Меню

Вот вспыхнуло утро над озером быстрая чайка летит

Вот вспыхнуло утро над озером быстрая чайка летит

Ночью пассажиры, утомленные путешествием, согнувшись, дремали под пледами, и опять над морем тихо плыл месяц. Синим, мертвенным светом вспыхивала открытая дверь рубки, где работал молочно-белый телеграфист, теперь странно похожий на чародея. Под утро они спустились в каюту, еще сохранившую духоту дня. Их разбудили только в полдень, когда справа был виден гористый берег, дымчато-призрачный, с белою полосою прибоя. Маленькие яхты с парусами, похожими на крыло чайки, казалось, стояли недвижно. Было видно, как быстро темнело на горизонте небо и море делалось густым и темным. На ближайшей к пароходу яхте, яростно качавшейся на волнах, быстро спускали парус. Пассажиры — уже одетые — стояли на мостике, в бинокль наблюдали, как идет на пароход ветер, как быстро густеет море. Ветер надвигался из океана, и весь пароход чуть-чуть звенел.

Это продолжалось час: в лица пассажиров летела пена, дышать было трудно, пели ванты, хлестко бились о мачты фалы сигнальных флагов. Наклонив голову, обеими руками держась за шляпу, девушка смеялась ветру, дувшему из океана, открывшегося за берегами пролива.

Было видно, как под пароходом кипит и кружит вода двух сталкивающихся течений, как далеко и грозно ходят в океане волны. От правого берега, выступавшего в море, навстречу пароходу шел катер. Повернувшись быстро, катер подвалил к борту, и стало видно, что в нем стоят две женщины и мужчина. Женщины, смеясь, махали платками, им отвечала пассажирка, держась за стойку и свесясь в море. Матросы, спустившие трап, опять увидели, как она ловко и быстро сбежала вниз. Она три раза махнула платочком стоявшему на мостике капитану и улыбнулась.

А через час пароход входил в океан, темный и синий, и — как это бывает — о пассажирах, о случае с черными людьми больше никто не вспоминал.

Утром, на рассвете, мы остановились в двух километрах от берега, темнеющего группою деревянных построек. Заросшие рыжей шубой лесов лиловые горы были покрыты туманом. Всходившее солнце золотом отливало на стальной поверхности моря. Длинная вереница птиц, вытягиваясь в ниточку и извиваясь, пролетала над пламенеющей линией горизонта.

— Смотрите, смотрите, — воскликнул мой восторженный спутник, показывая в море, — это летят дикие утки!

Как бы утверждая наши охотничьи надежды, в утренней тишине слышалось глухое бабаханье выстрелов. Мы въезжали в заветный охотничий край…

Две плоскодонные барки неспешно подошли к борту. Множество людей в бараньих шапках, крича и толкаясь, неся над головами свои пожитки, ринулись к трапу. Происходило то самое, что всегда происходит при выгрузке парохода в южных портах: люди кричали, отчаянно размахивали руками, как на пожаре.

Вечером мы сидели у местного лесничего. Гостеприимный хозяин нас потчевал великолепным чаем, занимательно рассказывал о богатствах, обилии и охотничьих чудесах далекого края, о замечательных свойствах и особенностях местной природы, о редкостных породах деревьев.

От лесничего узнали мы о проводимых им удачных опытах разведения чая, о плантациях кенафа, выращиваемого в орошенных пространствах некогда безводной Муганской степи, прежде обильной лишь змеями и скорпионами; о лесных питомниках ценнейших пород леса; о сохранившемся поныне лесном диком зверье, обитающем в горных лесах; о горных глухих аулах, где в царское время в великую редкость был цивилизованный человек; о замечательном, почти неиспользованном богатстве края — горячих целебных ключах, излечивающих закоренелые, хронические болезни.

Нас, охотников, имевших терпение тащить на себе пудовый груз дроби и патронов, больше всего интересовали охотничьи богатства края, в который мы приезжали впервые.

— Поохотиться у нас можно, — улыбаясь, сказал лесничий. — Вот посмотрите сами…

Мы поглядели в окно.

Там, на посыпанной песком узкой дорожке, покачивая длинными носами, гуськом бежали два вальдшнепа, окраскою своих спинок сливавшиеся с тоном дорожки и окаймляющей ее жухлой, жесткой травой.

Источник

Вот вспыхнуло утро над озером быстрая чайка летит

Жизнь обманчива как маска,
Быстротечна как цветы,
Привлекательна как сказка,
Как создание мечты.

То светлей небес лазури,
То темней морского дна,
То дарит покой, то бури,
Переменчива она.

Раз прислал мне барин чаю
И велел его сварить.
А я отроду не знаю
Как проклятый чай варить

Взял я все на скору руку,
Чай весь высыпал в горшок,
На приправу перцу, луку
И петрушки корешок.

На таган его поставил,
Все лучинкою мешал,
Потом мучкою заправил
И начало чай принял.

Чай мой вышел объеденье,
Раза два прокипятил
И немного, в украшенье,
Сверху маслица подлил.

Снял я пену понемногу,
Снес я в горницу на стол,
Положил тарелку, ложку,
Тут и барин подошел.

«Чай готов, извольте кушать»,
Снял я с барина пальто. —
«Молодец, всегда так слушай
И хвалю тебя за то.

Если будешь аккуратно
Ты всегда так исполнять,
То на празднике, понятно,
Подарю рублишек пять”.

Пять рублей ведь денег много,
С ними можно погулять,
И Акулька-недотрога
Меня будет уважать.

Слышу барин рассердился,
Меня в горницу позвал,
В волоса мои вцепился
И таскал меня, таскал.

«Это что ж за образина,
Ты чего мне наварил!
Ах ты пешка, ах дубина,
Что бы пес тебя схватил».

Долго, долго он ругался,
Злой по горнице ходил,
Вдруг чурбан ему попался
И им меня на кухню проводил.

Долго думал, удивлялся,
Чем я мог не угодить,
А потом я догадался –
Позабыл я посолить!

«Шаловливые ручонки, нет покоя мне от вас,
Так и жди, что натворите вы каких-нибудь проказ.

Вот картинку изорвали, спичку серную зажгли,
А вчера ключи куда-то от комода унесли.

Куклу новую купила и сказала: береги,
А гляжу, она уж мигом очутилась без ноги.”

Так на резвые ручонки деток жаловалась мать,
А сама их то и дело принималась целовать.

Знает мама, что не вечно этим пальчикам шалить,
Что придет пора, и станут вместе труд они делить.

«Что на ветке так уныло, птичка милая сидишь,
Вот уж утро наступило, все поют а ты молчишь?» –

«Прежде пела, я бывало», птичка молвила в ответ,
«в роще первая встречала свежий утренний рассвет.

Читайте также:  Озера ленинградской области координаты

Но жестоко сердце злое, есть ли жалость у людей?
Мое гнездышко родное кто-то взял с семьей моей.

С той поры я все тоскую, С той поры моя печаль,
Жаль семью мою родную, мне малюток моих жаль.»

«Отчего сегодня мама,
Все звонят колокола
И лампаду, словно в праздник,
Пред иконой ты зажгла?» –

«Ехал царь с своей семьею,
Поезд вдруг сошел с пути.
Много было здесь убитых
Суждено, дитя, найти.

Кровь лилась, стонали люди,
Смерть была со всех сторон,
Государь с своей семьею
Только Богом был спасен.

Отого-то нынче праздник,
Перезвон колоколов,
Оттого-то и лампадку
Я зажгла у образов».

«Ты любишь птичка лес и поле, и я люблю их, но скажи,
Куда ты денешься зимою, когда настанут холода?» –

«Я полечу в страну другую, где вечно зелены луга,
А к вам вернусь, когда растают под вешним солнышком снега» –

«Как не заблудишься в дороге и не замерзнешь где нибудь?» –
«Не бойся друг мой, Господь указывает путь»

Вот вспыхнуло утро, румянятся воды.
Над озером быстрая чайка летит,
Ей много свободы и много простору.
Луч солнца у чайки крыло серебрит.

Чу, выстрел. Нет чайки прелестной:
Она трепеща, умерла в камышах.
Шутя ее ранил охотник безвестный,
Не глядя на жертву, сам скрылся в горах.

И девушка чудная чайкой прелестной
Над озером тихим спокойно жила,
Но в душу вошел к ней чужой неизвестный,
Ему она сердце и жизнь отдала.

Как чайке охотник, шутя и играя,
Он юное сердце навеки разбил,
Навеки убита вся жизнь молодая,
Нет счастья, нет воли, нет больше уж сил.

>Читайте также:
>http://www.a-pesni.golosa.info/romans/tchajka.htm
>http://uzelochek.narod.ru/song8/song759.htm

Человек горит как свечка –
Ветер дунул, он погас.

Старость суровая, злая.
Устал ты мой друг, отдохни.

Весточку от внука получил Федот.
Внук его далеко в городе живет.
Что-то внучек пишет, надо деду знать,
только не умеет сам он прочитать.

Вышел на крылечко дедушка Федот,
Сел, и грамотея с нетерпеньем ждет.
По дороге мальчик вдоль сел идет.
Дед кричит «Мишуха! На — прочти-ка вот!»

Дитя кричит «дай мама каши»
Муж на печи «дай табаку»
А я, бедняга, рассердилась —
сую ему в зубы кочергу.

Стихотворения, авторов которых мне удалось установить:

ЗИМНЯЯ НОЧЬ В ДЕРЕВНЕ
(Никитин Иван Саввич )

Весело сияет
Месяц над селом;
Белый снег сверкает
Синим огоньком.

Месяца лучами
Божий храм облит;
Крест под облаками,
Как свеча, горит.

Пусто, одиноко
Сонное село;
Вьюгами глубоко
Избы занесло

Тишина немая
В улицах пустых,
И не слышно лая
Псов сторожевых.

Помоляся богу,
Спит крестьянский люд,
Позабыв тревогу
И тяжелый труд.

Лишь в одной избушке
Огонек горит:
Бедная старушка
Там больна лежит.

Думает-гадает
Про своих сирот:
Кто их приласкает,
Как она умрет.

Горемыки-детки,
Долго ли до бед!
Оба малолетки,
Разуму в них нет;

Как начнут шататься
По дворам чужим —
Мудрено ль связаться
С человеком злым.

А уж тут дорога
Не к добру лежит:
Позабудут бога,
Потеряют стыд.

>Читайте полностью: http://az.lib.ru/n/nikitin_i_s/text_0012.shtml

ПОЙМАННАЯ ПТИЧКА
(Пчельникова Августа)

А, попалась, птичка, стой!
Не уйдешь из сети;
Не расстанемся с тобой
Ни за что на свете!

Ах, зачем, зачем я вам,
Миленькие дети?
Отпустите полетать,
Развяжите сети.

Нет, не пустим, птичка, нет!
Оставайся с нами:
Мы дадим тебе конфет,
Чаю с сухарями.

Ах, конфет я не клюю,
Не люблю я чаю:
В поле мошек я ловлю,
Зернышки сбираю.

Там замерзнешь ты зимой
Где-нибудь на ветке;
А у нас-то в золотой
Будешь жить ты клетке!

О! не бойтесь: в теплый край
Улечу зимою;
А в неволе — светлый рай
Будет мне тюрьмою.

Птичка, птичка, как любить
Мы тебя бы стали!
Не позволили б грустить:
Все б тебя ласкали.

Верю, детки: но для нас
Вредны ваши ласки:
С них закрыла бы как раз
Я навеки глазки.

Правда, правда, птичка! ты
Не снесешь неволи.
Ну, так бог с тобой — лети
И живи на воле!

>Читайте также: http://www.a-pesni.golosa.info/baby/ptchelnikova.htm

КАРТИНКА
(После манифеста 19 февраля 1861 г., Аполлон Майков)

Посмотри: в избе, мерцая,
Светит огонек;
Возле девочки-малютки
Собрался кружок;

И, с трудом от слова к слову
Пальчиком водя,
По печатному читает
Мужичкам дитя.

Мужички в глубокой думе
Слушают, молчат;
Разве крикнет кто, чтоб бабы
Уняли ребят.

Бабы суют детям соску,
Чтобы рот заткнуть,
Чтоб самим хоть краем уха
Слышать что-нибудь.

Даже с печи не слезавший
Много-много лет,
Свесил голову и смотрит,
Хоть не слышит, дед.

Что ж так слушают малютку,
Аль уж так умна.
Нет! одна в семье умеет
Грамоте она.

И пришлося ей, младенцу,
Старикам прочесть
Про желанную свободу
Дорогую весть.

Самой вести смысл покамест
Темен им и ей,
Но все чуют над собою
Зорю новых дней.

Вспыхнет, братья, эта зорька!
Тьма идет к концу!
Ваши детки уж увидят
Свет лицом к лицу!

Тьма пускай еще ярится!
День взойдет могуч!
Вещим оком я уж вижу
Первый светлый луч.

Он горит уж на головке,
Он горит в очах
Этой умницы-малютки
С книжкою в руках!

Воля, братья, — это только
Первая ступень
В царство мысли, где сияет
Вековечный день.

28 февраля 1861

>Читайте также: http://www.fplib.ru/literature/19century/maykov/piam.html(opt,mozilla,mac,russian,koi8,ice)

ИЗ ЖИЗНИ
(Плещеев Алексей Николаевич)

Из школы детки воротились;
Как разрумянил их мороз!
Вот у крыльца, хвостом виляя,
Встречает их лохматый пес.

Они погладили барбоску,
Он нежно их лизнул в лицо,
И с звонким хохотом взбежали
Малютки живо на крыльцо.

Стучатся в двери; отворяет,
С улыбкой доброй, няня им;
— Пришли! Небось уж захотелось
Покушать птенчикам моим!

Снимает с мальчика тулупчик
И шубку с девочки она;
Черты старушки просветлели,
Любовь в глазах ее видна.

И, чмокнув няню, ребятишки
Пустились в комнаты бегом;
Трясется пол под их ногами,
Весь ожил старый, тихий дом!

Отец угрюм; он в кабинете
Все что-то пишет. В спальне мать
Лежит больная; мигом дети
К ней забралися на кровать.

Читайте также:  Самое грязное озеро в мире первое место

Вот мальчик, с гордостью тетрадку
Из сумки вынув, показал.
— Смотри-ка, мама, две странички
Я без ошибок написал!

— А я сегодня рисовала,-
Сказала девочка,- взгляни,
Какая сосенка густая,
А возле кустики и пни.

Ведь все сама я, право, мама,
Не поправлял учитель мне. —
И мать недуг свой забывает,
Внимая детской болтовне.

Встал и отец из-за работы,
Звенящий слыша голосок.
— Ну что вы, крошки, хорошо ли
Сегодня знали свой урок?

Спрыгнув с кровати, вперегонку
Бегут они обнять отца.
И грусть мгновенно исчезает
С его усталого лица.

И даже солнышко, казалось,
В окно смотрело веселей
И блеском ярким осыпало
Головки русые детей!

>Читайте полностью: http://www.fplib.ru/literature/19century/pleshcheev/romlife.html(opt,mozilla,pc,russian,alt,new)

НИЩИЕ
(Плещеев Алексей Николаевич)

В удушливый зной по дороге
Оборванный мальчик идет;
Изрезаны камнями ноги,
Струится с лица его пот.

В походке, в движеньях, во взоре
Нет резвости детской следа;
Сквозит в них тяжелое горе,
Как в рубище ветхом нужда.

Он в город ходил наниматься
К богатым купцам в батраки;
Да взять-то такого боятся:
Тщедушный батрак не с руки.

>Читайте полностью: http://www.fplib.ru/literature/19century/pleshcheev/eggars.html(opt,mozilla,pc,russian,koi8,new)

Птичка
(Василий Жуковский)

Птичка летает, птичка играет,
Птичка поет, птички уж нет.

Где же ты птичка, где же ты певичка? —
«В дальнем краю, гнездышко вью,
Там и пою я песенку свою!»

>Скорректировано, читайте полностью: http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=13053

Капля дождевая
Говорит другим:
«Что мы здесь в окошко
Громко так стучим?»

Отвечают капли:
«Здесь бедняк живёт;
Мы ему приносим
Весть, что хлеб растет».

>Читайте также: http://www.svatovo.ws/stihi_plescheev8.html

Приветствую!
Меня зовут Павел) Стихи, которые Вы прочли, рассказала моя бабушка, Фатина Мария Семеновна (Петрова в девичестве), родилась в 1893 г. в селе Бахмачево Рязанской губернии. Какое-то время она училась в гимназии в Рязани, где, вероятно, она запомнила эти замечательные детские стихи: они облагораживают слушателя через сострадание персонажам, пробуждают человеческие качества.
Стихи я публикую в таком виде, в каком их записал со слов бабушки.

Источник



Над озером быстрая чайка летит.

Вот вспыхнуло утро, румянятся воды.
Над озером быстрая чайка летит.

Ей много простора, ей много свободы.

Луч солнца у чайки крыло серебрит.

Чайка — легендарная птица морей и океанов.

Ей посвящены стихи и песни. Народные поэты и признанные мэтры слагали возвышенные строки об этой красивой птице.

Не вейтеся чайки над морем,

Вам бедненьким некуда сесть.

Летите в родно Забайкалье,

Несите родимой привет.

Чайка, серая чайка, с печальными криками носится,

Над холодной пучиной морской.

И с криками чайки взмывают над морем,

И движутся рядом гряды облаков.

Но ведь есть и озерные чайки!
И вот вам прекрасный романс Е. Жураковского на стихи Елены Буланиной ‘Вот вспыхнуло утро’.

Вот вспыхнуло утро, румянятся воды.

Над озером быстрая чайка летит.

Ей много простора, ей много свободы.

Луч солнца у чайки крыло серебрит.

Прекрасный романс о красивой свободной птице и девушке, такой же прелестной, как чайка.

Сегодня я расскажу об озерных

чайках, что прилетают в Забайкалье на гнездование.

На Иваново-Арахлейских и Торейских озёрах Забайкалья, над притоками реки Шилки и Ингоды в летнее время можно заметить птиц изящного телосложения.

Длина тела примерно 40 см, размах крыльев около метра. Цвет крыльев светло-серый, с чёрной каймой по кончикам крыла и белым клином в передней его части. Голова птицы темно-коричневая, капюшон заканчивается на затылке. Это сразу бросается в глаза даже с большого расстояния и является отличительным признаком.

Это озерная чайка, отряд ржанкообразные, семейство чайковые. Птица перелетная, появляется у нас в конце апреля. Гнездится колониями по берегам рек, озёр, на островах. Питается не только рыбой, но и земноводными, насекомыми, злаками. Отлёт на зимовку в Юго-Восточную Азию начинается в конце августа.
В Забайкалье не многочисленна.

В Европе распространена повсеместно. Зимует в основном там же.

В Забайкалье встречается ещё один вид озерной чайки — чайка реликтовая. Самый редкий исчезающий вид!

Занесена в международную Красную книгу, Красную книгу РФ и Забайкальского края.
Реликтовая чайка похожа по внешнему виду на озерную. Явное отличие — шапочка на голове птицы чёрного цвета. Оперение сизое сверху, снизу вся белая, кончики крыльев чёрные.

В мире известно всего несколько мест гнездования этих птиц. В России это озеро Бурун-Торей на территории Даурского заповедника.
Колония птиц строго охраняется, во время гнездования здесь запрещено появляться даже сотрудникам заповедника!

Интересная особенность реликтовой чайки, не встречающаяся у других забайкальских птиц. Немного подросшие птенцы собираются группами в так называемый ‘детский сад’, где взрослые птицы охраняют их. Родители же в это время добывают пищу.

Зимует реликтовая чайка предположительно в Юго-Восточной Азии. Вид мало изучен.

Прилетайте, чайки, в Забайкалье. Выводите детей, ставьте на крыло. А следующей весной возвращайтесь на родную землю.
Ведь ваше море — это бескрайние степи Даурии, это голубые озера и речные долины Шилки, Онона, Аргуни. Ваш океан — это бездонное голубое небо Забайкалья, простор и воля вольная.

Советую послушать песню ‘Не вейтеся чайки над морем’ в исполнении забайкальских семейских. Лучше всех поют эту песню! Когда то её пел забайкальский народный хор. Но где теперь эти записи? И ещё послушайте романс ‘Вот вспыхнуло утро’, и обязательно в исполнении Надежды Плевицкой. Душа развернётся! Ах, что за романс!

Источник

Чайка

Анна Федоровна Волкова « Вот вспыхнуло утро, румянятся воды,
Над озером быстрая чайка летит.
В ней много покоя и много свободы.
Луч солнца у чайки крыло золотит.
Зачем этот выстрел..»

Этот романс любила и часто пела под гитару моя мама. А папа любил маму и романс в её исполнении и даже подарил ей чашку, синюю с летящей белой чайкой. С этой чашкой связаны самые светлые и самые страшные, драматические события.
В сохранившемся дневнике моего отца есть запись от 4 января 1929 года: «Сегодня смотрел фильм «Трипольская трагедия». Картина рисует жуткий момент из времён гражданской войны (убийство отряда комсомольцев под Киевом бандой атамана Терпило). Картина оставила глубокое впечатление. Да, были герои! Невольно самому хочется быть таким».
Тогда папа ещё не знал, что ровно через 13 лет ему предстоит повторить подвиг этих героев. В 1941 году мирная жизнь нашей страны закончилась. Отец, коммунист, директор школы каждый день ходил в военкомат, требуя, чтобы его направили на фронт. Но ему отвечали, что у него с группой наиболее проверенных товарищей будет спецзадание. «Ждите!»
Однако, произошло то, чего никто не ожидал: немцы прорвали оборону и стремительно захватили родной город. Военкомат ночью был эвакуирован, а группа осталась без базы, без связи, без конкретного задания, без оружия. Предателя, выдавшего отца немецким властям, нашли, суд над ним состоялся только в 1955 году. В фашистском застенке папа держался мужественно, никого не выдал, и в ночь с 13 на 14 января 1942 года он был расстрелян.
А наша мама, учительница, красавица, с 4-мя малолетними детьми после неудачной попытки эвакуироваться, была вынуждена вернуться в родной город. Что такое жить в условиях вражеской оккупации могут представить себе лишь те, кто испытал это на себе. Голод, холод, издевательства, информационная блокада, страх смерти за любое неповиновение или даже косой взгляд. Оккупанты не щадили ни беззащитных женщин, ни маленьких детей.
О том, что папу расстреляли, тайно сообщил маме полицай из местных жителей. «Вся ваша семья тоже подлежит расстрелу. Я видел список, постарайтесь скрыться». Однако бежать нам было некуда и невозможно: кругом немецкие посты, патрули, к тому же мы, дети, болели корью, лежали с высокой температурой, покрытые коревой сыпью.
Бабушка (старенькая родственница отца, инвалид), которая жила с нами, мудро рассудила: «Анна Матвеевна, Вас, как жену Феди, убьют точно, а без матери детям не выжить. Уходите, спасайте свою жизнь ради них. Я свой век отжила. А детей немцы даст Бог, не тронут, они боятся инфекции».
Бабушка оказалась права. За нами, действительно, пришли. Узнав, что мамы нет дома, разозлились, хотели забрать нас, детей, но, увидев сыпь, замахали руками и ушли.
Мама спаслась, благодаря добрым и отважным людям. Её, обезумевшую от горя после известия о смерти любимого мужа и страха за детей, рискуя собственной жизнью, спрятали в подвале жители дома, стоявшего на окраине города над оврагом.
Шла война. В городе менялись части, одни уходили дальше на восток, другие входили, но власть оставалась вражеская. В нашей квартире почти постоянно жили немецкие солдаты. Было всякое, но один случай мне запомнился особенно.
Однажды в комнату, где мы ютились вшестером, пришел немец в штатском, он неплохо владел русским языком. Сказал, что он врач, что сочувствует «русской фрау», что Германия, мол, с детьми не воюет. Даже сделал перевязку раны на руке у сестры. На другой день он явился снова, полистал книги на полках, повертел в руках любимую чашку мамы: подарок отца.
После его ухода немецкий солдат из тех, кто жили в нашей квартире, сказал маме: « Анна, Макс «СС». Видно, простые солдаты не любили эсэсовцев, боялись их. И, действительно, когда спустя некоторое время немцы засуетились (видно, пришел приказ отступать), Макс явился к нам во всей «красе»: в черной эсэсовской форме и с характерной эмблемой на фуражке.
Я навсегда запомнила суматоху в кухне, разъяренного Макса, который требовал, чтобы мама подарила ему «таз, из которого пьют чай». (Tasse—чашка). Я цеплялась за мамину юбку и не могла понять, зачем этому страшному немцу таз и разве можно из таза пить чай? Речь шла о той самой чашке с белой чайкой.
Сначала мама делала вид, что не понимает, о каком тазе идёт речь. Но, когда Макс, рассвирепев, схватился за пистолет, она, побледнев, сказала: «Берите, что хотите, на вашей стороне сила».
— Нет, я хочу, чтоб мне её именно подарили, настаивал эсэсовец.
— Нет!
Мама вышла на крылечко, Макс выскочил следом, приставил дуло пистолета к её лбу и злобно прошипел: «Последний раз спрашиваю: подаришь? Застрелю!»
— Нет — прошептала мама.
К счастью, в этот момент в наш двор вбежал какой — то важный чин. Он сердито закричал на маминого мучителя, тот бросился за ним, на ходу пряча оружие, но, обернувшись, пригрозил «Я ещё вернусь!» Мама без сил опустилась на землю, ноги её не держали. Над нею причитала плачущая бабушка: « Что же Вы делаете, Анна Матвеевна, ведь он мог убить Вас из-за Вашей гордости. Пусть бы подавился этой чашкой».
— «Нет, ответила мама, они расстреляли моего Федю. Эта чашка —память о нём».
— Он вернётся, вот увидите, слишком он разозлился.
Наступила ночь, мама и бабушка не ложились. Им было очень страшно. Вдруг раздался стук в дверь. « Открывать?» обречённо спросила бабушка. « Открывайте, Мария Ивановна, они всё равно выбьют дверь». Бабушка открыла. На пороге стояли наши разведчики в белых маскхалатах.
— Хозяйка, немцы в городе есть? « Нет, сбежали ещё утром», ответила счастливая бабушка.
На другой день в город вошли наши части. Но до победы было ещё так далеко. Впереди была страшная Курско-Орловская битва. После окончания войны останки папы и других убитых фашистами жителей города были перезахоронены. И теперь их прах покоится в братской могиле мемориала в городском парке у Вечного огня.
А синяя чашка и романс «Чайка» навсегда остались светлой памятью об отце и нашей счастливой довоенной жизни.

Читайте также:  Схема крупнейшие озера материков

© Copyright: Анна Федоровна Волкова, 2017
Свидетельство о публикации №217011800663 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Анна Федоровна Волкова Потрясающий рассказ! Удивительная сила духа у Ваших Родителей, и она передалась Вам! Надо помнить, надо!
Меня тоже «уговаривали» в 90-е квартиру продать за бесценок, и тоже боялась, но не продала.

Я благодарна Вам, Ольга, за Ваши добрые комментарии. То, что пережито во время войны и проклятой перестройки не забудется никогда.

Источник