champions one and all
All:
We’re all in this together
Once we know
That we are
We’re all stars
And we see that
We’re all in this together

And it shows
When we stand
Hand in hand
Make our dreams come
We’re all in this together
When we reach
We can fly
Go in sight
We can make it
We’re all in this together
Once we see
There’s a chance
That we have
And we take it
Wild cats sing along
You know really got it going on
Wild cats in the house
Everybody say it now
Wild cats everywhere
Wave your hands up in the air
That’s the way we do it
Lets get to it
Time to show the world
We’re all in this together
Once we know
That we are
We’re all stars
And we see that
We’re all in this together
And it shows
When we stand
Hand in hand
Make our dreams come
We’re all in this together
When we reach
We can fly
Go in sight
We can make it
We’re all in this together
Once we see
There’s a chance
That we have
And we take it
Wild cats everywhere
Wave your hands up in the air
That’s the way we do it
Let’s get to it
Come on everyone
Моя жизнь — как асфальт, посыпанный гравием,
Шаг вперёд — ход назад, я играю по правилам
Раскисает зима, вот уже всё растаяло
Ей весна детский мат между делом поставила
Почернели снега, да под вечер скукожились
Ветер с юга подул, не хватает двух пуговиц
Сердобольно кряхтели попы, озираясь, кланялись
В духоте лунных звёзд не спалось, вот и маялись
А мне есть, что сказать, сердце медленно плавится
А мне есть, о чём петь, не беда, что не нравится
Не туши огонёк, не плачь ночью, красавица,
Мы рубили с плеча, а теперь пора каяться
В гости к богу спешат люди разные
Все с набитыми ртами, надеждой напрасною
Вот и мы твои босоногие поросли
Устремились к тебе задавать вопросы
Моя жизнь — как асфальт, посыпанный гравием,
Шаг вперёд — ход назад, я играю по правилам
Раскисает зима, вот уже всё растаяло
Ей весна детский мат между делом поставила
Writer(s): Delores Silvers
The tables are empty — the dance floor’s deserted
You play the same love song — it’s the tenth time you’ve heard it
That’s the beginning — just one of the clues
You’ve had your first lesson — in learnin’ the blues
The cigarettes you light — one after another
Won’t help you forget her — and the way that you love her

You’re only burning — a torch you can’t lose
But you’re on the right track — for learnin’ the blues
When you’re at home alone, the blues will taunt you — constantly
When you’re out in a crowd, the blues will haunt your memory
The nights when you don’t sleep — the whole night you’re crying
You just can’t forget her — soon you even stop trying
You’ll walk the floor — and wear out your shoes
When you feel your heart break — you’re learnin’ the (those) blues
You won’t believe what I just found out
She’s getting married on the fifth time ’round
Lining on my favorite sight
And I wondered where you are and realize
Something is painted in the snow that you’d like
Finally I’m going no sain
Wanna tell you something
We last for long

Well we’ve sometimes gone astray
But I can’t care for nothing, no way
And I hope again to live this life
Just to see you again before I die
Yes I hope again to live this life
To see you once more before I die
And see you before I die
Eyes I dare
not meet in dreams
cowering
behind them
Keep on falling
lying with you
in the wind
of twilight time
Dying light
remember
Let me live
Hollow men
you can’t help me
only choice you have
watch me burn inside
Stuffed men
keep denying me
in your world you’re dead
falls the Shadow
Keep my hands
this time
fall with me
now to eternity
I’ll go on
I’ll bring to you
like death
dark dreams of
our life again
Stand with me
with pride
hiding won’t
this time
save me
Fade no more

your light
bound to live
my true I
Live your thoughts
just try
find inside my mind
find me
Keep untold
my night
for this time
I can’t die
The Hollow men
Keep my hands
just try
fall with me
now to eternity
Like a ghost I
Keep untold
my night
for this time
be with me
Eyes I dare
not meet in dreams
but this time
I will know who I am
Keep on falling
lying with you
in the wind
of twilight time
Dying light
remember
Let me be
(Dieter Bohlen)
Producers for Bonnie: Dieter Bohlen & Luis Rodriguez
Race to the fire
All the wheels are turning
All alone just in a lonely world
Yeah Baby
Maybe love is a lonely number
Can’t you hear the wheels of thunder
They’re driving deep into your heart
Feelings they’ll never be torn apart
Maybe he’s the man behind the wire
He’s living in a world of fire
He sailed his ship alone
There’s a heart but there’s no home
*Race to the fire
All the wheels are turning
All alone just in a lonely world
Till the end of the time
He’s fighting the crime
That’s no lie, my baby
**Race to the fire
To the end of Eden
To the city of the lost and found
He is too proud to cry
Or too live with a lie
Take him seriously, baby
** * Race to the fire (fire)
Race to the fire (fire)

Race to the fire
He’s fighting for your rights
Race to the fire
Race to the fire (fire)
Race to the fire (fire)
Only the strong survive
Maybe he’s goin’ through the motions
There’s a shadow of devotion
Its showin’ his destiny
One minute past eternity
Oh maybe good things don’t last forever
He’s living just now or never
No mountain is high enough
Times are getting really tough
(* Repeat)
(* * Repeat)
(* * *Repeat)
Race to the fire
Fighting for your rights
Race to the fire
Time is on his side
Race to the fire
Two hearts collide
Race to the fire
There is no crime
(* Repeat)
Race to the fire
Last Christmas, I gave you my heart
But the very next day, You gave it away
This year, to save me from tears
I’ll give it to someone special
Last Christmas, I gave you my heart
But the very next day, You gave it away
This year, to save me from tears
I’ll give it to someone special
Once bitten and twice shy

I keep my distance but you still catch my eye
Tell me baby do you recognise me?
Well it’s been a year, it doesn’t surprise me
(Happy Christmas!) I wrapped it up and sent it
With a note saying I Love You I meant it
Now I know what a fool I’ve been
But if you kissed me now I know you’d fool me again
(CHORUS)
(Oooh. Oooh Baby)
Och jorden snurrade de och tom
Och allt var tyst ver haven
D hrdes en rst ifrn ovan
Och det vart ljus den frsta dagen
Och rsten sade frambringen frukt
Och m de hava sitt fr p jorden
Och inga brott var nnu beggna
Den andra dagen kom till norden
Och till sin avbild gjorde rsten en man
Och en kvinna att lska varann
Och dom blev kungar p jordklotets rund
Det var den tredje dagens rand
S vem skall be fr Babylon
Sjung en psalm fr Babylon
Fall p kn fr Babylon
Sl p trumman fr Babylon
Faller
Man och kvinna lrde sej eld
Och byggde riken och murar
Den fjrde dagen var murarna s lnga
Att ingen visste var dom slutade

Och ingen hrde ej lngre ngon rst
Hr vxte stder mot skyarna
Den femte dagen d vren blev hst
Fll det ett regn ver mnskobyarna
Och inga murar kan stoppa ett regn
Som faller r efter r
Den sjtte dagen har en rst mig berttat
Var jorden som ett ppet sr
S vem skall be fr Babylon
Sjung en psalm fr Babylon
Fall p kn fr Babylon
Sl p trumman fr Babylon
Faller
Och jorden snurrade de och tom
Och allt var tyst ver haven
D hrdes en rst ifrn ovan
Och det vart ljus den sjunde dagen
S vem skall be fr Babylon
Sjung en psalm fr Babylon
Fall p kn fr Babylon
Sl p trumman fr Babylon
Faller
Take your aftershave, take your rings
Take your clothes, just take all of your things
Move your flash car, it’s wasting my space
Now take yourself and get out of my place
You think I’m crazy, well hell I may be
Boy you’re not welcome here
But if I’m crazy you made me crazy
So boy you’re not welcome here
Don’t like problems, I don’t like stress
Don’t like to argue, like tears even less
You think it’s clever to play all these games
Well, say goodbye ’cause the rules have just changed
You think I’m crazy, well hell I may be
Boy you’re not welcome here
But if I’m crazy you made me crazy
So boy you’re not welcome here
I’ve got brains and a hot body too

I’m not stupid, I leave that to you
Don’t think you counted on me being strong
Well, I’m calling time now, you just run along
Not too perceptive, not too perceptive
Boy I’m not that kind of girl
Go find another, sleep with another
Boy I’m not that kind of girl
You think I’m crazy, well hell I may be
Boy you’re not welcome here
But if I’m crazy you made me crazy so
Boy you’re not welcome here
Not too perceptive, not too perceptive
Boy I’m not that kind of girl
Go find another, sleep with another
Boy I’m not that kind of girl
And if I’m crazy you made me crazy
So boy you’re not welcome here
We ignore refused consent
Animals do not repent
Courtesy to intervene
Weathered down my selfish needs
I suffocate
And promise me you won’t resuscitate
And if I change my mind it’s far too late
I’m wasting my days as I’ve wasted my nights and I’ve wasted my youth
You’re waiting for something you’ve waited in vain because there’s nothing for you
Suffocation

Humility yet to be seen
Models made of plasticene
Morality disgrace us now
Entertain and take a bow
I suffocate
And promise me you won’t resuscitate
And if I change my mind it’s far too late
I’m wasting my days as I’ve wasted my nights and I’ve wasted my youth
You’re waiting for something you’ve waited in vain because there’s nothing for you
Suffocation
Среди тысячи лиц, среди сотни имен,
Вижу только одно, то что в сердце моем.
Ты мой маленький ангел, ты принцесса моя,
Ты моя любовь, с тобой счастлив я!
Посмотри в глаза, просто улыбнись,
Обними меня и ко мне прижмись.
Просто будь со мной и не надо слов,
Знаю я одно, ТЫ — МОЯ ЛЮБОВЬ!
Никому, никому я тебя не отдам,
Никого, никого больше не надо нам.
Расскажу о тебе голубым небесам,
Я люблю тебя и никому не отдам.
В каждом слове твоем и в движении каждом,
Мне так мало тебя, словно ты моя жажда.
Ты мой маленький ангел, ты принцесса моя,
Ты моя любовь, с тобой счастлив я!
Твои губы — мёд, твоё тело — шелк.
Почему с тобой мне так хорошо.
В голове моей ты и только ты,
О тебе одной все мои мечты.
Никому, никому я тебя не отдам,
Никого, никого больше не надо нам.
Расскажу о тебе голубым небесам,
Я люблю тебя и никому не отдам.
Голос твой звучит, ты в душе моей,
Я иду к тебе, ты меня согрей!
Никому, никому я тебя не отдам,
Никого, никого больше не надо нам.
Расскажу о тебе голубым небесам,
Я люблю тебя и никому не отдам.
wash with new soap behind the collar
keeps a clean mental state
don»t usually bother in cold weather
but still i»m getting into work late
and i don»t need practice
i»ve been making plans (for the future)
become and unconscious man
(all for the good)
feel so unnecessary
(we don»t think so, you seen starshaped)

i have a couple at the week end
helps keep up camaraderie
and my mind boggles
in the muddle at the possibilities
(bridge)
(chorus)
wash with the new soap behind the collar
helps keep down the laundry
and now i bother in cold weather
because it cleans me mentally
If it were love I would give that love every second I had, and I do.
Did I know where he’d lead me to?
Did I plan doing all of this for the love of a man?
Well I let it happen anyhow.
And what I’m feeling now has no easy explanation.
Reason plays no part.
Heaven help my heart.
I love him too much.
What if he saw my whole existence
turning around a word, a smile, a touch?
One of these days, and it won’t be long,
he’ll know more about me than he should.

All my dreams will be understood.
No surprise
nothing more to learn from the look in my eyes.
Don’t you know that time is not my friend.
I’ll fight it to the end.
Hoping to keep that best of moments
when the passions start.
Heaven help my heart the day that I find.
Suddenly I’ve run out of secrets.
Suddenly I’m not always on his mind.
Maybe it’s best to love a stranger.
That’s what I’ve done — heaven help my heart.
Heaven help my heart
Lithium — don’t want to lock me up inside
Lithium — don’t want to forget how it feels without
Lithium — I want to stay in love with my sorrow
Oh but God I want to let it go
Come to bed, don’t make me sleep alone
Couldn’t hide the emptiness — you let it show
Never wanted it to be so cold
Just didn’t drink enough to say you love me
I can’t hold on to me
Wonder what’s wrong with me
Lithium — don’t want to lock me up inside
Lithium — don’t want to forget how it feels without
Lithium — I want to stay in love with my sorrow
Don’t want to let it lay me down this time

Drown my will to fly
Here in the darkness I know myself
Can’t break free until I let it go
Let me go
Darling, I forgive you after all
Anything is better than to be alone
And in the end I guess I had to fall
Always find my place among the ashes
I can’t hold on to me
Wonder what’s wrong with me
Lithium — don’t want to lock me up inside
Lithium — don’t want to forget how it feels without
Lithium — I want to stay in love with my sorrow
Oh but God I want to let it go
It is though God by command has withdrawn every other throne.
And God is saying: «No, these people will deal with me alone.»
==Trivia==

The Devil Wears Prada are quoting Paul Washer’s «The Judgment of God and the Great White Throne!». The complete paragraph goes:
«But on the day of judgment there will be no promise given. There will be no covenant made. No deals will be worked on that day. There is no rainbow.
Also there are no smaller thrones here in Revelation chapter 20. In chapter four there were thrones also. It is though God by command has withdrawn every other throne. And God is saying, “No. These people will deal with me alone. There will be no angels seated upon thrones to go at my beck and call to give a word to them, no one to minister to them, no. I am their God. I told them to prepare to meet with their God. They did not. Now they have me alone to deal with.”
I fell for the company girl
And it leaves me in charge
She don’t pay what the salary will
And no company car
And it hurts when it pounds along with this heartbeat.
Well it’s taking its toll, but it won’t for very long
I’ll run home, I’m gone
Back to the factory wheel

Believe me I’m in charge
I fell back on a factory girl
But they take me apart
And it hurts when they pound along with this heartbeat.
And if I leave it this way, then it won’t be there at all
I’m back to the factory wheel
And it keeps me coming home
It takes me apart
And it hurts when it pounds with this heart, so I’ll run home, I’m gone
Теплый луч на окне, все тревоги твои
Летние дожди, высыхают они, остается тепло
У нас давно все решено. Открываешь глаза
В нежности простыней, мы в мечте своей
Как секунды сейчас остановить..вечно рядом быть
Припев
Я тебе одной обещаю, сделать мир для нас с тобой раем
Продлевать красивые ночи, ты этого хочешь
Я тебе одной обещаю, сделать мир для нас с тобой раем
Попрошу на небе у бога длин дорогу
Я тебе одной обещаю.

Ветер гладит листву, обнимаю тебя ласки не тая
Сплетение рук, дыхание фраз, так хорошо сейчас
Теплый луч на окне согревает наш дом, счастливы вдвоем,
Как секунды сейчас остановить и вечно рядом быть
Припев
Я тебе одной обещаю, сделать мир для нас с тобой раем
Продлевать красивые ночи, ты этого хочешь
Я тебе одной обещаю, сделать мир для нас с тобой раем
Попрошу на небе у бога длин дорогу
Я тебе одной обещаю.
A place without a name
Under a burning sky
There’s no milk and honey here
In the land of God
Someone holds a sign
It says we are human, too
And while the sun goes down
The world goes by
White dove
Fly with the wind
Take our hope under your wings
For the world to know
That hope will not die
Where the children cry
Waves, big like a house
They’re stranded on a piece of wood
To leave it all behind
To start again
But instead of a new life
All they find is a door that’s closed
And they keep looking for
A place called hope
White dove
Fly with the wind
Take our hope under your wings
For the world to know
That hope will not die
Where the children cry
Na, na
Na na na na.
Can anyone tell me why (can anyone tell me why)
The children of the world (the children of the world)
Have to pay the price (pay another price)
And now your telling me
You’ve seen it all before
I know that’s right but still
It breaks my heart
Well, the golden lamb we sent
Makes us feel better now
But you know it’s just a drop
In a sea of tears
White dove
Fly with the wind
Take our hope under your wings
For the world to know
That hope will not die
Where the children cry
Na, na
Na na na na.

Безымянное место
Под горящим небом —
Не до молока и меда
Стало в божьем краю!
Кто-то поднимает лозунг —
Мол, мы люди все-таки.
А солнце, между тем, продолжает садиться,
И мир катится в бездну.
Белый голубь,
Лети с ветром!
Возьми под крыло наши чаяния,
Извести мир о том,
Что надежда не умрет,
Пока где-то плачут дети.
Волны, огромные, как дом,
Накрывают последний кусочек леса.
Все сущее стерто напрочь!
Все сущее начинается с нуля.
Но, вместо новой жизни,
Люди видят все ту же закрытую дверь.
И, по-прежднему, они ищут
Место, подарившее бы им надежду.
Белый голубь,
Лети с ветром!
Возьми под крыло наши чаяния,
Извести мир о том,
Что надежда не умрет,
Пока где-то плачут дети.
На, на
На на на на.
Может ли кто-нибудь сказать, почему (может ли кто-нибудь сказать, почему)
Дети мира (дети мира)
Должны платить по нашим счетам (платить по чужим счетам)?
А ты отвечаешь,
Что видел такое и раньше.
Я знаю, это правда, и все же.
Это разбивает мне сердце!
Ну вот, золотого агнца мы заклали.
И ждем теперь, что нам станет легче.
Но, знаешь, это, ведь, лишь малая капля
В бескрайнем море слез.
Белый голубь,
Лети с ветром!
Возьми под крыло наши чаяния,
Извести мир о том,
Что надежда не умрет,
Пока где-то плачут дети.
На, на
На на на на.
Опять один в постели полусонной,
Во тьме ночной лишь стук шальных копыт.
Давно лежит на золотых погонах
Парижских улиц вековая пыль.
Парижских улиц вековая пыль.
Блестящие тускнеют офицеры,
Как говорится, Боже, даждь нам днесь.
Уже не так изысканны манеры,
Осталась только выправка, да честь.
Осталась только выправка, да честь.
Я жив, мой друг, покоен и свободен,
Но стал мне сниться часто странный сон:
По василькам на водопой уводит
Седой денщик коня за горизонт.
Седой денщик коня за горизонт.
Осенним утром псовая охота,
Борзые стелют, доезжачих крик.
Густой туман спустился на болота,
Где ждут своих тетерок глухари.
Где ждут своих тетерок глухари.
Кто мы с тобой здесь на самом деле?
Один вопрос и лишь один ответ:
Mon cher ami, мы все теперь Мишели,
Здесь нет Отечества, и отчеств тоже нет.
Не привыкать до первой крови драться,
Когда пробьют в последний раз часы.
Но, господа, как хочется стреляться
Среди березок русской полосы.
Среди березок русской полосы.
Не привыкать до первой крови драться,
Когда пробьют в последний раз часы.
Но, господа, как хочется стреляться
Среди березок русской полосы.
Среди березок русской полосы.
Но, господа, как хочется стреляться
Среди березок русской полосы.
En medio del mar,
Buscando un puerto,
Y anclar.
Tú vienes y vas,
Así como las olas.
Soñando solo en tu libertad,
Sin admitir que la verdad te da miedo,
Volver a amar,
Y yo te quiero liberar,
Y tú no ves lo que te puedo dar.
Toma de mí,
Toma mi alma y te daré mi alegría.
Toma mi cuerpo y sana de tus heridas,
Totalmente.
Toma de mí,
Toma mi fe y seré yo el mar de tú isla.
Toma mi amor y volverás a la vida misma.
Lentamente.
No te arrepentirás no,
Ya no des marcha atrás,
Ya no des marcha atrás
Volando así hacia el fondo,
De la soledad,

Читайте также:  По рекам каналам расписание

Nada puedo hacer.
Cierras tus alas,
Para no volar.
Soñando solo en tu libertad,
Sin admitir que la verdad te da miedo,
Volver a amar,
Y yo te quiero liberar,
Y tú no ves lo que te puedo dar.
Toma de mí,
Toma mi alma y te daré mi alegría.
Toma mi cuerpo y sana de tus heridas,
Totalmente.
Toma de mí,
Toma mi fe y seré yo el mar de tú isla.
Toma mi amor y volverás a la vida misma.
Lentamente.
Toma de mi,
Toma mi fe y seré yo el mar de tú isla.
Toma mi amor y volverás a la vida misma.
Lentamente,
No te arrepentirás no,
Ya no des marcha atrás,
Ya no des marcha atrás
The night I laid my eyes on you
felt everything around me move
Got nervous when you looked my way
But you knew all the words to say
Then your love slowly moved right in
All this time oh my love where you been
Mi amore don’t you know
My love I want you so
Sugar you make my soul complete
Rapture tastes so sweet
I’m mesmerized in every way
You keep me in a state of daze
You’re kisses make my skin feel weak
I’m always melting in your heat

Then I soar like a bird in the wind
Oh I glide as I’m flying through heaven
Mi amore don’t you know
My love I want you so
Sugar you make my soul complete
Rapture tastes so sweet
Since we connect behind closed doors
Spark this fire even more
No telling where we will be next
Surrender to your rapture arrest
Lay your head, let the slumber float
Can’t resist, that’s why words were wrote
Mi amore don’t you know
My love I want you so
Sugar you make my soul complete
Rapture tastes so sweet
Each time we have a quarrel
It almost breaks my heart
‘Cos I am so afraid
That we will have to part
Each night I ask the stars up above
Why must I be a teenager in love
One day I feel so happy
Next day I feel so sad
I guess I’ll have to learn
The good with the bad
Each night I ask the stars up above
Why must I be a teenager in love
I cried a tear
For nobody but you
I’ll be the lonely one if you should say we’re through

Well if you want to make me cry
That won’t be so hard to do
Even you should say goodbye
I still go on loving you
Each night I ask the stars up above
Why must I be a teenager in love
I cried a tear
For nobody but you
I be the lonely one if you should say we’re through
Well if you want to make me cry
That won’t be so hard to do
And if you say goodbye
I still go on loving you
Each night I ask the stars up above
Why must I be a teenager in love
I see you, your shell so very pretty.
Do you mind if i peel back the layers and look inside your mind? so beautiful inside here too.
It’s all about you, it’s all about me. it’s all about the things that we choose to see.
Who’s to say that our lives are free? were you thinking your own way?
Were you drinking in the day? will you ever find a way to let it go?
Let go of all that you despise. when will you realize?
I see you, your shell so very pretty.
Do you mind if i peel back the layers and look inside your mind? so beautiful inside here too.
It’s all about you, it’s all about me. it’s all about the things that we choose to see.
Who’s to say that our lives are free? were you thinking your own way?
Were you drinking in the day? will you ever find a way to let it go?

Let go of all that you despise. when will you realize?
It’s all about me. it’s all about you.
Release! let it go. cynicism clouds your vision. drop your hate and see.
Seek your fate and see. it’s all about you. it’s all about me.
I see you, your shell so very pretty.
Do you mind if i peel back the layers and look inside?
Inside, your soul is waiting. inside, anticipating. locked inside a shell that you’re hating.
When will you just let it go? will you ever learn to let it go?
Let go of all that you despise. when will you realize?
You are all that you despise. when will you realize?
It’s all about me. it’s all about you.
..eh hem.
yah yah yah
Sleepy head where did you go?
i saw turning but i couldnt catch your eye..
its alright..we’re all together..
yah yah yah
and this is just a dream
it broke my heart but then i guess we didnt know (?)

its alright..we’re all together..
yah yah yah
sometimes. its alright.. sometimes. its alright, yah.
yah yah yah
sleepy head where did you go (?)
i saw you talking but i didnt hear a word
its alright, we’re all together.
yah yah yah.
Ой цветёт калина, в поле у ручья, мне уже за тридцать, да не женатый я, ведь кандидатуры подходящей нет,
Вот тебе Батруха дружеский совет, может быть сойдёшься с Леной Воробей
Нет жена не может, быть меня смешней!
Лучше Тимошенко Юлию возьми — Да вы что ребята, у неё долги!
Что насчет певицы с именем Максим? — Не люблю я женщин с именем мужчин
Может быть Валерию в жёны ты возьмешь? — Боюсь что для Валерии, не совсем пригожь!
Ну солистку Чили лучше выбирай, будешь каждый вечер, гоп-ла-ла-ла-лай; А Москва певица подоёдет тебе! — Но не могу парни дважды быть в Москве!
А Елена Беркова у нее талант! — да есть на Ленинградке дешевле вариант!
Может к Волочковой обратишь свой взор — да что то мне мешает!
Ты плохой танцор! Ну а группа Тутси! -а с кем конкретно там?
Четвертенькая слева! — нет я лучше сам!
Ну а из Хай Фая ? — Кто конкретно там?
Два парня и девчонка, догадайся сам! Может кто из спорта, много там невест — Елена Исимбаева?
Короток твой шест! Шарапова красива и без лишних слов! — да только у Шараповой есть уже жиглов!
Может быть Анфиса Чехова сойдет? — с ней только разговоры, до дела не дойдет!
Рената Литвинава? — у ней парень есть!
Что насчет Земфиры? — так это он и есть!
Ну тогда предложим Борисову Дану — да ну ее Борисову
Дану дану дану! Анна Семенович, наш тебе совет! — у меня дверь в квартиру маленькая
Не проходит? — нет!
Индиборга Дапкунайте? — невыговорю!
Анжелина Джоли? — не уговорю!
А сейчас женатый скажет человек.. Не женись Батруха — мой тебе совет!!
the moonlight is shining down
through the factories on the shipyard waters
and in a winter midnight
sideways move sets on the memory of what’s gone missing.
the sidewalk stares up silent
and just a shadow slowly disappearing
a ghost of something real that used to exist
a memory of what’s gone missing.
why do you keep running?
the pace is hurried but you’re never closer
to what it was you thought you wanted.
it all keeps changing
and now something else is missing.
who knows where it went?

i knew our time was running out
so by the kitchen window back at your house,
i ended up wasted on whiskey straight.
filled the ashtray up with your secrets.
you were an anchor with high cheekbones.
i was a soldier with broken fingers.
you ended up wasted on cheap champagne
celebrating everything that’s missing.
why do you keep running?
the pace is hurried but you’re never closer
to what it was you thought you wanted.
it all keeps changing.
and now something else is missing.
familiar madness, it all keeps changing
and now something else is missing.
Ice in your face, ice in your hair
Ice takes the place of Van Gogh and Molier
Ice will breathe slowly it stiffens the air
‘Til you no longer break, you no longer care
You should have listened close to me
It’s spreading free
I should have made you come with me
Ice in the sky, ice in the ground
Ice creeping up from the souls all around
Ice will breed slowly, it won’t make a sound
Feeds on the dreams of those already drowned
You should have let me tell you so
It’s spreading slow
You should have known the time to go
Ice is forming
Ice is steady jarring
Feather storming
Whisper warning

Ice is forming
Silent, sighing crystals
Silver painted
Silent sainted
Ice is the first, ice is the last
Ice is the fate of things present and past
Came out of nowhere it’s moving so fast
Gathers wherever dark legions are massed
You should believe me when I say
It’s on the way
You should believe me when I say
It’s on the way
You should believe me, believe me when I say
You should believe me, believe me, believe me, believe me
Believe me, believe me, believe me, believe me
You should believe me when I say
It’s on the way
It’s on the way
It’s on the way
[Chorus – Big & Rich]
I play chicken with the train play chicken with the train train, uh huh huh uh huh huh,
You know that I play chicken with the train play chicken with the train train uh huh huh uh huh huh yea,
Hold ’em up,
Here we go,
All the Hicks and Chicks feel the flow,
Big black train coming round the bend,
Go on kin folk tell your mom and them,
Chugg a lugga [3x],
Who? The big black neck commin’ through to you boy you done fell and bumped you head uh huh,
That’s what they said,
People say it’s impossible, not probable, too radical,
But I already been on the CMA’s,
Hell Tim McGraw said he liked the change,
That he likes the way my Hick-hop sounds and the way the crowd screams when I stomp the ground,
Now, big and black, clickty clack and I make the train jump the track like that
[Chorus — Big & Rich]
From my deep decent deep into your ear,
My voice is your choice that you wanted to hear,
Southern boy makin’ noise where the buffalo roam,

Less denim an’ bone that you might have known.
See me ridin’ into town like a desperado,
With a big belt buckle,
The Cowboy Dorado,
All over the World Wide Web you’ll see download CBT on that MP3,
Speak clearly what I’m sayin’ so you comprehend in the name of Hick-hop radio tune in,
Rollin’ like thunder on to the scene,
It’s kinda hard to describe if you know what I mean.
I never claimed to be the hardest of the brother’s hard rock,
But I’m booming out the box,
Skills got you jumping out your socks.
From Texas here I come movin’ your body with the bass kick drum.
[Chorus — Big & Rich]
[Instrumental]
[Chorus — Cowboy Troy]
[Chorus — Big & Rich]
[Instrumental]
Huh, yea, one time,
Get you some of that!
You’re a heterosexual dream
A super phallic machine
Well, who do you think ya are
Well, you think you’re a star
Yeah, a rock’n roll star, you are
Oh, you point your lips that way
Do you care what people say
The chicks know what you are
Well, they think you’re a star
Yeah, a rock and roll star, you are
Rock ‘n’ roll
You’re rock ‘n’ roll queen
Don’t you know what I mean
Oh, you know
You’re a rock ‘n’ roll queen
A young man’s dream
Given guitar’s head
In a silver stream of red
Has it gone too far
Well you know you’re a star
Yeah, a real superstar, you are
Rock ‘n’ roll
A rock ‘n’ roll queen
Don’t you know what I mean

Oh, you know
You’re a rock ‘n’ roll queen
A young man’s dream
Rock ‘n’ roll
You’re rock ‘n’ roll queen
Don’t you know what I mean
Oh, you know
You’re a rock ‘n’ roll queen
A young man’s dream
You’re a heterosexual dream
A super phallic machine
Well who do you think you are
Well, you think you’re a star
Yeah, a rock ‘n’ roll star, you are
Well, you think you’re a star
Yeah, a rock ‘n’ roll star, you are
Well, you think you’re a star
Yeah, a rock ‘n’ roll star, you are
Well, you think you’re a star
Yeah, a rock ‘n’ roll star, you are
Well, you think you’re a star
Yeah, a rock’n roll star
Shut Up (Original lyrics)
Jouw lach deed mij smelten,
En je ogen maakten mij blind.
Ik liep voordurend op stelten,
En jij ging steeds door het lint.
Ik was het beu en dat had je wel gehoord,
Maar je hoefde niets te zeggen,
want ik was aan ‘t woord!
Ik zei
Shut up, shut up,
geluk bestaat, maar niet voor ons
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij
Shut up, shut up,
‘t ging voor een tijd, maar niet voor lang
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij
Ik zag de liefde op je lippen,
En verleiding in je blik.
Je hoefde maar te knippen,
Het was een vreemde kick.
Ik was het beu en dat had je wel gehoord,
Maar je hoefde niets te zeggen,
want ik was aan ‘t woord!
Ik zei
Shut up, shut up,
geluk bestaat, maar niet voor ons
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij
Shut up, shut up,
‘t ging voor een tijd, maar niet voor lang
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij
Ik was het beu en dat had je wel gehoord,
Maar je hoefde niets te zeggen,
want ik was aan ‘t woord!
Shut up, shut up,
geluk bestaat, maar niet voor ons
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij
Shut up, shut up,
‘t ging voor een tijd, maar niet voor lang
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij
‘t Is voorbij, ‘t is voorbij

Shut up (English translation)
Your smile made me melt
Your eyes made me blind
I was walking on stilts all the time
You kept freaking out
I was tired of it
And you knew it
But you didn’t need to say a thing
Because I was speaking
I said
Shut up, shut up
Happiness exists
but not for the two of us
It’s over, it’s over
Shut up, shut up
It was okay for a while, but it did not last very long
It’s over, it’s over
It’s over, it’s over
I saw the love of your lips
The seduction in your look
You only had to blink
It was a strange kick
Shut Up (English version)
One smile and I was melting
And your eyes just made me go blind
Your temper is overwhelming
You just made me loose my mind
I had enough
And I though you would have heard
She didn’t need to speak in that a pointless word
I said.
Shut up, shut up
We had our time when out of luck
It’s all gone, it’s all gone
Shut up, shut up
We had a while but not for long
It’s all gone, it’s all gone
It’s all gone, it’s all gone
I saw the love upon your lips
An invitation in your eyes
One look was all I needed
It was a strange surprise
I know you know
Everybody knows it’s true
I’m in love
But it’s only make believe to you
I love your love
All the things that lovers do now, baby
I can tell
That’s it’s only make believe to you
I said uh-huh uh-huh uh
It’s only make believe to you, yeah
It’s only make believe
you’re drivin’ me insane
It’s only make believe to you, yeah
Baby, baby, baby, baby
I can’t stand the pain
I kiss you kiss
But I ain’t gettin’ through
No, I don’t

‘Cause it’s only make believe to you
I cry, oh my
But you ain’t cryin’ too now, baby
No, you don’t
‘Cause it’s only make believe to you
I said uh-huh uh-huh uh
It’s only make believe to you, yeah
It’s only make believe
you’re drivin’ me insane
It’s only make believe to you, yeah
Baby, baby, baby, baby
I can’t stand the pain
Make believe to you love
Make believe to you love
It’s only, it’s only
Make believe to you, love
It’s only, it’s only
Make believe to you, love
By Richard Sherman and Robert Sherman
Recorded live at the Budokan, Tokyo, Japan
«Okay, this is for all the little girls in the audience, including you. Goes like this.»
A one, two, one, two, three!
YOU COME ON LIKE A DREAM, PEACHES AND CREAM,
LIPS LIKE STRAWBERRY WINE.
YOU’RE SIXTEEN, SO BEAUTIFUL AND YOU’RE MINE. (mine, all mine, all mine)
YOU’RE ALL RIBBONS AND CURLS, OOH, WHAT A GIRL,
EYES THAT SPARKLE AND SHINE.
YOU’RE SIXTEEN, SO BEAUTIFUL AND YOU’RE MINE. (mine, all mine, all mine)
YOU’RE MY BABY, YOU’RE MY PET,
WE FELL IN LOVE ON THE NIGHT WE MET.
YOU TOUCHED MY HAND, MY HEART WENT POP,
OOH, WHEN WE KISSED, I COULD NOT STOP.

YOU WALKED OUT OF MY DREAMS AND INTO MY ARMS,
NOW YOU’RE MY ANGEL DIVINE.
YOU’RE SIXTEEN, SO BEAUTIFUL AND YOU’RE MINE. (mine, all mine, all mine)
«Ah, play it for me!»
«Oh, play that thing, Randy!»
«Saxophone!»
YOU’RE MY BABY, YOU’RE MY PET,
WE FELL IN LOVE ON THE NIGHT WE MET.
YOU TOUCHED MY HAND, MY HEART WENT POP,
OOH, WHEN WE KISSED, I COULD NOT STOP.
YOU WALKED OUT OF MY DREAMS AND INTO MY CAR,
NOW YOU’RE MY ANGEL DIVINE.
YOU’RE SIXTEEN, SO BEAUTIFUL AND YOU’RE MINE. (mine, all mine, all mine)
YOU’RE SIXTEEN, SO BEAUTIFUL AND YOU’RE MINE. (mine, all mine, all mine)
YOU’RE SIXTEEN, YOU’RE BEAUTIFUL AND YOU’RE MINE.
В те года я был моложе
И влюблен тогда был я
До сих пор мне всех дороже
Первая любовь моя
В сказку я навсегда влюблен,
Забывая боль
По тебе я схожу с ума
Проклят я тобой
Днем у нас бывали соры
Ночь дарила нам любовь
Лишь она могла так ранить
Лишь она могла дать крылья вновь
До сих пор не понимаю,
Как смог ее я потерять
Я ищу ее повсюду,
Чтобы снова мы могли начать
В сказку я навсегда влюблен,
Не смотря на боль
По тебе я схожу с ума
Проклят я тобой
(Скрипочка;)
В сказку я влюблен,
Забывая боль,
По тебе я схожу с ума
Я пленен тобой!
Written by l.a. reid, babyface (1988)
Performed by bobby brown
Now that you are here with me
Baby, let’s do it right
Lady, you know just what I need
I want to hold you oh so tight
Baby, just touch me anywhere
Cutie, you turn me on
I like to run my fingers through your hair
So come on and stay with me all night
I wanna rock wit’cha baby
All night long
I wanna roll wit’cha lady
Feelin’ so strong
I wanna rock wit’cha baby
All night long
Rockin’, rollin’, rollin’, rock
Makin’ sweet lovin’
Don’t ever stop
How ’bout a little music now
Let’s hear some marvin gaye
Let me rub your shoulders down
Let’s dance the night away
Feel your heart beating next to mine
Baby, I’ll make you feel nice
I think I can tell what’s on your mind
I know I can make it right
Hook 2 times
Hook 2 times
Remix:
Spoken:
I’ve waited for this moment
For such a long time
Now that you’re hear with me
Listen to me
This one’s dedicated to my angel
I bet you wonder who that is
Well, she knows
Now that you are here with me
Baby, let’s do it right
Lady, you know just what I need
I want to hold you oh so tight
Baby, just touch bobby anywhere
Cutie, you turn me on
I like to run my fingers through your hair
So come on and stay with me all night
I wanna rock wit’cha baby
All night long
I wanna roll wit’cha lady
Feelin’ so strong

I wanna rock wit’cha baby
All night long
Rockin’, rollin’, rollin’, rock
Makin’ sweet lovin’
Don’t ever stop
How ’bout a little music now
Let’s hear some marvin gaye (wake up, wake up, wake up, wake up)
Let me rub your shoulders down
Let’s dance the night away
Feel your heart beating next to mine
Baby, I’ll make you feel nice
I think I can tell what’s on your mind
I know I can make it right
Hook
You and me, girl
Share a drink of wine
We’ll be one on one
Lovin’ through the night
And we’re so lucky that we’ve
Found a love so right
’cause we were meant to love all through the night
Gimme your lovin’
Just gimme your lovin’
All through the night
I wanna rock, I wanna rock
I wanna rock, i-i wanna rock
I wanna rock, I wanna rock
I wanna rock, i-i wanna rock
I wanna rock, I wanna rock
Rock and roll and roll and rock
Makin’ sweet lovin’
Don’t ‘cha ever stop
I wanna rock, I wanna rock
I wanna rock, i-i wanna rock
I wanna rock, I wanna rock
I wanna rock, i-i wanna rock
I wanna rock, I wanna rock
Rock and roll and roll and rock
Makin’ sweet lovin’
Don’t ‘cha ever stop
I wanna rock, I wanna rock
I wanna rock, i-i wanna rock
I wanna rock, I wanna rock
I wanna rock, i-i wanna rock
I wanna rock, I wanna rock
Rock and roll and roll and rock
Makin’ sweet lovin’
Don’t ‘cha ever stop
Rock and roll and roll and rock
Makin’ sweet lovin’
Don’t ever stop
Мастер спит, а Маргарита пишет
Странные слова на полотне:
«Если ты поймешь, что сердце дышит,
Значит я опять живу в тебе».
Перед нами все картины собираются в цвета,
Но историю устала вести сильная рука.
Припев:
Перед нами все слова — истина
Не остыли города издревле
По словам бегут года медленно,
По векам стучат дожди.

Высыхают наши губы от испитого вина.
По тропе при лунной ноте мы взлетам,
Мы взлетаем на века.
Припев:
Пусть разбудит нас от сна, истина
Не горят листы твои издревле
По страницам пробежать медленно
И тебя не отпускать.
Мастер спит, а Маргарита пишет
Странные слова на полотне:
«Если ты поймешь, что сердце дышит,
Значит я опять живу в тебе».
Если на Отчизну нагрянет беда,
Позовёт солдата труба.
Армия моя, ты на страже всегда!
Ты — моя любовь и судьба!
Обыкновенная, судьба нелёгкая военная.
Любовь суровая, но верная.
Готовы мы на ратный труд.
Мы все, мы все испытаны не раз, не два боями-маршами.
Мы от солдата и до маршала — одна семья, одна семья!
Наш Октябрь с нами в походном строю,
С нами песни красных бойцов.
Первый день войны, и победный салют,
И судьба погибших отцов.

Обыкновенная, судьба нелёгкая военная.
Любовь суровая, но верная.
Готовы мы на ратный труд.
Мы все, мы все испытаны не раз, не два боями-маршами.
Мы от солдата и до маршала — одна семья, одна семья!
Мчатся наши годы, а жизнь молода!
И поёт как прежде труба.
Армия моя, ты на страже всегда!
Ты — моя любовь и судьба!
Обыкновенная, судьба нелёгкая военная.
Любовь суровая, но верная.
Готовы мы на ратный труд.
Мы все, мы все испытаны не раз, не два боями-маршами.
Мы от солдата и до маршала — одна семья, одна семья!
I get up, I hang around
Biding my time till the sun goes down
The city sweats with neon heat
I feel the rush when I hit the streets
You and me
My night queen
We’re like fire and gasoline
So come on, girl, this gun’s for hire
Fully loaded just for you
And we howl, like dogs in the street
And we love, like dogs in the street
Dogs in the street
Sugar sweet, so fine
I get mean things on my mind
You’re the best I’ve ever seen
You make love like a wrecking machine
So come on, girl, this gun’s for hire
Fully loaded just for you

And we howl, like dogs in the street
And we love, like dogs in the street
Dogs in the street
And we howl, like dogs in the street
And we love, like dogs in the street
Dogs in the street
Howling in the moonlight
Dogs in the street
With my blue jean queen
Dogs in the street
Heating up the cold night
Dogs in the street
We’re fire and gasoline
Dogs in the street
Dogs in the street
Dogs in the street
Dogs in the street
And we howl
And we howl
Like dogs in the street
I don’t need nobody else
To tell me how to be
I’m not gonna play no game
With me, you get just what you see
(I got the power)
Always have to be
(I got the power)
Everything I can be
(I got the power)
It’s gonna set me free
(I got the power)
I got what I need inside
For all I want to do
I don’t need a place to hide
As long as I can count on you
(We got the power)
Baby, can’t you see
(We got the power)
Every time it’s you and me
(We got the power)
Power just to be
(We got the power)
We got the power to be
Everything we can be
(We got the power to be)
Gonna set us free
(We got the power to be
Everything we can be
We got the power to be
Gonna set us free
We got the power to be)
(We got the power)
(Right inside of you and me
We got the power to be
Gonna set us free)
(We got the power)
(We got the power to be)
(We got the power)
(Everything we can be
We got the power to be
Gonna set us free)

Читайте также:  Шебекинский район две реки

(We got the
We got the
We got the)
(We)
(We got the power to be)
Oh, yeah
(Got the power)
(Everything we can be)
(We)
(We got the power to be
Gonna set us free)
Yeah, yeah
(Got the power
We)
(We got the power to be)
Got the power
(Got the power)
(Right inside of you and me)
(We)
(We got the power to be
Gonna set us free)
(Got the power)
Power
(We)
(We got the power to be)
Got the power
(Got the power)
(Everything we can be)
Yeah
(We)
(We got the power to be
Gonna set us free)
(Got the power)
Yeah
(We)
(We got the power to be)
(Got the power)
Got the power, got the power
(Right inside of you and me)
(We)
(We got the power to be
Gonna set us free)
(Got the)
(We got the
We got the
We got the power to be).
I never thought that it would come to this,
I never thought that you would ever try to tear my world apart,
Turn it upside down.
Was it something that I said to you?
Was there something that I could have done to make it all work out,
Turn everything around.
And then I knew it was finally over,
When you tried to take control of my life.
Now all I know, is that.

I — don’t wanna play your mind games.
I — don’t wanna drive you insane.
I — don’t wanna play your mind games.
I — don’t wanna know you anymore.
You always tried to tell me what to do,
You never thought that I would ever stand up to your selfish games,
While you just stood there calling names.
And now my hands are tied behind my back,
And there is nothing I can do to try to get you back again,
It’s the day before the rest of my life
And I feel like Dylan Thomas
Says my muse if you stay I’ll go
If I’m not lying I’m not being honest
It’d be the death of me to keep her pace
And my bride I haven’t even laid eyes on
But my ghosts they come to me these days
My companions from the day I was born
Airplane primitive
Saw it and thought it was some kind of bird
It landed, he made up his mind
Can’t, can’t live
Airplane primitive
Saw it and thought it was some kind of bird
It landed, he made up his mind
Can’t live knowing that there’s some other world
Well come with me on one last run

Then I swear I’ll join you in the sun
Airplane primitive
Saw it and thought it was some kind of bird
It landed, he made up his mind
Can’t live knowing that there’s some other world
Where men fly up in the sky
Strapped himself to the wing for a one way ride
And in the air, above a cloud
There his soul stayed when his body fell down.
Airplane primitive
Saw it and thought it was some kind of bird
It landed, he made up his mind
Can’t live knowing that there’s some other world
Where men fly up in the sky
Strapped himself to the wing for a one way ride
And in the air, above the clouds
There his soul stayed when his body fell down
Mintha egy másik bolygóról jöttem volna, sokszor úgy érzem magam.
Mert keveseket érdekel az igazi lényeg, hogy a szív mélyén mi van.
Azt mondják, bio étel, Norbi update, akkor leszel menő.
De nem akarok úgy járni, mint Hófehérke: Bár látszólag piros az alma, de mérgező.
Az igazi gyümölcs a szeretet, békesség, öröm, hűség, jóság mértékletesség, türelem, szivesség, szelídség, az ilyenek ellen nincs törvény.

Féltékenység, harag, önzés, buta civakodás, irigység, bálványimádás, megosztottság.
Ezek a romlott ízű, rossz gyümölcsök nem mérgeznek tovább.
Mert úgy döntöttem nem eszem többé éretlen, zöld színű, citrom ízű banánt.
Az igazi gyümölcs.
Everybody thinks I’ve got it all
Nobody really does, do they
I got more than I desire, more than I ever dreamed
But there’s always a price you pay
It’s been amazing run
I’ve been blessed I know
At the end of the day I go home alone.
I still hope someday I’ll have a wife and kids
Smiling faces, running to the door when I walk in
Saying daddy’s home, you were gone too long
What’d you bring me? Swing me
Let me show you what I did
I still dream about that look on a woman’s face
That says I love you through the good the bad
The sunshine or the rain
Sometimes I wish, I had someone to share my life with
Maybe I’ll have a wife and kids, maybe someday.
Maybe I could have a son

Play football in the backyard
Or take my daughter fishing
And when she turns 15, teach her how to drive a car
When I grow old and they’ve all left home
I want to lay beside my wife and talk about the old times
And remember all the good times.
I still hope someday I’ll have a wife and kids
Smiling faces, running to the door when I walk in
Saying daddy’s home, you were gone too long
What’d you bring me? Swing me!
Let me show you what I did
I still dream about that look on a woman’s face
That says I miss you through the good the bad
The sunshine or the rain
Sometimes I wish, I had someone to share my life with
Maybe I’ll have a wife and kids, maybe someday.
Sometimes I wish, I had someone to share my life with
Maybe I’ll have a wife and kids
Someday, I’ll have a wife and kids, maybe someday.
Aturdido y abrumado, por la duda de los celos
se ve triste en la cantina a un bohemio ya sin fe,
con los nervios destrozados y llorando sin remedio,
como un loco atormentado por la ingrata que se fue.
Se ve siempre acompañado del mejor de los amigos
que le acompaña y le dice, ya esta bueno de licor,
nada remedia con llanto, nada remedia con vino,
al contrario la recuerda mucho más tu corazón.
Una noche como un loco mordió la copa de vino
y le hizo un cortante filo que su boca destrozó,
y la sangre que brotaba, confundiose con el vino,
y en la cantina este grito a todos estremeció;

No se apure compañero si me destrozo la boca
no se apure que es que quiero con el filo de esta copa
borrar la huella de un beso, traicionero que me dio
Mozo. sirvame la copa rota, sirvame que me destroza
esta fiebre de obseción
Mozo. sirvame la copa rota,
quiero sangrar gota a gota
el veneno de su amor
Mozo. sirvame la copa rota, sirvame que me destroza
esta fiebre de obseción
Mozo. sirvame la copa rota,
quiero sangrar gota a gota, ja ja ja,
el veneno de su amor.
Как незаметно время пробежало,
Его понять мы не успели толком,
Еще недолго солнце задержалось
И осени досталась счастья долька.
Как было нам легко быть вместе летом,
Как просто было все и так понятно,
У осени душа другого цвета,
Когда же все успело поменяться?
Это любовь, такая головоломка,
Теплого лета золотая уловка,
Лето прошло, меня одуматься просит
Теплая осень, теплая осень.
Это любовь, такая головоломка,
Теплого лета золотая уловка,
Лето прошло, меня одуматься просит
Теплая осень, теплая осень.
И лето унесет, как листья ветром,
А мы его удерживать не станем,
И будет только нам двоим заметно,
Что мир как-будто стал необитаем.
Все сказано уже, теперь все ясно,
Растаяли слова и позабылись,
Но почему нам сны про лето снятся,
А может мы с тобой поторопились?
Это любовь, такая головоломка,
Теплого лета золотая уловка,
Лето прошло, меня одуматься просит
Теплая осень, теплая осень.
Это любовь, такая головоломка,
Теплого лета золотая уловка,
Лето прошло, меня одуматься просит
Теплая осень.
Лето прошло, меня одуматься просит
Теплая осень, теплая осень.
Это любовь, такая головоломка,
Теплого лета золотая уловка,
Лето прошло, меня одуматься просит
Теплая осень, теплая осень.
Теплая осень, теплая осень,
Теплая осень.
Лето прошло, меня одуматься просит
Теплая осень, теплая осень.
Теплая осень, теплая осень.
Beyond the temple
There lies a tomb with a king from long ago
A traveler from a distant planet
Ten thousand years or so
The legend tells of an agin’ man
Whose city he built alone
Till the pirates of our western world
Tore it down stone by stone
The clouds are gettin’ heavy
As he points unto the sky
But with the guidance of his finger
He let the lightning fly
So don’t turn around, don’t turn around
Lightning don’t strike twice
Don’t turn around, don’t turn around
Death is a very high price
He gathered up his people
And he took them underground
To the caves of silvery water
Where they never could be found
The king came to the surface
Could not believe what he had found
The temple left in ruins
His city knocked to the ground
He went back to his people
Sad news he had to tell
The only justice for the king
Was to put these men in hell
So don’t turn around, don’t turn around
Lightning don’t strike twice
Don’t turn around, don’t turn around
Death is a very high price
His face showing sorrow
His heart full of grief

His life’s work in ruins
Destroyed by a thief
His people just sit around
His children just cry
The king’s mind is all confused
Just wonderin’ why
The temple split in half
And scattered through the desert
The dust had risen in the air
The race of people had to live in devastation
Why wasn’t he even there?
Message from the gods to gather up his people
The kingdom couldn’t lose them there
That’s when all the gods and all are livin’ peaceful
Just a galaxy away
The king rose up from underground
To light the darkened sky
Red lights, green lights, blue lights flashing
It seemed a mile high
As it lifted from the ground
And soared into the air
The king looked at what might have been
A world that needed care
A storm had risen quickly
Across the take of hope
Now there’s no trace of the king
Just a memory carved in stone
So don’t turn around, don’t turn around
Lightning don’t strike twice
Don’t turn around, don’t turn around
Death is a very high price
Don’t turn around, don’t turn around
Lightning don’t strike twice
Don’t turn around, don’t turn around
Death is a very high price
Sabitsuki souna sekai ni hi wo tsukete
Itsuka mienai REERU kara tobiorite
Togire togire no kioku wo samayotte
Hibi wareta kono sekai wo kakenukeru ze
Kokoro mayotte mo hikari ga aru nara
Kitto nukedashite yaru ze jibun no chikara shinjite
Ikeru hazusa
IT^á’S SO FREE kono subete tokihanattara
Mou dare ni mo tomerarenaisa
IT^á’S SO FINE sekai ga RIARU ni mierusa
Saikou no shunkan ni
Subete wo kaketa GEEMU ni yoishirereba

Kodou no ENJIN wa mou tomerarenai
Kokoro yaburete mo itami ga aru nara
Sore ga ikiteru akashisa tamashii ga kotaerusa
Ikeru hazu to
IT^á’S SO FREE nukedashitara mou tomaranai
Semarikuru kabe wo koete ikerusa
IT^á’S SO FINE me wo mae ni hirogatte yuku
Saikou no SUTEEJI ga
IT^á’S SO FREE kono subete tokihanattara
Mou dare ni mo tomerarenaisa
IT^á’S SO FINE sekai ga RIARU ni mierusa
Saikou no shunkan ni
Ang nalalabing buhay dito sa daigdig
Ang siyang magpapatunay sa iyong maririnig
At ang tanging dalangin sana’y laging tapat
Anumang maging akin, yan ay iyong lahat
Lahat ng paano, lahat ng saan
Lahat ng gaano at ng kailan
Ang bawat bakit may pagkukulang
Ulan at init ma’y di hadlang

Sa pag-aalinlangan at pagiging tiyak
Sa pangangailangan at biyayang sapat
Pagbabakasakali minsa’y mabibigo
Ngunit mananatili, pagsinta’y lalago
Sa karamdaman at sa lakas
Hanggang sa paghinga’y magwawakas
Walang patakaran ang aking pagtanggap
Iniibig kitang ikaw lahat
Слова — Юлий Ким
Музыка — Владимир Дашкевич
Hm Em Hm
Ходят кони над рекою,
Em Hm
Ищут кони водопоя,
A D
А к речке не идут —
F#
Больно берег крут.

Ни тропиночки убогой,
Ни ложбиночки пологой.
Как же коням быть?
Кони хочут пить.
Вот и прыгнул конь буланой
С этой кручи окаянной.
А синяя река
Больно глубока.

Источник

Песня Бумбараша — Ходят кони над рекою | Текст песни

Ходят кони над рекою
Ищут кони водопою
К речке не идут —
Больно берег крут

Ни ложбиночки глубокой
Ни тропиночки убогой
Как же коням быть?
Кони хочут пить

Вот и прыгнул конь буланый
С этой кручи окаянной
Ах, черная река
Как ты глубока

Ходят кони над рекою
Ищут кони водопою
К речке не идут —
Больно берег крут

  • Ходят кони Ходят кони
    Из к/ф «Бумбараш» 1971 г. Моя группа в вк: . иностранцы не поймут — это чисто наша песня. Слезы и . Ходят кони над рекою .
  • Ходят кони - Бумбараш Ходят кони — Бумбараш
    Ходят кони — Бумбараш. dundurey . Валерий Золотухин — Ходят кони над рекою. https://youtu.be/BJWywE4vESc .
  • «Ходят кони над рекой» (песня из кф «Бумбараш»).avi «Ходят кони над рекой» (песня из кф «Бумбараш»).avi
    Вокальный ансамбль «10 талантов» выступление на банкете в гостинице « Полёт» 15 11 11.
  • ходят кони над рекою ходят кони над рекою
    Песня «Ходят кони над рекою» из кинофильма «Бумбараш»
  • Ходят кони Из кинофильма Бумбараш. Аккорды на гитаре Ходят кони Из кинофильма Бумбараш. Аккорды на гитаре
    Песни под гитару из кино. Ходят кони — из кинофильма Бумбараш. Аккорды на гитаре в тональности . Над рекою расстилается туман.
  • Валерий Золотухин - Ходят кони над рекою. Валерий Золотухин — Ходят кони над рекою.
    В,Дашкевич — Ю.Ким Из к/ф «Бумбараш», реж. Н.Рашеев . Валерий Золотухин — Ходят кони над рекою. Кир Стомп . Казачья .
  • Ходят кони. Александр ГамИ Ходят кони. Александр ГамИ
    Александр ГамИ исполняет под гитару песню «Ходят кони над рекою». Слова . «Ходят кони над рекой» (песня из кф «Бумбараш»).avi .
  • Ходят кони - Песня из кинофильма Ходят кони — Песня из кинофильма «Бумбараш»
    Ходят кони — Кавэр песни из кинофильма «Бумбараш» . Ходят кони — Песня из кинофильма «Бумбараш» . Ходят кони над .

Источник



Рок-Острова

Поделиться

Рок-Острова – группа из города Ворсма, основанная в 1986 году продюсером, автором песен и музыкантом Владимиром Захаровым. Коллектив работает в жанрах рок-музыки, диско и шансона. Выходцы из школьной метал-группы «Октавиан Август», а позже ВИА «Сирин», прославились хитами «Взлети же к небу» и «Лишь только солнце», записанными в 90-е годы. Ныне гитарист Александр Кутянов работает на автобусном заводе «ПАЗ», барабанщик Анатолий Горбунов стал преподавателем физкультуры в местной школе, а Захаров продолжает продюсерскую деятельность.

Начинали «Рок-острова» с выступлений на свадьбах и дискотеках в местном ДК. Отправной точкой стал Горьковский рок-фестиваль 1986 года, принесший группе статус лауреата, группа записала альбом в жанре рок-метал «Колокол в моём сердце». В конце 80-ых группа выпустила 4 альбома в стилях диско, рок, дэнс-рок.

Деятельность коллектива развернулась в начале 90-ых годов после знакомства Захарова с продюсером Олегом Разиным, сумевшим найти спонсоров для записи альбома «Солнечный ветер». Композиция «Лишь только солнце» обрела популярность, клип на неё транслировался по нижегородскому телевидению, а лейбл «СОЮЗ-Рекордс» предложил группе контракт.

В 1997 году Рок-Острова снимают клип на песню «Взлети же к небу», ставшую их главным хитом, и отправляются в гастрольный. В 1998 году вышел альбом «По ту сторону», а экономический кризис не позволил группе больше записываться на «Союз-Рекордс». В 2000 году, после записи альбома «Весенний дождь», гастрольная деятельность группы сходит на нет, костяк группы распадается, а Захаров продолжает сольную карьеру совместно с сессионными музыкантами в Москве, выпуская альбомы под именем «Рок-Острова».

В 2000-е годы Захаров продолжает записывать музыку в жанре шансона, выпустив пластинку «Котуйская история». Владимир записал несколько песен на стихи поклонников группы, с которыми общался в интернете. Постоянная ротация состава сказалась на продуктивности, однако, в начале 2010-х годов были изданы два альбома и клип на композицию «Я ваша тайна», записанную в 2000 году. В 2014 и 2016 годах вышли альбомы «Благодать» и «Твоя игра-время».

В 2017 году Захаров представил пластинку «Арлекин», состоящую из композиций на стихи Александра Блока.

Источник

Ходят кони над рекою

Неловко, по-коровьи выбрасывая отекшие ноги, поддерживая руками тяжелый живот, Настя бежала по селу. Останавливалась, приваливалась к забору, прислушивалась к ребенку, переводя дух, и опять бежала. Июль зажигал новый день. Ленивое, но уже жаркое солнце, выкатилось тяжелым шаром, равнодушно глянуло на село в триста дворов, тайгу, взявшую его в плотное кольцо, уходящее стадо, ровные квадраты огородов, людей в своих вечных маленьких заботах, бегущую Настю и поплыло вверх.

– Папка! Папка-а-а-а!
Замолотила Настя кулаками по железным воротам. Они отозвались басовито, раскатисто и тотчас также раскатисто раздалось:
– Ну, бля-я-я!
Калитка, лязгнув металлической щеколдой, отворилась. Настя едва не упала на руки отца, но вцепилась в закатанный рукав рубахи и завыла в голос:
– Папка-а-а-а! Тёмка, Тёмка! Ой, Тёмка-а-а-а!
– Мать! Мать! – Григорий Андреевич оглянулся беспомощно.
Жена уже спешила с огорода, отирая на ходу руки о подол халата, на ходу же подцепила ковшом воды из бочки и протянула дочери. Зубы Насти клацнули о жестяной край, вода плеснулась, потекла, оставляя на платье темный след.
– Тихо, тихо, – засновали материнские ладони по плечам дочери, поглаживая, успокаивая. Григорий Андреевич затоптался рядом, поглядывая на вздрагивающую дочку, красные зареванные глаза, потеки на ярком синем платьице, какой-то чужой, будто не Настин живот.
– Ну, что Тёмка? – выждав, спросил отец.
Настя отодвинула ковш и всхлипнула:
– Па-а-а-а-а…он…он…
– Тихо! – рявкнул он. – Толком объясни: что Тёмка?

Дочь вздрогнула от этого рыка, но всхлипывать перестала.
– За ту-у-увинцами погнался. – еще прерывисто ответила, не сводя с отца испуганных глаз.
– Сядь-ка, – кивнул Григорий Андреевич на крыльцо. – Ружье взял?
– Карабин.
– Господи, Андреич! Перестреляет он их! – ахнула мать.
– И ты сядь! Что заявление не приняли?
Настя мотнула головой:
– Не был он в милиции. Говорит: все равно не найдут – в прошлом же году не нашли. А нынче, – Настя опять завсхлипывала судорожно, – ны-ы-ы-нче – трех кобыл. Звездочку с жеребенком. И…и… Габсбурга. Па-а-ап-ка-а!
– Габсбурга?! – присвистнул отец. – Давно ускакал?
– Не знаю. Он не в себе с вечера был. Как узнал, что опять коней угнали. Барышкова звал, Димку, у них тоже коня угнали. Димка не поехал. Он всю ночь, всю ночь по дому ходил. К утру заснула, а проснулась, ни Артема, ни Карьки и карабии-и-и-ина, карабина нет! Па-а-ап, ну за что это нам?
– Да это не вам, это всем. Всё село уже воет, – отозвалась мать, – повадились же, как хорьки в курятник. Каждый год! Огородить бы эту Туву колючей проволокой, что ж они лезут и лезут, своего скота у них нет?
– Ладно голосить! – оборвал отец причитания. – Уложи её, мало ли.
Покосился на живот и шагнул в дом. Настя засеменила следом, боясь даже на миг разжать пальцы на рукаве отцовской рубашки:
– Папка, ты догонишь?
– Догоню! – подтолкнул ногой стул. – Не стой столбом – садись. Как чуял, Рыжуху оставил: думал косить на ней сегодня. Да какой теперь!
– Может сперва к участковому сходить? – Анна Егоровна тронула мужа за плечо.
Он только усмехнулся и скомандовал:
– Собери рюкзак, мать.
– Ой, папка, ты скорее, скорее, Темка же, дурак, пристрелит кого-нибудь и сядет! Папа, сядет же!
– Не вой, сам знаю. – урезонил он дочь. – Кобыл каких увели?
– Лисичку, Карюху и Звездочку.
– Две жеребых и одна с жеребёнком. Быстро не погонят. Днём Тёмка к тувинам и не сунется, будет ждать, пока на ночь остановятся. А через перевал одна дорога – нагоню. Может, и коней вернем. Ты тут не гоношись – рожать начнешь.
Настя хотела сказать, что бог с ними с лошадьми, вчера повыла об этой потере – смирилась. Главное – Артёма остановить. Хотела, но отец уже не слушал. Деловито загромыхал в кладовке, вышел с двустволкой. Настя смолкла, поразившись перемене произошедшей с отцом, будто в кладовку зашел, десять лет скинул, а ружье взамен взял. Распрямился разом, что-то чужое, жесткое проступило в знакомых чертах лица. Уверенно переломил ружье, загоняя патроны. Ткнул его в угол на кухне, бросил дочери:
– Не трожь – заряжено!
Словно ей десять, а не двадцать семь. Хлопнула дверь. Настя глянула в окно – отец шагал к стайкам, держа седло и потник, в такт жестким шагам качалась переброшенная через плечо уздечка.
– Догонит, – успокоила её мать и поставила в угол к ружью собранный рюкзак.
Но вновь подняла, взвесила на руке и, подумав, сунула к припасам банку тушёнки.
Ружье и рюкзак Григорий Андреевич забрал молчком, не любил он провожаний. Дочь и жена о том знали, но подались следом на крыльцо, а затем и за ворота. Смотрели вслед всаднику, пока увал не скрыл человека и лошадь от напряженных женских глаз.

Была у Артема Резванова смешная мечта. Хотелось свою породу лошадей вывести. Давно задумалось. Еще в школе попалась ему книга, невесть каким чудом попавшая в сельскую библиотеку. Называлась она скучно: «Коневодство и конный спорт». Но Артем, сроду не читавший никаких книг, кроме учебников, эту прочел, прыгая через сложные слова: «селекция», «экстерьер», «наследственная устойчивость», «характерная изменчивость» – уж очень хороши были иллюстрации. Лошади: широкогрудые тяжеловозы, тонконогие ахалтекинцы, белоснежные арабы с чуть вздернутым, будто щучьим профилем, серые в яблоках орловцы, рыжие гордые дончаки – не деревенские замотанные работой коняги, а сказочные чудо-кони. Из прочитанного Артем не понял ровным счетом ничего, но затвердил наизусть звучные названия пород: «орловская рысистая», «ахалтекинская», «карабаирская», «донская», «тракененская»… И как-то само собой вставало еще в ряд — «резвановская». И эта-то резвановская была и выше, и красивее, и сильнее всех прочих. Стоило глаза закрыть, видел он табун тонконогих лошадей, золотисто-буланых, темных по хребтине и отливающих золотом на сытых боках, они гнули шеи, рыли копытом землю, косились влажными глазами. И уходили вверх по косогору, стремительные и легкие, как мечта.
Одна беда, для такой мечты сам Артем породой не вышел. Жили Резвановы весело: последний хрен без соли доедали, запивали водкой, один – из тюрьмы, другого провожают. Весёлые люди. Вся порода в инохода. Только Артем не вышел. По всем статям Резванов: высокий, жилистый, подвижный, но слабоват. Не было в нем резвановской лихости, умения шагнуть за край и не оглянуться. Так и рос чужим в родной семье, из под локтя кусок выглядывая.
В пятнадцать лет Тёмка из дома ушел, жил в заброшенном вагончике леспромхоза, исправно ходил в школу, ел то, что подбрасывали сельчане, и что удавалось добыть в огородах. Он и в армию сам себя проводил из того же вагончика. Просидел у «буржуйки» полночи, подмел полы, помыл посуду, запер холодное свое жилище и явился на сборный пункт, твердо зная – в родную деревню не вернется.
Но вернуться пришлось. В одну ночь угорели в доме отец, мать и брат с женой. Артему сообщил об этом осторожно, боясь, что у парня шок случиться. А шока не было. Стоял и с удивлением думал, что не жаль, даже матери не жаль. Пустота. Они для него еще в пятнадцать умерли.

В отпуск всё же поехал. Проститься не удалось, да и не рвался. После поминок выпросил у бабки-соседки ведро извести. Внучка в придачу досталась, напросилась помочь. Белили избу напару. Темка косился на неказистую коренастую девчонку и пытался понять, что ей за дело до него. А она, как в кукольный домик играла, мыла полы, стирала занавески, наводила уют в жилище забывшем об уюте. Тёмка молчал, Настя безумолку трещала и заливалась колокольчиком. Приносила из дома немудрящие постряпушки, кормила. Пообещала на прощанье:
– Я тебя ждать буду.
– Жди, – пожал плечами.
Дождалась.
В первую их ночь, сам не зная почему, рассказал ей Артём про мечту.
– Я у папки попрошу нам на свадьбу Звездочку подарить. – сказала она и торопливо добавила. – У них же три лошади. Вот одну нам отдадут.
И так это просто вышло, что Артем даже не возразил: какая свадьба? Само собой все.

Габсбурга Артем уже через пять лет после свадьбы купил. Рослый, серый в яблоках орловец, хорош был необычайно. Отродясь не достался он Артему, если бы не выбраковали жеребца за каверну в легких. Скорости Габсбург не давал – на втором круге начинал сбоить, переходя с размашистой ровной рыси на неловкие подскоки. С ипподрома продали его барыге: катать ребятишек на праздниках. Был Габсбург спокоен и ласков, что для спортивных лошадей не свойственно. На каком-то празднике Артем его и разглядел.
– Сто пятьдесят, – сказал барыга.
Не торговался. Смотрел на жеребца и задыхался не похожим ни на что счастьем, как будто ослепнув и оглохнув враз. Вернулся Артём в село, продал «Жигули», занял, у кого мог. Настя спорить не стала. Зато тесть рвал и метал: зачем молодым это чудо? На бега коня не выставить – выбракован. Породу улучшить? Зачем? Рабочие лошади свой доход дают. Молодые за пять лет и дом поставили, и машиной обзавелись. Какой орловец? Пустая трата. На сто пятьдесят тысяч можно пять лошадей купить, и не самых худших.
– Папа, Теме так надо! – отрезала Настя.
Тесть махнул рукой и добавил не достающие пятнадцать тысяч. Пусть зять почудит, бывают чудачества и похуже.

Читайте также:  Колорадо это река или город

Весной появился первый жеребенок от Габсбурга и Звездочки. Жеребилась кобыла тяжко, ложилась, вставала, металась по деннику, взбивая соломенную подстилку, ржала как-то особенно громко. Артем всю ночь просидел у стены, прислушиваясь. И лезть не надо, и спать силы нет. К утру только показались крохотные копытца, еще желтые, точно лакированные, а потом и тесно прижатая к ногам головка с широкой белой полосой. Едва измученная мать поднялась, тот час же и жеребёнок попытался встать на еще слабенькие ножки. Неуверенно стоял, таращил глаза, дергая коротким хвостом. Непривычно высокий, длинноногий с сухой точеной головой. И едва солнце поднялось над горизонтом, обсохшие бока жеребенка блеснули медовым золотом. Только в пахах, да по животу шерсть была розовато-белой.
– Золотой! – ахнула Настя.
– Буланый… – поправил Артем.

К осени ждали еще одного жеребёнка и…сына. Артём так и считал: в сентябре Настя родит, в октябре – Лисичка. Не очень понимая, какому приплоду он больше рад. Но и вспухавший живот Насти, и отяжелевшая поступь молодых кобылок, и заметно раздобревший Габсбург, всё это прочно уверяло Артёма в одной простой мысли: вот выбрались. Пришли наконец к чему-то хорошему – достатку или покою – только жизнь станет совсем другой. В этом Артем был уверен. Он даже ходить стал иначе: степенней что ли? И о мечте стал поговаривать вслух, не боясь, что сейчас рассмеются и спросят: «Ушлепок Резвановский, какую ты породу вывести надумал?»
А если бы и сказали – он нашел бы что ответить.
Тихое и ясное катилось лето.
В этой тишине позабылось, что в прошлом году угнали с ночного кобылку и молодого жеребчика. Угнали – и концы в воду. Милиция не скрывала, что кражи скота редко раскрывают. Походил, поотбивал пороги и забыл. Словно дань заплатил за это вот спокойное лето.
И когда не нашел на луговине у реки косяк из пяти кобыл и Габсбурга, Артём в беду не поверил. Часа четыре искал их по соседним логам. Гнал прочь жуткие мысли, но гони не гони – снаряды, на самом-то деле, частенько в одну воронку бьют. Спустился опять к луговине и тут на влажной земле, щедро истоптанной копытами, нашел сброшенные путы и тяжелое ботало с шеи жеребца.
Позже на рыжем глинистом склоне у самой тайги очень четко увидел следы и понял, то, что самому давно было ясно: тувинцы.

Артем постоял, тупо глядя на четкие отпечатки копыт больших и совсем крохотных, ровно круглых и с внезапной злостью вдруг хлестнул по морде лошади, словно её виня за то, что она все, что у него осталось.

Дандар позволяет остановиться на ночлег, только когда впереди встают белые горбы Куштулака – теперь один перегон и родная земля примет их с доброй добычей. Свистит коротко, и привычные слушаться без слов Балчы и Чашпай заворачивают косяк, спрыгивая с седел, на ходу доставая путы. Алдын-оол мешкает, Дандар хмурится, и мальчишка резво рвется помогать старшим. Отец улыбается: еще в возраст мужчины не вошел Алдын, а уже есть в нем и сила и ловкость.
Кони прядут ушами, пугливо косятся на чужаков. Но что конь? Он, как слабый человек, чувствует крепкую руку и успокаивается. Сегодня взяли богатую добычу – Яндай даст хорошую цену. К празднику Шагаа Дандар купит новую машину. Большую, для больших людей. Всё будет хорошо у Дандара, как когда-то давно, когда еще не закрылся асбестовый завод и жили они в городке, в большой квартире. Других коней тогда объезжал Дандар — железных. Хорошим шофером был. Много зарабатывал. Где сейчас та квартира? И городок тот где? Как степным ветром снесло прежнюю жизнь? Но мужчина, потому и мужчина, что свою судьбу, как лошадь всегда готов объездить под себя. Ничего и в кожууне можно жить, если знать, как жить.
– Ош, ош, – треплет Дандар по холке своего коня.
Забросил повод на седло. Каурый не уйдет, как собака, следом ходит.
Кобыл на мясо, за тридцать тысяч возьмут, а белого жеребца на мясо нельзя. Пустит в табун. Будут хорошие жеребята. Он гладит стреноженного орловца и бормочет:
– Ош, ош, Белек.
Конь испуга не выказывает.
Значит, быть ему Белеком – подарком, хорошее имя.
– Рысак, ачай? – спрашивает Алдын.
Дандар кивает.
– Белек его зови. Этого не продам.
– Искать не будут?
В голосе сына – страх. Не хорошо…
– Русские никогда не ищут, скажи Балчы, пусть прирежет жеребенка, дулген эт будем готовить.
Надо бы Чашпая отправить сторожить, да зачем? Пятый год Дандар угоняет скот. И никто никогда не догонял. Есть ли мужчины в этих селах?
Сын смотрит на буланого стригунка, жмущегося к боку матери и вздыхает.
Дандар дергает губами. Жалость – не дело для мужчины.
– На, – вкладывает в руку сына нож, – сам зарежь.
Мальчишка не сразу, но нож берет, шагает к кобылам.
– Не тут, дурак. Уведи, – останавливает отец. Т опять видит в глазах сына испуг и жалость. И Дандар когда-то умел жалеть. И не хотел крови. Но нельзя жалеть. Если будешь жалеть ты, кто пожалеет тебя?
Это кони дуреют от крови. Да какая скотина от неё не дуреет? Только мужчина становится сильнее.
Балчы уже разводит костер и натягивает брезент, Чашпай кидает лапник. Дандар опускается на упругие пихтовые ветви.
– Иди, к Алдыну, скажи, чтоб собрал кровь.
Чашпай вытаскивает из рюкзака алюминиевую миску и ковыляет, прихрамывая, за Алдыном, тянущим упрямого стригунка на аркане. Старый становится Чашпай, пора искать помощника помоложе. Балчы вешает над огнем котелок, садится на корточки, пошевеливая дрова.
Дандар закрывает глаза. Балчы силен и ловок, но опасен, как раненый медведь. Они родные братья. Но Балчы только и ждет, чтоб воткнуть в спину нож. Яндай говорил, что Балчы предлагал ему пригнать коней в обход его, Дандар. А весной продал Кузьме и Баиру угнанный скот. И не отдал долю. Вот бы стать на место Яндая, что б только сбывать мясо, не гонять коней. Тогда он отдал бы Балчы все, что по левую стороне двугорбого Куштулака. А сына отправил бы учиться в Москву. Вернется назад, станет большим человеком. Сыновья должны жить лучше отцов, зачем Алдыну угонять коней?
За темнеющей стеной сосен коротко вскрикивает жеребенок…
– Эки…эки… – одобряет Дандар.
Не долго мучил, умеет держать нож его сын.

Артем ехал даже не по следам – до перевала одна тропа. Не собьешься. Карька топатил ровной рысью, переходя на шаг, едва тропа становилась узкой. И тогда Артем думал, как же гнали тувинцы сквозь эти дебри косяк из пяти кобыл. Мучительно вглядывался в сереющие сумерки, вслушиваясь в неумолчный таежный шум, но ни ржания, ни храпа. У конокрадов была фора – целая ночь. И опять торопил Карьку. Но едва спустился в Березовый лог, на десяток километров потянулись вырубки. Деловой лес выбрали, оставив после себя хлысты, завалы сучьев, да стоптанный тракторами тонкомер. Спешился, повел коня в поводу, боясь, что тот переломает ноги.
Солнце — оранжевый апельсин всё клонилось к западу,клонилось, пока не легло на горы, точно на спину гигантского ежа. Острые пики елей пробили жесткую кожуру и красный, густой сок потек на сопки, небо отяжелело, утратив высоту и прозрачность, и вслед за солнцем опустилось на колючки. Остановиться все равно придется. Вопрос только: где? Артём уже не спешил, брел через искореженную тайгу. Ища места для ночлега.
Лесовозная дорога манила спуститься вниз, к реке, на нижний склад. Там нашелся бы и вагончик лесорубов, и нары, и запас еды. Но тувинцы, вряд ли погнали лошадей к берегу. Нет, они шли к перевалу, что бы уже не опасаясь, по своей земле, выйти к дороге. Их никто не тронет в Туве, там они хозяева.
Это для соседей мрачная и темная Тува оставалась все эти годы чем-то вроде осиного гнезда.
Тувинцы приходили в село регулярно. Невидимые, неуловимые, чужие. Просто в ночь исчезали лошади или коровы, как растворялись. Конечно, случалось воровали и свои, но своих-то ловили, а тувинцев практически никогда. Отчего так никто уже и не спрашивал. Вот данность такая, напасть, вроде сибирской язвы. И можно горевать, молча или матерясь, а спросить не с кого. Скотину не искали, радуясь тому, что этот промысел у соседей сезонный. Иногда из хребта долетали слухи об убитых русских, иногда приезжали и сами русские целыми семьями, обсуждали полушёпотом, что в Туве, ставшей Тывой, теперь совсем неспокойно, и опять забывали до следующего напоминания.
Артём повел плечами, влажный, тягучий вечерний воздух уже пробирал зябко. До чертиков захотелось повернуть обратно. Карька есть, начать сначала всегда можно. Еще пять лет и опять соберет табунок крепких лошадок. Но вверх по густому соку истекающего последним светом солнца уходил в небо золотисто-буланый табун не выведенной им породы. А в тайге под чужими окриками, подвластные чужим рукам шли его кони. И Артём волок уже упирающегося Карьку дальше и дальше в вечереющую опасную тайгу.
Остановился, когда миновали вырубки, у родника, спутал коня. Отер ладонью едкий пот с крупа и шеи. Запалил костер. Наломал лапника. И только после дал напиться, и сам вволю напился студеной до ломоты в зубах воды. Хотелось есть, но еще сильнее спать. Он вытащил из рюкзака хлеба, посолил и протянул лошади. Та взяла теплыми губами и благодарно фыркнула.
– Отдыхай, – пробормотал.
Проверил надежность пут. И вытянулся на лапнике у костра.
Артем и не слышал, как отозвался коротким ржанием его Карька. Как к костру вышел человек, введя в поводу рыжего коня. И долго стоял над спящим Артемом, ворча под нос:
– От же, таежник, бля, кто ж навес с наветру ставит?
И как бесшумно перетянул он брезентовый полог. Пристроил на огонь котелок, И вскоре над поляной поплыл густой запах варева.

Алдын-оол отворачивается, чтоб не видеть, как бьется, умирая, на земле буланый жеребенок и суетится рядом Чашпай, пристраивая миску под кровь.
– Эй, парень, – успокаивает Чашпай, – научишься еще убивать. Коня трудно резать. Он в сердце смотрит. Привыкнешь. Я в первый раз блевал и ползал на коленках, как собака.
Смеется Чашпай, и руки его в крови.
Алдын не хочет говорить. Он сын хозяина, он может не говорить. И Алдын молчит.
– Дай твой нож, парень.
Алдын протягивает свой охотничий нож. Хороший, дорогой, добротной стали с рукоятью из желтой кости мамонта. Чашпай мочит его в миске с кровью. И щедро почерпнув горячую густую жидкость мажет руки и одежду Алдына. Парень сцепил зубы, чувствуя, как подкатывает к горлу липкий ком. Кажется, что кровь жеребенка не на нём, а в нём, уже в нём. Становится страшно. Отталкивает чужие руки.
– Я не скажу отцу, – успокаивает Чашпай.
Алдыну хочется плакать и еще домой, к доброй матери Чечек и маленьким сестрам. Еще три дня назад он радовался, что отец взял его на дело, хвастал девочкам, что у него будут свои деньги. Но теперь у ног лежит мертвый жеребенок. Алдыну страшно. Так страшно, что хочется, закрыв глаза, бежать прочь. Но он смотрит, как вышвыривает Чашпай внутренности и цокает языком. Кишки тянутся, как змеи. Алдын отступает от них, отступает.
Но бежать некуда.
И Алдын смотрит, как сноровисто снимает шкуру с жеребенка Чашпай. Ничего он привыкнет, привыкнет. Все привыкают. Но кровь жерёбенка на нём, он чувствует, как стягивает она лицо, будто хочет стащить кожу так же, как они сняли её с жеребенка.
– Отнеси, остынет, – подает Чашпай миску.
Но сперва сам припадает к алюминиевому краю и жадно делает глоток.
Алдын знает, что так нельзя, что первый должен пить отец, но ему все равно. А еще знает, что когда-то тувинцы не пили свежей крови, так говорила мама. И еще, что нельзя угонять скот, это плохо, это очень плохо. И когда-то давным-давно за одного угнанного коня род отдавал — девять или жизнь конокрада. Так говорила мама, но она далеко. А он – мужчина.
Солнце почти скрылось, густая, как кровь, льется на землю ночь.
– Ты, вымазался, как чушка, – хохочет дядя Балчы.
– Це, це, це, кровью нельзя вымазаться. Пей сынок, – осаживает отец дядю и протягивает Алдыну миску с кровью.
Дядя хмурится, он всегда был вторым после Дандара. Алдын делает глоток, чувствуя сладковатый и вместе с тем, какой-то железистый вкус свежей крови. Вот теперь кровь жеребёнка и в нём. Жертвенная кровь.
Балчы хмуриться. На землю льется ночь. Чашпай опускает в котел куски свежего мяса.
Какая душная нынче ночь.

– Выспался? – Григорий Андреевич хмыкнул. – Вставай, ешь мститель.
Артем втянул запах и сглотнул слюну.
– Батя, ты как тут?
– Как-как, как накакашь, так и смякашь. Дочь с утра на уши поставила. Догони, Артем за тувинцами погнался.
– Я домой не вернусь. – выдал Артем и улыбнулся, от внезапного отступившего страха, хотел поблагодарить, но не стал. И так всё ясно.
– Обсудим, – усмехнулся Григорий Андреевич. – Карабин-то так и тащил в рюкзаке незаряженным?
– Ну…
– Баранки гну. Таёжник, етиху мать. Костер на горе запалил, жратвы не взял. Что, думал, тувинцы найдут – угостят?
– Ничего я не думал, – Артем зачерпнул кружкой горячий чай и отхлебнул.
Ночь отступала. По распадкам уже щедро разлился туман. И утренняя свежесть пробиралась за пазуху.
– Не думал, – согласился Григорий Андреевич– Конокрады наши в распадке за горой остановились, сейчас дрыхнут. Ночью был. Смелые тоже, вроде тебя, костер жгли, мясо варили. Водку пили. Это хорошо, что ты гору не перевалил, а то как раз бы к ихнему шалашу.
– Ты что к ним близко подходил?
– Зачем? С горы глянул. Спят сейчас, если ты жевать быстрее будешь, можем и нагнать. Четверо их. У костра было трое. Кони у ручья стоят. Я было хотел увести, да сторожат, суки, один при лошадях. Сейчас можно попытаться. Свежины нажрались, водкой запили, крепко должны спать
– Какой свежины?
– Стригунка прирезали. Что он им, только назад тянет.
«Стригунка?» – едва не переспросил. Но осознал, что всё он правильно понял.
– Суки-и-и-и-и, – крикнул зло. – Уложу-у-у-у-у!
– Уложи, – согласился спокойно тесть, – баба вот-вот родит, а ты уложи. Выйдешь, сыну, как раз лет пятнадцать будет.
– Тайга скроет. Скроет! – Артём вскочил ухватился за карабин, готовый лететь, бежать, мчаться
– Скрыла бы, – Григорий Андреевич неторопливо залил костер остатками чая, – если б ты втихую ушел, и по соседям не бегал. А так все село знает, чьих коней угнали, и уж Барышков пропоет, как ты его в поход звал. Еще и карабин взял зарегистрированный. Тайга дуракам не помогает. Но хоть жеребца попробуем отбить. Пошли. Только коней привяжи, чтоб не ушли.
– Мы их тут что ли оставим? – Артем обернулся на тестя удивленно
– Тут, почуют лошади, ржать будут. Не надо нам шума.
– А, может, и шумнуть? Хоть раз. Шумнуть. К чёрту. Чтоб не лезли. Всех бы…
– Всех? – Григорий Андреевич прищурился и хмыкнул. – Человек – не скотина. Прав у нас с тобой таких нет.
– А у них есть? – взвился Артем.
– Не ори. Эхо тут дурное.
И пошел вперёд, мягко ступая на носки.

Чашпай спит, отец спит, дядя Балчы спит. Алдын один не спит. Посидел у костра, спустился к реке, долго гладил, вздрагивающего жеребца, белого, как наползающий утренний туман.
– Белек, Белек, чараш, чараш… – приговаривал.
Голос звучал в тишине гулко. Будто в бочку. Или так казалось. От жеребца исходило такое тепло, что хотелось прижаться всем телом и стоять, не двигаясь, под защитой большого и доброго животного. Но Белек неловко отскочил в сторону, раздувая ноздри, тревожно принюхиваясь к чему-то.
Попробовал растолкать Чашпая, но тот лишь сонно заворчал и опять свернулся, как старый пес.
Присел у сосны, прислонился, закрыл глаза – не было сна. Кони похрапывали, шумел монотонно лес, надрывно на одной ноте кричала какая-то птица. Опять дошел до костра. Отсыпал в карман талгану – жаренного молотого зерна, и вернулся к Белеку. Протянул на ладони талган:
– Возьми! – попросил, голос прервался, взвизгнул, как жеребячье ржание. – Я не убивал жеребёнка.
Объяснил, очень важно было, чтоб Белек это понял.

Но жеребец вновь задергал чуткими ноздрями и лакомство не взял. «Это потому что я в крови. Кровь на мне…кровь. Надо отмыться».
По тропке до ручья – десять шагов. Алдын скинул куртку, стянул через голову свитер вместе с футболкой, присел на корточки и, ежась от холода, зачерпнул воды… откуда взялся этот русский?
Он не понял. Понял, что чужак, здоровый, рослый. В упор на Алдына – черный глаз карабина. Стоит над ним, как скала.
Алдын застыл, русский застыл.

Крались за своим, как за чужим. Боясь, что хрустнет ветка, или поднимет крик неугомонная кедровка.
У затухающего костра – спят двое. Блики огня по лицам. Ненависть душит. Отклонил мешающую ветку. Приклад упер в плечо, ощущая ладную тяжесть карабина. Двое, как на ладони – в круге огня…
– Тс-с-с-с-с! – тесть пригнул ствол.
– Двое тут, а двое где? – даже не шепнул, так губами шевельнул. – К коням иди.
И опять, мягко ставя неуклюжие ноги, стараясь не шуметь, за своим, как за чужим. Кони у ручья, его кони. Темка каждую шерстинку знает. Огня не надо, назовет какая Звездочка, какая Лисичка.
А уж Габсбург…
Широкогрудый, рослый, светло-серый…Сухая голова на гордой шее. У правой передней бабки – шрам. На крупе тавро – две волны…
Нога зацепилась за что-то, запутался, показалось – покрывало. Глянул – шкура. Буланая с курчавым еще жеребячьи пушком.
– Тварии-и-и-и! – взвыл. – Убью-ю-ю-ю.
И не скрываясь, шагнул вперед.
Откуда взялся этот тувинец? Артем не понял. Вскинул машинально карабин. И разглядел – пацан. Совсем пацан, лет четырнадцати, может.Сидит у ручья, голый по пояс. Умыться хотел? В неверном утреннем свете увидел, как исказилось страхом мальчишеское лицо. Палец скользнул по спусковому крючку. Мальчишка, замер, не побежал, не закричал. Сидел, будто пули ждал и глаз не отводил. В трех шагах от Артёма. Если бы взрослый, если бы. Артём выстрелил бы, не думая. Но мальчишка?
Как выпустили из него всю ненависть. Отчего-то отступил назад. Перехватил карабин за ствол, долбануть по башке прикладом и…понял, что и ударить не сможет, растерянно прижал палец к губам — молчи!
Мальчишка вдруг заорал. Дико заорал.
Чашпай от крика проснулся.
Голос сразу узнал, тонкий, детский.
«Алдын!»
Некогда думать было кинулся, на голос, на ходу поднимая верную «Тулку». Мальчишка сидел у ручья, а на другом берегу, в двух шагах, их можно и прыжком одолеть, стоял рослый парень. Чашпай его видел, он Чашпая нет, озирался. Второй рядом? Прицелился, не спеша.
Страшно, рокочуще грохнуло разом из двух стволов. Артем не понял ничего, просто что-то толкнуло в грудь, и рвануло дикой режущей болью. Он еще видел, как спешит, на ходу перезаряжая ружье второй тувинец. Карабин почему то выпал из рук, еще хотел поднять, еще хотел…И больше уже ничего не видел.
Алдын смотрел, как оседает русский, как сквозь прижатые пальцы выступает кровь и будто окаменел.
Заржали испуганно лошади.
Закричали еще сонные голоса у костра.
И Чашпай закричал:
– Маёнаар! Маёнаар! (Беги! Беги).
И тут же грянул второй выстрел. Чашпай остановился, некрасиво открыв рот. Сделал два шага, будто хотел подойти к Алдыну, но не дошел, ткнулся лицом в траву, заскреб пальцами, загребая траву и сосновые шишки.
Алдын повернулся, ему казалось, что быстро повернулся, но тотчас, жесткая рука ухватила за горло. Он еще увидел, как бегут к ручью дядя и отец.
– Стоять, суки! – раздалось над ухом.
Чужой локоть задрал голову. Алдын почувствовал – в кожу болезненно уперлось железо.
Отчего-то вспомнилось, вот так же задирал жеребенку голову Чашпай, прежде чем полоснуть по беззащитной шее ножом. Даже не вспомнилось, а увиделось. Хотя ничего кроме неба, сереющего среди вершин сосен, Алдын видеть не мог. «Я умру и стану жеребёнком!» – пришла нелепая мысль, глупая, Алдын это знал. Но почему-то не смог прогнать, и даже испугаться не смог. «Я стану жеребёнком. Кровь во мне»
– Ружья, бросить! – закричал русский.
Наверное, отец или дядя послушались не сразу. Лезвие прижалось сильнее. Алдан вскрикнул и почувствовал, как по шее потекла тонкой струйкой кровь. «Сейчас, сейчас» — застучало в виски.
– Брось! Брось! – закричал отец дико.
– Разряди! – скомандовал русский.
Алдын слышал, как разряжали ружья.
– Свяжи второго.
– Чем? – спросил отец.
В серое оконце неба меж верхушками вползло облако. Алдын, подтянулся на носочки, убирая голову от жестокого металла. Лезвие двинулось следом.
Русский промолчал.
– Послушай, я отдам тебе твоих коней. – заговорил отец. – Отпусти сына. Я отдам тебе и наших коней, и деньги. У меня есть деньги.
Никогда Алдын не слышал, чтоб так дрожал у отца голос. А может это и не отец, его отец белый жеребец…Нет. Нет конечно, не отец…Не отец…Это Дандар, он угоняет лошадей…
– Заткнись. Седлай жеребца.
Видимо, Дандар ушел за седлом – железо перестало вжиматься в горло. Алдын вздохнул. И сумел увидеть поляну, связанного Балчы у раскидистой сосны, неподвижного Чашпая, и как почти бежит старый и суетливый мужчина заседлывать Белека. Как прикладывает потник, седло, оглядываясь на русского и повторяя, повторяя:
– Я отдам тебе все, бери моего Каурого, ружья бери. Все бери!
И едва затянул подпругу, жесткий локоть тут же вновь задрал голову, а лезвие беспощадно ткнулось в горло.
– Подними его и привяжи к седлу.
«Этот убитый, его сын» — подумал Алдын. И опять увидел, как бился на земле буланый жеребенок… «Он и меня теперь убьет. Он должен убить. Иначе, как я стану жеребёнком?».
По щекам сами собой потекли слезы. Алдын не стыдился их. Он только боялся шевельнуться или зашуметь, он боялся, что нож войдет в горло слишком рано. И он не увидит, закрыло ли облако небесное оконце.
– Ты так не довезешь его, – заговорил Дандар, – я сделаю носилки, мы привяжем их к спинам лошадей. И езжай, езжай. Я большой человек. Я скажу, чтоб не трогали твоих лошадей. Я сделаю носилки.
Он еще что-то твердил то громко, то стихая, переходя на шепот.
– Тихо! – рявкнул над ухом русский.
И все стихло, даже тайга, стихла. Только стон…Жив? Этот русский, молодой русский, что целился в Алдана жив? О! Мать Ымай! Пусть он живет! Тогда русскому не за что будет убивать Алдана. Пусть все живут!
– Жив! Жив, – радостно подтвердил Дандар. – Я сделаю носилки. Я возил так раненых. Отпусти сына. Он жив…жив…

Григорий Андреевич толкнул коленкой мальчишкой, безжизненно повисшего на шее коня.
– Жив, варнак?
Чудной какой-то пацаненок, молчит и молчит, хоть бы орал, нет он каменно молчал, когда Григорий Андреевич, стараясь не ударить его о луку седла перебросил пацана через шею коня. И всю дорогу молчал, безжизненно качаясь в такт мягкому ходу лошади. И сейчас мальчишка не отозвался. А что ему станет? Оглянулся на бледного Артема. На губах у зятя выступала пузырящаяся кровавая пена.
Подумал «Крови на нем нет. Вся кровь на мне. Вот, значит, как убивают».
И еще удивился пустоте и обреченности внутри. Он не мог не выстрелить. Тёмка и не видел этого тувинца. Его и сам Григорий Андреевич не сразу увидел, только когда тот выстрелил, когда уже всё и ничего не сделать. Как так вышло? В пяти шагах от зятя был и прокараулил. Он и стрелил то в ответ, не думая, машинально… да, как на охоте, когда зверь выскакивает на тебя нежданно-негаданно. Думать после начал. Хорошо мальчонка этот замешкался. Он опять толкнул пленника ногой и тот опять не ответил. Да, держал мальчишку на ноже и себя держал, чтоб не полоснуть в бешенстве по шее. Была ведь такая мысль? Была. Вот ведь как убийцами становятся. Один миг и.
Завтра-послезавтра тувинца найдут. Дня три в запасе есть. Всего дня три. Может и отпустят до суда. Кто его знает, как там бывает до суда и после? Но он обещал дочке вернуть мужа.
В ста метрах от носилок, закрепленных меж двух лошадей, плелся старый тувинец. Шел, уставясь на белого коня, не сводя глаз. Запинался, поднимался и шел опять. Надо было бы и его связать. Но зачем? Теперь не кинется. Такова природа всех воров и убийц…Силен пока с оружием. А оружие навьючено на Звездочку. Нет, не кинется, пусть плетется. У лагеря отпустит мальчишку.
Еще отчего-то подумал о недостроенной бане.
«Надо Насте сказать, чтоб мать не бросала»

Зять уже не стонал. Черная кровь спеклась у губ, тонкая дорожка пролегла за ворот, к выпирающим ключицам. Он еще дышал, судорожно и редко. И тогда в горле что-то клекотало и свистело. Но Григорий Андреевич вез дочке её мужа. Может и выживет? Должен выжить. И крови на нем нет. Пусть живут. Молодые должны жить лучше стариков.
Иначе, зачем эта жизнь нужна?

Алдын встал на ноги и удивленно оглянулся вокруг. Солнце щедро выхватило поляну в знойно жарких цветах, и сколько можно было видеть вокруг, горы вздымали горбы, бархатно зеленые, синие и далеко у самого горизонта белые.
– Иди ! – подтолкнул русский.
«Я не Алдын. Я жеребенок. Меня поэтому отпускают! Да, я жеребенок» – он понял это только сейчас, так ясно и так просто. И все, что было вокруг – это его приволье. Мальчишка вскинул голову и засмеялся. А потом заржал звонко, радостно, вскинул упругие ноги. Он буланый жеребенок. И так легко лететь по поляне. И почему с таким страхом смотрит на него старик Дандар?
Алдын тряхнул головой и топнул ногой.
– Я – жеребенок! – сказал он старику, который был когда-то его отцом. – Меня не зарезал Чашпай! Я живой! Живой-й-й-й! И-и-и-и-и-и-и!
И побежал, вскидывая острые колени, встряхивая головой, косясь и раздувая ноздри.
Дандар опустился на корточки. И все смотрел, как бежит с бессмысленно-счастливым лицом его сын. И не было ничего страшнее, чем этот безумно-радостный мальчик. Дандар закрыл лицо руками и вдруг завыл. Сидел и выл, качаясь из стороны в сторону.
Золотой мальчик Алдын-оол мчался по поляне, вскидывая ноги. Буланый жеребенок какой-то особой, самой сказочной породы. Жеребенок, еще никому не сделавший в жизни зла.

Источник